Что за ерунда здесь происходит?

Оскол выпучил глаза и несколько секунд играл в гляделки с бледно-зелёным Пинчем.

— Отец, что происходит? — вмешался Абрафо.

— У нас возникло, кхе, недопонимание, — Пинч сделал ещё один глоток, его руку поддерживал Аб. — Дементий только что спас наш бизнес. И лично меня.

Безопасник посмотрел на меня, снова на директора. Жар, который шёл от него, полностью исчез. Он подошёл к директору, осмотрел его вблизи.

— Хреново выглядите, — привычно спокойно и заботливо сказал он. — Вызову врача.

— Они уже здесь, — отчиталась Лекс, поправляя чёлку телефоном. — Просят пропустить их через проходную.

— Я сейчас, — привстал Пинч, но Пётр его остановил.

— Сидите. Ваше состояние теперь приоритет. — Он оглядел всех присутствующих. — Спасибо за помощь. Допрос по-вчерашнему и обсуждение сегодняшнего перенесём на попозже. Сейчас все по рабочим местам и действуем очень внимательно.

— Дементий, — тихо позвал Пинч. Я на негнущихся, одеревеневших ногах, медленно двинулся к нему. Лекс всё ещё смотрела со злостью, как и остальные. Лишь Аб выглядел растерянно и придерживал отца.

— Да, мистер Пинч?

— Возьми этот документ. Изучи на досуге.

Он дал мне зелёную бумагу и по рукам пробежал мятный холодок. Директор кивнул, и я шагнул назад, прижимая лист к себе, опасаясь, что он исчезнет, как золото лепреконов.

Вошли врачи, оперативно уложили Пинча на носилки и вынесли. Остальные, оглядываясь, вышли вслед. Нас всех ждала работа, хотя я с трудом представлял, как мы сможем сосредоточиться на отчётах и статистике.

— Хм, — раздалось за моей спиной, и я медленно повернулся. На меня изучающе смотрел глава безопасности. — Интересный поворот.

Он вышел, словно больше не боясь, что я снова возьму трубку в руки. Вместе с контролем над фабрикой.

Но я ничего не сделал. Потому что не смог бы. И потому, что увидел заголовок на зелёной бумаге: «Сделка».

Сны, по мнению моего отца, очень важная часть жизни любого человека. Наверное, мистер Пинч с ним в этом даже согласится, ведь они оба зарабатывают на снах. Хотя, может быть, они верят в старые легенды, согласно которым людей лишили снов в наказание за грехи. Боги решили, что подходящий нам удел — медленное сползание в безумие с недосыпа, погружение в Царство-за-снами.

Не знаю, на что эти Боги рассчитывали — мы-то продолжаем спать. Ничего не мешает нам упасть на подушку и спокойно покемарить, что я люблю и практикую. Единственное, мы не видим ярких картинок каждую ночь. Учитывая, что мне снилось в последние дни, то не вижу ничего дурного в том, чтобы обойтись обычной темнотой. Даже настаиваю.

Но видимо тогда, в далёком прошлом, люди поверили в эту ерунду про безумие из-за отсутствия снов. Они воззвали к небесам, моля о прощении. Прям представляю, как они мучали себя, чтобы не заснуть, ведь там, о боже! не будет снов. Ведь им обещали, что если слишком глубоко погрузиться в темноту за глазами, то можно встретиться с демонами, которые захватят наши души и будут вечно пытать! Сказочки для простофиль. Но большинство в это верит и уверено, что кто-то всё-таки наших предков услышал. Его назвали Морфеем. Он помог сконструировать машины, которые позволяли создавать сны и передавать их спящим людям.

Лучше бы Морфей научил нас кидать огненные шары или, на крайняк, двигать предметы силой мысли. А то тут вроде магия, какая-то необычная энергетика, которую мы изучаем не первое столетие, а вроде как бесполезная везде, кроме как рядом с самой машиной.

Каждый народ получил по несколько машин и отдельные семейства стали владеть ими, управлять и создавать сны. На самом деле машин было несколько тысяч и у каждой было своё имя. Документы показывают, что они существовали в разных частях мира, но со временем разваливались. И лишь недавно, буквально несколько десятилетий назад удалось совершить прорыв и начать создавать новое поколение машин снов, как те, что стоят на фабрике Пинчей.

