По внутреннему кругу шёл человек в жёлтом балахоне. Он останавливался, наклонялся и клал ладонь на предплечье лежащему. Там разгоралось пятно, а камень на помосте в ту же секунду загорался ярче и горел так всё время, пока сектант стоял возле человека.

У одного он простоял секунд пять и пошёл дальше. У следующего — с пол минуты, и камень за эту минуту моргнул дважды, разгоревшись вновь. Человеку поставили клеймо сразу на две руки.

Я-то думал, что счёт у них по выслуге, а, выходит, по силе, и силу эту определяет камень.

Ладно, будет время, разберусь.

Я снял с пояса рацию, выданную по приезде Соколовым.

— Воронов, мы наверху, на северной, на верхней террасе. Купол отключён.

Рация щёлкнула.

— Три часа, Воронов, — сказал менталист. — Где ты шлялся?

— Испытание. Мы спешили как могли.

— Что видно сверху?

— Ритуал призыва, судя по всему, закончен. Сектанты начали ставить метки.

— Будем через пару минут, — буркнул менталист.

— Гуров, ты ещё на позиции?

— Да, дозорных с пирамид снимаю, — зашипела рация от помех.

— Бей по артефакту в центре…

— Разрешаю, — сказал Соколов раньше, чем я договорил.

Не прошло и трёх секунд, как я заметил кусок камня, выбитый из угла помоста. Обломки ушли веером. Мужчина в жёлтом отдёрнул руку и выпрямился.

Вторая пуля точно попала в цель, разнеся камень на мелкие осколки.

Третья ударила в кладку там, где жёлтый балахон стоял полсекунды назад. Тот отступил, спустился в чёрный квадрат провала за помостом и пропал.

Хлопки с гребня дошли до меня после всего, один за другим, с перекатом по граням.

Рация вдруг ожила: на заднем плане кто-то кричал. Далеко от микрофона, в два голоса.

«Не тяни! Отпусти его!»

«Не отпускается он! Его ведут!»

Я узнал голоса: это были наши зоокинетики, Димка и Юра. Пока мы спускались, я пытался отыскать их. Снаружи уже всё закончилось. Две легковые прогорели до рам и стояли чёрными коробками, у одного грузовика ещё держался огонь по деревянным бортам, и от колёс валил жирный дым и стелился низом. Людей у машин не было. Только орды тараканов.

По барханам тянулись борозды шириной с вагон. Крупная тварь то и дело подходила к восточному углу центральной платформы. Ургах бил головой в основание, отходил и бил снова. А я принял эти удары за работу Захара.

Юру с Волковым я наконец заметил на гряде. Ребята стояли в двух сотнях шагов, а их червь метался из стороны в сторону, не разбирая, куда идти. Так мечется зверь, которого тянут с двух сторон.

Значит, у сектантов есть свой зоокинетик, и он сейчас борется за этого монстра.

Я ускорил шаг. Лестница была слишком крута, нам с Машей пришлось спускаться боком, придерживаясь ладонью за камень, а ещё этот рваный сапог. Похоже, надо его снять и идти босиком, а то так и упасть можно.

С южной стороны площадки кладка резко ушла вниз. Осыпь легла косым языком от плиты до самого края. В проёме я заметил Захара: он стоял на песке, обе руки на ломе, и поправлял получившийся подъём, снимая горбы.

Тут же по осыпи начали забираться свои: первым Морозов с карабином в руках, за ним Лапин, следом Ершов с сумкой, Свиридов подпихивал его снизу.

Фиолетовые контуры сектантов начали гаснуть один за другим. Один погас у входа в среднюю пирамиду. Просто погас, без крика и без падения — я даже не понял, кто его так.

Второй упал на плиты между лежаками, но продолжал гореть.

Третий погас так же тихо, как первый.

Меченого достаточно тронуть ментально, дальше наколка доделывает сама, а инквизитор идёт к следующему.

Я наконец спустился и подошёл к ближайшему человеку на лежаке: им оказался мужчина лет пятидесяти, седая щетина, рабочие мозоли по всей ладони. Немолодая женщина в городском платье с застёгнутым воротом. Босой парень со сбитыми в кровь ступнями. Толстяк в костюме клерка. Девочка лет шестнадцати.

Все были пристёгнуты за грудь, за пояс и за щиколотки кожаными ремнями с медными пряжками, и ремни новые, ни один не потёрт.

