— Не смейте так больше делать! Никогда! — возмутилась она, как только к ней вернулась способность говорить. Разумеется, вздумай он снова применить магию, она не смогла бы его остановить.

От негодования её трясло. А может, всему виной был страх?

Рюмин улыбнулся. На этот раз его улыбка вышла не наигранной, а вполне настоящей.

— Прошу прощения, Александра Андреевна. Я не хотел вас обидеть.

Саша зыркнула на него, не веря ни единому его слову. Хотел. Ещё как хотел.

— Как скажете, Павел Николаевич, — отозвалась она сухо и направилась к выходу.

Уже находясь у двери, она услышала задумчивый голос Рюмина:

— А вы и правда изменились, Александра Андреевна.

Ничего не ответив, Саша вышла из кабинета. На её удачу, в этот же момент выводили князя Бельского. Руки князя были заведены за спину. По обе стороны от него шагали люди прокурора Верёвкина.

Саша жестом попросила их остановиться.

— Госпожа Мещерская, — чуть склонив голову, поприветствовал он её. Улыбка на его лице вышла кривобокая. — Поздравляю с успешным раскрытием дела.

— Я ведь предупреждала вас, что докопаюсь до истины, — напомнила ему Саша.

— Теперь вас будут чествовать в Петербурге, — хмыкнул Бельский.

— Я не ради похвалы старалась.

— Ах, да, конечно, дело превыше всего! — принялся насмехаться Бельский, хотя в его положении было мало смешного. — Какая самоотверженность! Только вот теперь дело уже и не ваше, как оказалось.

— Это ничего. Всё же убийцу Завьялова я нашла, — напомнила она ему.

— Ах, да, Павел Степанович. Он был неплохим человеком, только уж больно принципиальным, — пустился в рассуждения Бельский. Сашу поразило, с каким равнодушием он говорил об убитом. Ни капли раскаяния в голосе! — Перекрой он жилу, и остался бы жив.

Саша сжала руки в кулаки, поражаясь его наглости.

— Завьялов выполнял свои обязанности, и выполнял их хорошо. Чего ради он должен был потакать вашим капризам? Не вам распоряжаться жилами! Какое вы имели право…

— Право? — не сдержавшись, зашипел Бельский. — А кто дал право этим чинушам распоряжаться судьбой моего сына? Однажды вы закончите так же как и мой Алёша. Сломленная и безумная!

Саша замерла, снова услышав вчерашнее предупреждение. Бельский определённо что-то знал.

— О чём вы? Скажите, что вам известно?

— Кто, как не я, скажет вам правду, госпожа стряпчая? Возможно, мы с вами больше никогда не увидимся, поэтому скажу сейчас. — Бельский понизил голос, так, чтобы его могла слышать лишь Саша. — Берегитесь! Не все вокруг вас такие честные и правильные. Есть и те…

Бельский внезапно замолчал, выпучив глаза. Лицо его покраснело, будто ему перестало хватать воздуха.

— Михаил Петрович, — послышался вдруг голос Рюмина. Саша обернулась, только сейчас заметив, что он тоже стоит здесь. Когда он только успел подойти? — Вы что-то много говорите сегодня. Лучше бы вы так на допросе отвечали. Увести!

Услышав приказ, люди Верёвкина перепугались и принялись толкать Бельского к двери.

— Почему вы не позволили ему договорить? — спросила Саша, полыхнув взглядом.

Рюмин тоже что-то скрывал? Но что? Кажется, ему известно гораздо больше, чем Саше, несмотря на то, что прибыл он только сегодня утром.

— Неужели вы думаете, что этот преступник мог сказать вам что-то дельное? — усмехнулся Рюмин, подходя ближе к Саше. — Я был уверен, что вы уже уехали.

— Как раз собиралась, — отозвалась Саша, затем развернулась и поспешила к двери.

— Александра Андреевна? — позвал её Рюмин, когда она уже была у самого выхода. — Вы так очаровательны в своём негодовании.

Саша вспыхнула. Что на него нашло? Что он несёт?

— Увидимся с вами в Петербурге.

«Я лучше уеду в самую глухую деревню и возьмусь там за самое безнадёжное дело, чем встречусь с вами!» — огрызнулась она мысленно.

Вслух же она сказала следующее:

— Сомневаюсь.

— Напрасно. — Он говорил с убеждённостью человека, знавшего всё наперёд. — Наша встреча неизбежна, как и восход солнца по утрам. Буду ждать её с нетерпением.