В итоге нам столетиями приходится использовать древние, пусть и иногда модернизируемые машины и богом данную (или забытую, как посмотреть) магию. Ну, то есть, разжечь пламя мы можем классический спичкой или современной зажигалкой, а вот чтобы нормально, по правилам, выспаться, нам нужен древний агрегат по производству снов и сделка по аренде души. Ну, плюс хорошо проработанный дизайнером сон помогает лечению. Только вот, согласно свежим исследованиям, это не совсем так, но кто я такой, чтобы спорить с древними традициями?

Вообще-то, раньше семей и компаний (а также семейных компаний) было гораздо больше. Но жизнь непроста: кто-то разорился, кто-то потерял машины в потопах и пожарах (недавно тут была выставка машины, поднятой с Титаника — так себе зрелище), а кто-то тупо вымирал. Оставшиеся бесхозными «одинокие» машины забирали другие семьи и создатели снов. Со временем начали появляться полноценные фабрики, где сначала разные старые, а затем и созданные с учётом новых технологий машины осаждали, формировали и печатали сны. После чего собственная или внешняя служба доставки развозила их по городам и весям.

Разумеется, каждая семья мастеров сна по-разному называла эти этапы, но отец настаивал именно на таких. Из-за этого я как-то раз чуть не завалил экзамен — вместо принятой фразы «упаковка сна» сказал «печать сна». Пришлось быстро исправляться — мастер Ундервайзер карал за ошибки в терминах отстранением от зачёта.

В городах, так сложилось, доставщики снов ходят в целом по стандартным маршрутам каждый день, плюс сны можно купить в любом приличном магазине. В пригородах и деревнях принято делать запасы и распаковывать коробки снов постепенно. Поскольку считалось, что без снов всему миру наступит трындец, за логистикой следили максимально пристально, чтобы поставки не прерывались.

Несмотря на прошедшие столетия и новые технологии, которые упростили работу, ускорили процесс, одна вещь не изменилась — управлять машинами, давать им указания могут далеко не все. Нужны те, кто в своём роде хотя бы когда-то имел владельца или мастера сновидений. Даже если семья уже несколько поколений не владела машиной, её представитель мог стать наёмным сотрудником у более успешного конкурента. Например, у Пинчей.

Для работы нужно было заключить сделку на аренду души. Сделку с машиной. В обмен на контроль и создание снов, человеческая душа привязывалась к агрегату, отдавала часть сил и энергии из своего живого существа. Как это работает на самом деле отец толком так и не рассказал, да и на учёбе этот вопрос оставляли лишь тем, кто начинал занимать руководящие позиции, как курс повышения квалификации.

Курсантам и работникам давали лишь малый доступ, или малую сделку души, чтобы мы могли обслуживать и чинить машину, корректировать её работу. Поэтому я и не смог бы остановить всю линию, даже если захотел бы. Лишь замедлить, пока хозяин и его душа в отключке.

Но главное, что без этого никак. Человек и машина, или машины, как у Пинчей, связывались так крепко, что состояние одного звена влияло на другое. Обычно машина стабильна — что с ней сделается спустя сто лет и пару апгрейдов? А вот человек слаб. Поэтому мастеру машины нужно следить за собой и быть осторожным.

Об этой стороне предпочитают умалчивать, но мой отец, Григорий Сновидец, мастер и владелец лавки снов, слишком любит своё дело и всегда пытался привить эту любовь и мне.

В итоге эти знания спасли жизнь и бизнес конкурента.

— Странно, что Аб не знал об этом, — сказал я вслух, на что получил несколько косых взглядов. Я пожал плечами: — У меня тоже был тяжёлый день, могу позволить себе.

Все медленно отвернулись. И Абрафо, и Александра с Андреем уже прошли опрос. Меня же мариновали до последнего, заставив сидеть в коридоре на жёстком неудобном пластиковом стуле, спинка которого врезалась ровно между позвонками грудного отдела. Пытка.

Когда мне захотелось выть от боли и скуки, когда уже даже прогулки по короткому коридору (семь шагов в одну сторону, два на разворот и обратно) достали, а из-под соседних дверей перестал литься бледный свет настольных ламп, наконец дверь с табличкой «Пётр Оскол. Служба Безопасности» открылась.