Двадцать пять лежали ровно, дышали медленно и глубоко и не открывали глаз.

Пятеро дёргались.

Тот, кому поставили два щупальца, вытягивал шею, стараясь разглядеть, что происходит вокруг. Другой перебирал пальцами, как считают деньги.

На седьмом лежаке от помоста увидел тужурку с зелёным кантом. Я пошёл к курсанту и завернул ему рукава до локтя. Чисто. Чисто!

Второй курсант нашёлся через четыре лежака, третий сразу за ним.

Чисто.

— Игорь, нашёл? — рядом со мной встал Захар.

— Да, троих. Остальные, наверно, в одной из тех пирамид.

Я отошёл к краю помоста, опустился на колено и закрыл глаза. Считать чужие контуры удобнее, когда не смотришь: глаза тянут туда, где движение, а мне нужен был расклад.

Дальняя пирамида. Десяток фиолетовых, может, чуть больше…

— А с северной пирамидой что? — Соколов бесцеремонно дёрнул меня за плечо. — Из которой вы пришли.

— Там чисто. Мы с Черкасовой прошли её снизу доверху.

— Хорошо, — буркнул менталист.

— Мы на этом помосте уже больше трёх десятков положили, — влез Лапин. — Они мрут как мухи, стоит только в мозги залезть, даже сердце останавливать не приходится.

Менталист кивнул.

— Ещё примерно столько же, если не считать вот этих, — я махнул головой в сторону лежаков с красными контурами.

— Тогда самое время зачистить это место от скверны, — Соколов оскалился. — Да, ребята?

— Да! — заорали Лапин, Свиридов и Морозов.

Менталист достал рацию и нажал на тангенту:

— Полунин, Гуров, мы здесь начинаем зачистку. Ваша задача — беглецы. Наружу не выпускать никого.

— А с людьми на столах что? — спросил Ершов.

— Позже разберёмся. Сначала сектанты.

— Ребят моих нашли? Они среди тех, что на столах? — раздался встревоженный голос профессора.

Соколов вопросительно посмотрел на меня.

— Троих нашли, целы. Ищем остальных, — коротко ответил я.

— Спасибо…

— Аркадий Платонович, а нам что делать? — услышал в рации голос Волкова.

— Сюда идите, с зачисткой нам поможете.

— Принял, — тут же сказал Димка, явно довольный этим.

Вдруг рация взвизгнула помехой и заговорила голосом Юры, видать, тот её как-то зажал.

— Дим, а давай наверх въедем! Один раз живём, а рассказывать будем до старости!

— Давай!

Я обернулся на звук. Малый ургах шёл со стороны дороги, разваливая её основание и остовы машин на стоянке. На спине между пластинами стояли двое и держались за гребень.

— Уходит! — заорал Волков. — Держи его, держи!

— Не могу! Не отдаётся!

Треск.

И больше ничего.

Зверь резко ушёл вбок, всей тушей, будто его дёрнули за голову. Волкова смело первым, он покатился по песку и остался лежать. Юра продержался ещё пару секунд и тоже рухнул.

Потом ургах ушёл головой в песок.

Вынырнул он через мгновение, аспирант только и успел, что встать на ноги.

Ургах схватил его пастью и снова ушёл вниз.

Пятьдесят шагов до Волкова. Сорок.

Димка поднялся и побежал к пирамидам, и вокруг него начали кружить тараканы — сотнями, обгоняя, перерезая, самоубийственно бросаясь под брюхо червяку, что нёсся следом. Вдруг ургах сбился, на мгновение повёл слепой головой и потерял направление.

Я опустился на колено и закрыл глаза во второй раз. Где-то засел зоокинетик, и стоило только ребятам приблизиться, он взял монстра под свой контроль.

Повезло, нашёл его почти сразу.

Средняя пирамида, у самой стены. Я заметил фиолетовый контур, стоявший с вытянутыми вперёд руками, на юг, в сторону, где сейчас бесновался зверь.

Попытался ударить ментально, но там стоял блок. Чтобы продавить его оборону, нужно было время, а его нет.

— Захар! — я показал ладонью. — Средняя. Бей метров на пять выше, ближний край.

Он не спросил зачем.

Лом ушёл в кладку пола на две ладони, Захар с лёгкостью повернул его в камне, и два больших блока вывалились в указанном мной месте.