После я пошёл к себе и улёгся в кровать. Через минуту постучал отец и, не дожидаясь разрешения, вошёл. В его руках была небольшая пыльная коробка. Он подошёл к изголовью кровати и поставил её рядом с ловцом снов — простой деревянной тарелочкой с небольшим энергетическим зарядом.

— Ни на чём не настаиваю, как всегда. Но этот сон из старых запасов. С тех времён, когда твоя мама ещё проектировала сны. У неё неплохо получались восстановительные и легкие, воздушные картинки. В отличие от меня.

Он вздохнул, похлопал тонкой, с длинными пальцами рукой по коробке и вышел, затворив за собой дверь.

От коробочки слегка пахло пылью и воском. Тёплым, ароматным воском и шалфеем. Этот запах успокаивал. Что-то из далёкого детства, когда всё было понятно и предсказуемо. Словно мама сидела сейчас в комнате и готовилась читать сказку на ночь. Рука сама потянулась к коробке, коснулась шершавого, чуть выцветшего картона.

Поспать и увидеть хороший сон. Где нет взрывающихся машин снов, где нет палящего пламени и песен о смерти. Где можно просто, гарантированно отдохнуть.

Я положил руку на коробку, сжал пальцы и убрал её в тумбочку у кровати. После чего встал и подошёл к окну. Легкий щелчок задвижки и ночной ветер ворвался в комнату.

Из темноты раздался знакомый голос:

— Ну что, подрывник, выйдем, поговорим?

Я неспеша вернулся к двери в комнату, закрыл её на ключ, после чего достал из шкафа амуницию: скалолазный жилет, верёвку, крюк, запускающий арбалет, рюкзак. Оделся во всё чёрное и вышел в окно. Руки с ногами привычно нашли подготовленные давным-давно выступы. Закрыл окно, чтобы не сквозило, и полез наверх, на крышу, давно отработанным до автоматизма маршрутом.

Гибкая тень рядом последовала за мной, упираясь ногами в стену и подтягивая себя на тросе. Забравшись на крышу, мы, не сговариваясь бросились друг другу в объятья. Моё плечо свело судорогой и тень отступила на шаг назад.

— Прости! — прошептала Александра из-под тёмного капюшона. — Ты бы знал, как испугалась, когда увидела, что у тебя горит рука.

— Да уж, повеселились сегодня, — ответил я и посмотрел на ночной город.

Гирлянды окон-огней в многоэтажках спальных районов; подсвеченные иглами прожекторов острые шпили храмов Старого города; светлые линии улиц; тёмное пятно порта по правую руку, да редкие блики на поверхности ночной реки. Словно ночные кошмары рассекали яркие и светлые сны. Этот город называли Прибалтийской столицей, Балтийским тигром, Торговым хабом между Западом и Востоком. Местом, где легко смешивались старая немецкая архитектура, классические церкви храмовников и современные безликие многоэтажки.

Лекс молчала и я слышал её тяжёлое дыхание. Как бы она ни бодрилась, пока что угнаться за мной ей не удавалось. Но успехи она делала огромные, стоит признать.

— Ты выглядел как демон: бледный, злой и горящий. В прямом смысле.

Успехи успехами, но оставалась одна проблема.

— Ты словно пришёл забрать Андрея в Царство-за-снами. Брату досталось. Врачи говорят, что у него лёгкая контузия. Но зато его не обожгло, в отличие от вас с Абом.

Александра Пламенная, она же Лекс, она же сестра самого доставучего брата в мире. Она повернулась ко мне и в темноте блеснули глаза. Она переживала о брате всегда. Словно это не толстый ленивый засранец с грязными патлами, а её любимый парень. Я надеялся, что она отвлечётся от него хотя бы во время наших ночных прогулок, но не сложилось.

— Аккуратнее нужно. С техникой, — еле удержавшись от едкости, ответил я. Плечо в ответ на это снова запульсировало.

— Знаю-знаю, что Андрюша неловкий. Но я хочу всё-таки тебя поблагодарить. — Она сделала шаг поближе, и я затаил дыхание. — Спасибо тебе большое! Я этого никогда не забуду.

От её шёпота у меня в животе стало горячо, и я подался вперёд, к ней. Не заметив, что она опустила голову. Я врезался ей подбородком в лоб.

— Ой, прости! — замахал руками я и радуясь, что вокруг темно — она не увидит, как горят у меня теперь уже щёки.

