— Вы по делу? — немного официально спросил я, не зная, как продолжить разговор.

— Да, — кивнула она, сбрасывая оцепенение. — У вас написали, что вам нужны помощники. А у нас закончилась практика.

— Только сразу скажу, что много платить не смогу, — попытался оправдаться я.

Александра остановилась на пороге, посмотрела мне в глаза. Она аккуратно раздвинула мою незастёгнутую куртку и взялась за лацканы пиджака:

— Будем считать, что я возвращаю тебе долг за снаряжение. — Отпустив вспотевшего меня, она открыла дверь и зашла внутрь. — Ого! Я, конечно, смотрела обзор, но вживую здесь ещё красивее!

Она с интересом изучала приёмную, касалась руками прилавка, пыталась дотянуться до огромной люстры.

— Андрею здесь понравится.

Что? Я не произнёс этого вслух, но всё романтическое настроение улетучилось моментально.

— Я не ослышался?

— Прости, я бы с радостью пошла к тебе, — она подошла ближе, закладывая руки за спину. — Но мне уже сделали предложение. По работе. А вот Андрею так не повезло. И вдруг я вижу ваше объявление. Решила сбегать, пока никто не занял.

Я покачал головой — как считал, что это ненормально, так и считаю. И снова меня она обламывает и так жёстко — становится дурной традицией. Но Лекс уже отвернулась и запрокинула голову:

— Смотрю, там сверху балки перекрытия. Уже пробовал туда залезать? — Она с улыбкой смотрела на потолок, словно видела там что-то прекрасное.

— Нет, не до этого было. — Я тоже задрал голову, изучая пространство. Действительно, туда вполне можно залезть и побегать в снаряге.

— Ну да, много заказов, раз уже решил привлечь помощников, — покивала Александра. — Что ж, расскажи, что и как нужно делать. Я передам брату, как он освободиться.

Я не хотел видеть здесь толстого Андрея, но особого выбора у меня не было. По крайней мере пока что. Плюс, я подумал, что есть надежда, что может хоть так, хоть через брата, смогу получить больше доступа к Пламенной. Поэтому я в общих чертах описал действующую систему: как приходят заказы, как отгружаются, как оформляются. Пока решил, что доступ к профилям в Сети и сообщениям оставлю себе, а помощнику буду передавать только данные заказчиков. Для Александры может сделал бы больше, но пускать Андрея во внутреннюю кухню Лавки я пока не собирался.

Плюс сказал, что необходимо будет заполнять часть отчётности.

— И смотри, чтобы не ошибался — мадам Пакхус выест мне мозг, если будут неточности. Бухгалтерия — её прелесть, — предупредил я.

Договорившись, что завтра Андрей придёт вместе с ней и поучится оформлять документы, мы вышли из Лавки. На прощание она коснулась ладонью моей щеки и она словно перестала пульсировать, стала равномерно тёплой. Это было невероятно приятно.

— До встречи, Сновидец, — сказала она на перекрёстке. — Благодаря тебе у него будет два отчёта о практике, как и у меня.

Она хихикнула и быстрым шагом ушла к себе. Бестия синеволосая. Мне не хватало наших прогулок по крышам, даже без обнимашек. Вот подзаживут раны — сразу залезу куда-нибудь на балки крыши. Идею Александра подкинула неплохую, тем более территория моя. Пока моя.

Вечер ушёл на то, чтобы обработать все полученные травмы. Это заняло умопомрачительные два часа и в итоге я был похож на мумию, которую специально заматывали бинтами, чтобы человек не встал после смерти, и не начал проводить кошмары Царства-за-снами.

Затянуть бинт вокруг груди пришлось Ю — она ногами упёрлась в кровать и рванула так словно вытаскивала якорь. Мои рёбра болезненно хрустнули.

— Спасибо, — просипел я, стараясь восстановить дыхание.

— Не за что. Если нужна буду ещё — зови. А я пошла на смену — моя очередь.

Норны дома не было, она умотала в Храм. За несколько лет бродячей жизни она пристрастилась к вере и теперь много времени проводила на службах. Удивительно, что её оттуда не выгоняли, хотя она внешне больше походила на адепта демонов, чем Морфея. Но видимо у храмовников дела были настолько плохи, что готовы были принимать кого угодно, лишь бы в храмах не было пусто.

