Тянись, Демон, тянись!

Край крыши вдруг прыгнул вверх, скрывая кричащую Лекс. Пальцы судорожно скользнули по кирпичу и заскользили вниз, словно пытаясь затормозить падение и избежать попадания в утренние криминальные хроники.

А потом тело дёрнулось, и я зацепился за выступ в кладке, пальцы обожгло о шершавую штукатурку. Дешёвая красота от старого архитектора, сделавшего небольшое углубление в стене — и моя жизнь спасена.

— Дем? Дем! — Лекс выглянула из-за края крыши. — Ты как?

— Тяни трос! Дай опору! — я постарался упереться ногой в стену, но при этом не раскачиваться, чтобы не выбрать окончательно трос.

Главное правило альпиниста: «три точки опоры прежде, чем искать четвёртую». Если я сейчас отпущу хоть что-то, то навернусь вниз. А я не фея, у меня крыльев нет. И даже не демон из Царства-за-снами, пусть меня так иногда и называют.

Александра быстро натянула трос, я смог на него «опереться», вылезти наверх. Девушка перекинула струну под ногой и сделала своего рода простейший блок, чем и спасла. Я рванул всем телом и перевалил себя через крошечный бордюр. От напряжения закровоточила рана, намок рукав и закружилась голова. Пришлось улечься прямо у края крыши, чтобы не навернуться вниз на улицу.

— Давай договоримся, — прошептал я, закрыв глаза. В тёмных ночных облаках отражался свет ночного города и мешал.

— О чём? — Александра нависла надо мной, коснулась лица синими волосами, казавшимися струями воды.

— Небольшой перерыв в забегах, поскольку из-за твоего брата я поранил плечо.

Приподняв руку, я потянулся к лицу девушки, но Лекс резко отскочила:

— Мой брат не виноват! — С неё слетел капюшон, и я увидел перекошенное от гнева лицо. Кажись, я неудачно пошутил. — Как он мог взорвать машину? Да и он не уговаривал тебя лезть на крышу со мной. Не смей трогать моего брата, — она наклонилась так близко, что я почувствовал запах её дезодоранта. — И да, я согласна — нам нужен перерыв. А то кто-то вообще потерял осторожность!

Она демонстративно скинула с себя альпинистскую сбрую, засунула её в рюкзак. На мои вялые попытки ей помочь она отмахивалась.

— Возвращайся домой и приведи себя в порядок. Ты не в форме. И не рассчитывай, что сможешь во всем обвинить Андрея. Мистер Пинч очень внимательный и дотошный, он найдёт истинного виновника. Он нас ещё ни разу не подводил.

И она ушла, воспользовавшись обычной пожарной лестницей. Да, забыл упомянуть — у мистера Пинча на отдельном спецкурсе она училась кризисному менеджменту. А он — практик, этого не отнять.

Я лежал на колючем битуме крыши, приходил в себя и думал над словами Александры, а также над словами отца. А ведь действительно — раньше так не было. Пинч действительно очень внимательный. Вдруг с ним на самом деле что-то случилось? Надо бы спросить. Если уж версия с Андреем окажется несостоятельной.

— Как вы себя чувствуете? — Мистер Пинч сидел за широким чистым столом и смотрел на нас чуть высокомерным взглядом английского аристократа.

Перед ним лежала лишь тонкая папка приятного бежевого цвета и дорогая авторучка. За его спиной сквозь закрытые жалюзи едва просачивался серый утренний свет. На улице стояла хмурая погода и дорога до фабрики показалась ещё мрачнее, чем моё настроение. Шов после падения разошёлся и рану полночи дёргало от боли. Утром отец застал меня в ванне, прижимающим к плечу окровавленное полотенце и пытающегося остановить кровотечение.

Он сразу засуетился, достал аптечку и полностью проигнорировал мои попытки отказаться от его помощи. Он молча кивнул на зеркало, и я увидел, как ввалились мои глаза, что не было видно их цвета, а кожа стала бледно-серой, почти как штукатурка на фасаде нашего дома.

В тот момент я понял, что у меня нет сил на сопротивление и я полностью подчинился воле отца. Спустя два часа я, вместе со всей нашей группой стажёров, сидел перед директором фабрики.

И на моём фоне Пинч действительно выглядел совершенно здоровым.