— Ничего-ничего. — Она сделала шаг назад и заложила руки за спину.

Мы неловко помолчали. Я злился на себя, на её брата, на пульсирующее болью плечо. Пауза затягивалась, и чтобы спасти хоть как-то ситуацию я предложил:

— Давай провожу тебя? Пару прыжков и спать, — я старался говорить весело, как обычно, но выходило с трудом.

— Да, давай, — Лекс видимо сделала вид, что всё в порядке. — Побежали!

Она побежала по крыше в сторону своего дома. Битум и случайные камушки под её ногами шуршали, задавая ритм ночи. Я потряс головой и двинулся следом, чтобы не отстать.

Её квартира находилась на той стороне улицы в жёлтом доме старой постройки. Можно было, конечно, обойтись и без больших прыжков, если пройти левее по старой арке. Видимо там и прошла сама Лекс, но меня уже накрыла злость и нужно было двигаться и двигаться быстрее — завтра разговор с начальством.

Догнав девушку, я на ходу воткнул крюк в запускающий арбалет — модную игрушку для городского скалолаза, на которую пришлось потратить почти четыре зарплаты практиканта. Он позволял вбить крюк даже в плотную кирпичную кладку на той стороне неширокой улицы, не говоря о простом бетоне. Главное целить в чердаки, чтобы случайно штукатурка не полетела внутри чьей-нибудь квартиры. Привычно вскинув руку, я прицелился в техническую надстройку на той стороне и выстрелил.

Раздался глухой стук, задребезжала струна троса. Я закрепил его на нашей стороне, дёрнул ещё разок-другой для проверки. Раздался металлический «во-ум».

— Дамы вперёд, — движением руки пропустил девушку. Александра убрала выпавшую чёлку под капюшон, достала из рюкзака крепёж, зафиксировала руки в перчатках с помощью специальных ремней и с тихим «уи-и-и!» полетела над улицей. Красотка, ничего не скажешь.

Семья Пламенных никогда не была богатой и в ней почти не было снобизма Абрафо и некоторых других сокурсников. Тем более, как я понял, её строгий отец не живёт с ними, но активно участвует в воспитании. Возможно за счёт этого с ней было приятно общаться, она умела высказывать интерес. Особенно, если человек что-то умел. У Абрафо, или точнее, у его преподавателей, она училась бухгалтерии, у меня — городскому альпинизму. За те несколько месяцев, что мы тренировались, она достигла определённых успехов. А я — нет. Я пытался сблизиться, сократить дистанцию. Перестать быть просто приятным для общения другом. Но нет — аккуратные объятия являлись пределом мечтаний.

Сегодня был шанс на что-то большее, но она вспомнила своего брата и всё полетело к демонам.

Когда она зафиксировалась на той стороне улицы на крыше исторического здания, к которому умудрились пристроить целый новый этаж, Лекс махнула рукой. Я выдохнул и сосредоточился на переходе: прицепил к тросу свой крепёж, похлопал ладонью по нему и, слегка разбежавшись, прыгнул над улицей. Внутри всё замерло и пьянящее чувство, словно пузырьки шампанского вырывались из-под пробки, защекотало всё тело. Ветер бил в лицо. Руки были заняты, поэтому я тряхнул головой, скидывая хлопающую ткань. Свобода!

Вот чего я хочу! Уйти в горы, покорять вершины, ради забавы залезать на гигантские здания, постить фотки и собирать кучу лайков. А не сидеть на пыльном наследии и изучать эргономику. Я хочу жить в реальности, а не во сне. Сны — это всегда свершившееся, придуманное кем-то другим. Мамой, папой, разработчиками на фабрике Пинча или десятке других по миру. Кто-то за меня решает, как мне жить во время сна.

А жизнь — она только моя! Никаких пугающих Царств-за-снами, никаких сладких обманов. Каждая минута полна биения сердца, полёта мысли и возможностей, которые окрыляют. Главное видеть их и получить немного денег на их реализацию.

Из невесомости полёта на тросе в суровую действительность меня вернули ухнувшие вниз органы.

«Трос провис! Но где? Сзади или впереди? Если сзади, шансы ещё есть. Если спереди…»

Треск кладки я услышал даже сквозь ветер в ушах. Значит спереди, демоны и все их покровители! Внутри по телу прошла судорога ужаса, и я с силой выдернул, разрывая в кровь кисть, правую руку из-под ремня на крепеже.