— Это из религии, Дементий, — сказал папа. — Мы верим, что есть три мира: материальный, мир снов и мир тёмных существ. — Ловко он обошёл слово «демоны». — Считается, что Царство снов находится между двумя другими и выступает защитой между ними. Буферной зоной, где ни одни, ни другие существа не могут друг до друга добраться. Но контакты необходимы для баланса. Ни мир материи, ни Царство-за-снами не может жить без снов. А значит должны быть те, кто будет совершать вылазки и добывать немного магии этого пространства.

Он сел на песок, откинулся на спину, закрыл глаза.

— Путь мастера снов — это мастерство выстраивать дорожку в мрак за глазами и защищать её. Делать покрытие, строить стены от случайных свидетелей и рейдерских набегов. Говорят, что мастера когда-то построили непреступные крепости и оборонные рубежи, чтобы тёмные существа не прорвались. Но, как и с любой обороной, проходит время и она ветшает. И тогда мастерам снов придётся снова встать на свой Путь — не только проводников, но и воинов.

— А если де… тёмные существа прорвутся в реальный мир? — спросил я, чувствуя лёгкую дрожь по всему телу. И она усиливалась.

— Тогда нашему миру наступит трындец, — легко сказал отец и повернул голову. — Но учитывая сколько снов производят только Пинчи, не говоря о других магнатах-мастерах, боятся этого не стоит.

Моя дрожь стала заметной и меня начало колотить. Отец вскочил.

— Ты просыпаешься, а выйти из моего сна не можешь — мы очень далеко от обычных маршрутов. Тебе нужно успокоиться и попытаться уснуть здесь, чтобы вернуться обратно.

— Папа, — стуча зубами сказал я. Мне нужно узнать это до того, как выйти. — А что если я уже пустил демонов в наш мир?

Солнце померкло на несколько секунд. Когда свет вернулся, отец сжимал губы и смотрел на меня грозным взглядом. Его добродушность исчезла и передо мной вдруг оказался стоял старый опытный воин: другая осанка, другое выражение лица, другая энергетика, в конце концов.

Я же чувствовал, как немеют ноги и закрываются глаза. Закружилась голова, но я волевым усилием заставлял себя смотреть, чтобы не упустить ни слова и при необходимости прочитать по губам.

— Если ты ещё можешь уснуть и видеть сны — не всё потеряно. Пока люди могут видеть сны — они смогут защищаться, становится невидимыми на тропках сновидений. Как бы ни повернулась судьба, смотри, чтобы Буря и другие машины создавали яркие и интересные сны. Тогда прорыв можно будет убрать.

— Пап, сны слабеют и еле живы уже сразу после создания. Те, что с фабрики почти поголовно еле пульсируют. — с трудом говорил я, ноги перестали держать и отец опустил меня на песок, придерживая руками. — Если бы они были нормальными, ты бы поправился и без новых технологий — я смог вживить в тебя даже обычного «Шалфея».

— «Шалфей» — необычный сон, — мягко сказал отец. — И я горжусь, что ты восстановил этот навык — теперь понятно откуда здесь появились эти горы. Но сейчас тебе нужно вернуться. А то Сновидцы закончатся сильно раньше, чем мы планировали.

— Как мне быть? — шептал я. — Буря, сны, ты — всё уходит.

— Ты разберёшься. Я в тебя верю, сынок. — Я с трудом слышал его голос и всё более мутно видел фигуру отца. — Просто выбери свой Путь.

Меня захлестнул мрак и я прокричал туда, где никто не услышит:

— Папа, я тебя люблю!

Ответа не было. Если не считать тёплого шёпота моря…

— Уже утро, — сообщили мне мои мухи, аккуратно жужжа в уши. — Позднее утро.

Тусклый свет лился в окно на крыше, а пыль кружилась в медленном хороводе. Мелькнула мысль, что нужно поставить очиститель воздуха, а то дышать этим слишком вредно. Только вот смысла уже нет. Пришло время прощаться и выполнять условия сделки.

— Вы пытались меня разбудить? — спросил я, скидывая одеяло и поднимаясь с пола.

— Только накрыть удалось — остальное вне наших сил.

— И на этом спасибо, — кивнул я, на что шея отозвалась болью. Всё текло затекло и замёрзло. Как бы теперь не заболеть.