— Предполагаю, что не все из вас в курсе официального заявления компании.

Все кроме меня и Аба, зашевелились, но Пинч поднял руку.

— Понимаю, но всё же вам, как сотрудникам, и как отчасти пострадавшим, я обязан повторить. Ритуалы, — словно извиняясь, добавил отец Абрафо.

Я посмотрел на Лекс. Девушка накрасилась и выглядела ещё привлекательнее, чем обычно. Я вспомнил, как мы вчера обнимались и в груди заныло. Аб легонько толкнул меня локтем в бок. Я прислушался к словам директора.

— … таким образом, официальная версия — человеческий фактор, из-за которого не сработала пожарная система и случилась неполадка в технике машины снов. Да, такое случается редко, но случается. Наши инженеры изучают вопрос. Для полноты картины каждого из вас дополнительно опросят для протокола. А теперь о том, что волнует всех…

Пинч открыл папочку со стола, достал лист бумаги с красивой, зеленоватой печатью. Он внимательно осмотрел бумагу, словно не подозревал, что за сокровище у него на столе. После этого посмотрел на нас, улыбнулся привлекательной, ортодонтом отштукатуренной улыбкой. И тут его лицо перекосила гримаса, а рука судорожно дёрнулась. Лист бумаги выпал и плавно слетел обратно на стол. Пинч схватился руками за виски и через мгновение упал лицом на стол.

— Мистер Пинч? Что с вами? — вскочил я и посмотрел на Абрафо. Тот побледнел.

— Вызывай врача! — крикнул я Лекс. Она нахмурилась, открыла рот. — Не сейчас! Иначе может ещё что-то рвануть!

Все в кабинете засуетились. Аб поднимал отца, расслаблял тому галстук. Лекс говорила с врачами, описывая симптомы. Андрей неожиданно ловко открыл окна, пустил в комнату свежий воздух и указывал остальным что и как делать, словно опытный медбрат.

Я же отошёл от стола и взял трубку древнего бежевого телефона на стене рядом. Настал момент.

От лёгкого щелчка, что издал телефон, лица сокурсников исказились, словно с них слетела маска вежливости и воспитанности, а теперь вылезла вся их искренняя ненависть. А что я хотел? Конкурент поймал момент и сейчас воспользуется ситуацией. Как стажёр в отсутствии хозяина, я не могу приказать людям. Но как Сновидец, могу отдать небольшой приказ напрямую машинам.

Остановить меня никто не успел.

— Всем машинам — замедление. Повысить уровень опасности до красного. Возможны повторные взрывы. Уведомить персонал.

И повесил трубку, чувствуя, как по венам бежит обжигающее пламя древней магии снов. Странное и очень могущественное ощущение, которое почти недосягаемо на маленькой домашней машинке. Хотя именно благодаря ей, как прямой наследник, я в принципе могу сделать то, что сделал, пока Пинч в отключке.

— Предатель, — одними губами сказала Лекс. Её мрачные синие волосы словно сковали льдом её лицо. Забавно, что Пламенная выбрала именно этот цвет. Аб смотрел на меня печальными глазами. Остальные, словно застеснявшись своей ненависти и зависти, отводили взгляды. Они все, кто остался без своих семейных машин.

— Неплохо, — прошелестел вдруг тихий голос, и мистер Пинч закашлялся.

Его быстро подвезли прямо на стуле к окну, дали воды. Он жадно глотал, но обращая внимания, как вода течёт по дорогой рубашке, подчёркивая животик и впалую, болезненную грудь.

Через долгую минуту в кабинет вломился начальник безопасности и несколько инженеров. Дверь печально хрустнула под их натиском. Лицо безопасника перекосило от гнева и от него исходила неприятная горячая волна, от которой словно уходили силы и воля.

— Какого демона⁈ — он увидел меня у телефонов. — Сновидец? Всё-таки ты, крысёныш, паршивая овца, как и весь ваш род.

Я как дурак продолжал держаться за светло бежевую, допотопную трубку. Светлый пружинистый провод подпрыгивал в такт моим дрожащим рукам.

— Работу я явно не получу, — усилием воли я заставил себя отпустить трубку, слегка клацнув пластиком.

— О-о-о, ты вместо работы получишь большой, смачный…

— Пётр, помолчи, — тихо, но очень холодно сказал Пинч. В кабинете стало зябко.