Саша промолчала и покинула съезжий дом, направившись в здание правления. Там, как и говорил Рюмин, взвинченный губернатор передал ей письмо. Вернее, два письма. Одно было от Пименова. Из него Саша узнала, что отныне князь Бельский, как, впрочем, и всё дело Завьялова, переходил в ведомство Тайного Сыскного Отдела. А если точнее, под личный контроль начальника отдела Рюмина, состоящего в чине коллежского советника. Пименов настоятельно рекомендовал Саше не чинить препятствий Рюмину. Второе письмо ей адресовал Рязанцев. Писал он не в таком повелительном тоне, но смысл оставался тем же. В конце письма Рязанцев сделал крошечную приписку, что щедро отблагодарит её за понимание.

Закончив читать, Саша сжала бумагу. Злость охватила её. Это её дело, а Пименов так просто передал его Тайному Сыскному Отделу! Как он мог? Как посмел? А Рязанцев? Неужели он ничего не сказал Пименову? А как же его обещанное повышение? Выходит, его слова ничего не стоят? А Рюмин? Дослужился до начальника отдела в чине коллежского советника, хотя, помнится, носил чин коллежского секретаря. Быстро же он оперился. Впрочем, если учесть, каким образом он «раскрывал» свои дела, ничего удивительного! Мерзавец! Хватило ещё наглости!

Настроение было испорчено окончательно. Даже мысль о том, что сегодня ей предстоит вернуться в Петербург, не приносила удовлетворения. В «Дубраве» Саша наскоро собрала свой дорожный сундук — благо, сборы не отняли много времени, — распрощалась с румяной хозяйкой и вышла во двор.

Когда вещи были погружены в бричку, а Саша уже собиралась сесть в неё, она вдруг заметила Митю. Оборотень стоял неподалёку от постоялого двора, залитого ярким солнечным светом, и переминался с ноги на ногу.

Саша приветливо махнула ему.

— Ваше благородие, стало быть, это правда, что вы уезжаете? — спросил он, подойдя к ней.

— Да, Митя, мне и впрямь пора возвращаться, — улыбнулась Саша. — Дело раскрыто, больше меня здесь ничего не держит.

— Тогда спасибо вам за всё, — смутившись, пробормотал Митя.

— Что ты! Это тебе спасибо! Если бы не твоя помощь, я одна бы здесь не управилась!

— Да бросьте! — ещё сильнее смутился Митя. — Мне было за радость работать с вами, ваше благородие.

Саша могла сказать то же самое. Жаль, что в Петербурге у неё нет такого верного помощника. Тут она вспомнила письмо Рязанцева. А ведь он обещал её отблагодарить. И если на этот раз он собирался сдержать слово, то Саша знала, каким именно способом он может выразить ей свою благодарность.

— Кстати, Митя, а как ты смотришь на то, чтобы служить в Петербурге?

— В Канцелярии Магического Надзора? В Петербурге? — изумился Митька. — Разумеется, хотел бы! Да кто ж меня туда возьмёт, ваше благородие? Я ж простой почтарь…

— Главное желание, Митя, — Саша улыбнулась ему, похлопав по крепкому плечу. — И немного помощи со стороны.

От удовольствия Митька покраснел, но уже в следующую секунду торопливо произнёс:

— Ваше благородие, я, пожалуй, пойду. Кажется, кое-кто тоже пришёл с вами попрощаться. Ну, не хворайте! И не забывайте нас.

Митька кивнул и пустился в сторону здания правления. А Саша обернулась, пытаясь понять, кто мог ещё придти. Может, баба Груня?

Однако это оказалась не Агриппина Кузьминична. Чуть в стороне стоял князь Горчаков, и стоило Мите отойти, как Дмитрий Алексеевич направился к Саше.

— Вы уже уезжаете, Александра? — спросил он, подойдя.

— Когда-нибудь этот момент должен был настать, правда?

— Я не думал, что это произойдёт так скоро, — признался Горчаков.

Саша смутилась от его слов. К щекам прилила кровь.

— Но мы так и не посетили оранжерею, — напомнил князь.

— Ничего, в другой раз обязательно посетим, — сказала Саша, понимая, что, скорее всего, другого раза уже не будет.

— Между прочим, — спохватившись, Горчаков выудил из внутреннего кармана своего серого сюртука небольшую книгу и протянул её Саше. — У меня для вас подарок.