Ирин снова готовила, держа одной рукой телефон. Она то разговаривала по видеосвязи с сыном, который активно лез целоваться, то просматривала семейные фотографии, комментируя некоторые из них для Юлианы, пока та не собралась и не ушла.

Через час после ухода Ю вернулась мама. Она устало скинула сумочку на тумбочку в прихожей, неловко и шумно сбросила с ног туфли, прошла в свою комнату ни с кем не здороваясь. Пятнадцать минут висела тишина, нарушаемая только звоном ложек по кастрюлям.

Затем мама вышла уже в домашнем и я в очередной раз удивился, насколько она красивая. Несмотря на возраст, появившиеся на лице морщины, её фигуре и волосам могли позавидовать и двадцатилетние. Как папа мог даже подумать о том, что пойти на сторону, даже с какой-то молодой и рыжей… В моей голове это не укладывалось от слова совсем.

— Плохо выглядишь, дорогая, — сказала мама Ирин. — Тебе нужно съездить к сыну.

— А как же вы?

— Нам не три года, мы как-нибудь справимся.

Ирин улыбнулась и не стала спорить. Наверняка она соскучилась.

— Как отец?

Я прислушался. Этот вопрос меня волновал. Особенно теперь, после ночных событий. Мама не спешила отвечать. От нетерпения я подошёл поближе к кухне, стараясь ступать тихо.

— А кто там прячется за стенкой? Выходи! — мама подловила меня как в детстве, когда я подслушивал разговоры старших, играя в шпионов. — Не бойся, демонов здесь нет.

— Иногда демоны скрываются за личиной человека, — прихрамывая, я зашёл на кухню.

— Ох ты ж! — мама чуть не выронила тарелку, с которой аккуратно ела очередной кулинарный шедевр Ирин. — Что случилось, дорогой?

Она бросилась ко мне и стала ощупывать меня. Несколько раз она зацепила болезненные ссадины и я её остановил:

— Неудачно упал. Бывает. Ты начинала говорить про отца. Что с ним?

Она нахмурилась:

— Надеюсь это не врачи так тебя? Я понимаю, что ты там натворил что-то, но всё же избивать…

— Это не врачи! — воскликнул я. — А что они сказали?

— Что полез не туда, — Она упёрла руки в бока. — Что довёл своего отца до инфаркта. Уж на кого-на кого — на тебя бы не подумала. Норна — да. Юлианна — тоже, несмотря на ангельские глаза. Но ты?

— А что ещё сказали? — спросил я, пропуская претензию мимо ушей. Если бы этим дело ограничилось, мне бы уже наговорили гораздо больше и эмоциональней.

— Они сказали, что пространство сознания в нём расширилось. У него закрепился ещё один сон. И несмотря на то, что они недовольны тем, что ты вмешался, всё же ты ничего не менял. По крайней мере они не смогли этого понять. Что ты сделал?

— Это спрашивают врачи? — я устало сел на стул. Даже есть не хотелось. Казалось, что начну жевать и челюсть отвалится.

— Нет, это спрашиваю я. — Мама пристально смотрела на меня.

— Я дал ему свежий рабочий сон, — пожав плечами, ответил я.

— Ты на что намекаешь? Что его травят плохими снами?

— Вряд ли травят, всё-таки это уголовная статья, а палаты там качественные, — с плохо скрываемой завистью сказал я. — Но то, что со снами что-то не так — наверняка. Какие-то они слабые и кривые. Выбрал живой и красивый среди имеющихся и процесс сразу пошёл.

— Врачи тебя ненавидят. Они говорят, что ты его почти убил. Но всё же спас. Операция большая сейчас откладывается.

— Да, из-за сердца. Знаю.

— Что значит из-за сердца? — удивилась Ирен, но мы не обратили на это внимание.

— Нет! Из-за нового сна! Так не должно было быть! Теперь им нужен новый консилиум и новая тактика лечения.

— Надеюсь, это пойдёт всем на благо. — Я аккуратно обнял маму и пошёл в сторону своей комнаты. — Нужно немного поспать. Спасибо, что днём заглянула ко мне.

— Вообще-то меня днём здесь не было.

Я резко остановился.

— Если не ты — то кто это был?

Я ворвался в свою комнату, игнорируя боль в теле и крики семьи на кухне. Меня терзала ярость: кто посмел вломиться в мой дом? Это стало походить на дурную традицию.