Времени было около десяти утра, до назначенной встречи оставалось чуть больше двух часов. Абрафо договорился, что приедет пораньше, до того, как до Лавки доберётся отец. Дойдя до телефона, я увидел десяток сообщений и пропущенных звонков от мамы, Аба, даже сестёр. Мама спрашивала: «Когда приедешь к отцу?» Читая её сообщение, я улыбался — чувствовал внутри тепло от общения с ним. Ответил, что завтра заеду.

Потом также коротко ответил сёстрам, а после вышел на улицу и позвонил другу. Странно, но Кепки не было видно и даже его картонный домик оплыл под дождём, что прошёл ночью.

— Ты куда пропал? Решил сбежать? — возбуждённо спросил Абрафо, моментально сняв трубку.

— Куда я от вас денусь? — усмехнувшись ответил я. — Высыпался. Предыдущие ночи как-то не складывались.

— Мастер снов без снов — это же анекдот, — заржал Аб, а потом резко понизил голос до шёпота — Я скоро буду, хочу тебе кое-что рассказать.

Я вернулся в непривычно тихую Лавку, закрыл дверь. Умывшись в маленькой раковине в туалете, постарался расправить мятую рубашку, но потом плюнул на это дело. Хотя бы пиджак вчера предусмотрительно повесил на стул в кабинете. Глядя в маленькое зеркало над раковиной, достал из кармана оранжевую шестерёнку, осмотрел её, положил обратно, сходил на склад к холодильнику Нестора. Тот оказался почти пуст: два яйца, да бутылка вина, что я покупал на празднество. Вроде это было в понедельник, но словно в другой жизни.

Сварганив яишенку, перекусил, сделал пару глотков вина, чисто запить. Терпкое послевкусие осталось на нёбе, как напоминание об ушедшем. После я прибрался в машинном зале: выбросил пустую коробку из-под сна, отнёс на склад одеяла. По дороге обратно заглянул в свой кабинет, проверить дело Ксении.

— Вечером схожу в хороший ресторан, — сказал я вслух, доставая чек, что мне передал Пинч-старший.

Я его так и не обналичил, оправдывая себя тем, что сделка ещё не совершена. Но как только всё закончится — дойду до банка и первым делом схожу в ресторан. А может и Ладную позову — она разрешила позвонить. В этот же момент вспомнилась ночь с Лекс и внутри заныло одновременно от возбуждения и страха. Чтобы отвлечься, снова достал кусочек шестерёнки, осмотрел.

— В чём твой секрет, малышка? — не обращаясь ни к кому конкретно, спросил я.

— Это просто кусок старой машины. Сломанный, — констатировали справа.

— Хотя, судя по рисунку, хорошая машина была, — добавили слева.

— Как она тогда оказалась в новой машине Пинча? И почему Лекс о ней спрашивала?

Мои вопросы остался без ответа. Второй был более очевидным — она явно как-то связана с Пинчами. Но сейчас меня больше заинтересовало другое: была ли там внутри вторая половина или только эта? Как своего рода оберег, преемственность поколений?

Раздался громкий стук. Я вернулся в приёмную, открыл дверь — Абрафо, прикрываясь чёрным зонтом от мороси, заскочил внутрь.

— Так себе погодка. Чаю сделаешь? Подмёрз.

Он скинул плащ, поставил в угол зонт, и мы прошли на склад. Я сбегал залил воды из-под крана, поставил чайник и стал искать пакетики заварки. Но судя по пустым полкам, всё забрали. Решили ничего не оставлять взбалмошному руководителю.

— Как-то тихо у тебя, — Аб уселся на стул и ждал, пока вскипит вода.

— Все ушли.

— Почему?

Я из-за плеча посмотрел на Абрафо, приподняв бровь.

— Ой-ой, — ответил он, закатив глаза. — Какие все нежные.

— Какие были, — грустно улыбнулся я.

— Сам-то как? Готов к главной сделке в своей жизни?

Я посмотрел на свою руку и подумал о соглашении с отцом Аба. По ней загуляло тепло. Сделка ждала своего выполнения.

— Отчитаюсь о проделанной работе перед твоим отцом, а после — заключу сделку с тобой. Как договаривались. — Друг потёр руки в предвкушении. Сейчас он выглядел как мальчишка, а не молодой мужчина, принявший на себя работу отца, хотя бы частично. — Так что ты там хотел рассказать? Интригу развёл.