Боль пропала так же резко, как появилась.

— Выходи, — объявил голос.

Я потряс головой, приходя в себя. Внутри было пусто, глухо и в то же время как-то легко. Словно пламя выжгло густой подлесок и освободило проход движущимся через него людям.

Я поднялся с пола, больше не чувствуя ветра и вибрации. Глаза голубоватыми огоньками сияли впереди метрах в двадцати.

— Выходи, — повторил голос. Спорить с ним совсем не хотелось.

— Эм, мне направо или налево?

— Они и там, и там.

— Спасибо. — Я слегка поклонился и потом нахмурился. — Подождите. Кто они?

Вместо ответа мне что-то прилетело справа. Прямо в скулу. Судя по боли — крепко сжатый кулак.

— Эй! — возмутился я, но тут прилетело слева.

В живот.

— Что за…

Меня били с обеих сторон и вместо того, чтобы задавать вопросы, пришлось судорожно махать руками, пытаясь отбиться от тех, кого я не видел. Два раза мне это удалось — заблокировать удар в щёку и в бок. Но чаще мне прилетало.

Глаза безучастно изучали меня, появляясь то с одной стороны, то с другой. Либо я крутился, как волчок, пытаясь защититься.

После очередного болезненного тычка во мне проснулась ярость. Да вы совсем обалдели? Я — Сновидец! Я был в своей Лавке! Собирался провести сделку! А какая-то шваль, которая только в темноте и может бить честных людей, взяла меня в оборот?

Внутри груди затрепетало сердце, словно превращаясь в горящий, пока дрожащий на ветру огонёк. Несмотря на это, пламя, поддерживаемое яростью и болью, разрасталось, делая чужие удары менее заметными и почти безболезненными. Словно мои нервы перестали чувствовать боль, оставляя мозгу лишь намёки на касания твёрдых рук, что доставали меня с разных сторон.

А потом, подчиняясь наитию, я перехватил один тычок слева, дёрнул на себя и ударил головой вперёд. Судя по мягкому касанию, попал куда-то в живот или бок. Не отпуская чужую руку и не прекращая движения вперёд, сделал подсечку и толкнул, придавая дополнительный рывок. Противник улетел в сторону.

После мне вмазали по колену сзади, и я упал на одну ногу. Попробовал повернуться, но получил коленом в лицо и упал на спину. Почувствовал, как меня берут за грудки и с размаху бьют головой об пол.

В черепе загудело колоколом, подкатила тошнота, а из глаз посыпались синие искры. И в этих искрах, как в свете диковиной лампы, я увидел своего противника. Этого мне хватило, чтобы выкинуть руки вперёд и ударить по тем местам, где у обычных людей бывают уши, как учил отец.

Только вот надо мной нависал не человек, а существо с огромными фасеточными глазами мухи.

Получив «по ушам», муха даже не шелохнулась, а придавила меня к полу своими лапками, не уступающими по силе рукам накаченного тяжелоатлета. Сбоку, держась лапкой за «глаз», подошла вторая муха и принялась бить меня ногами в бок.

При этом во всё ещё невидимом мне зале стояла полная тишина — я слышал лишь собственное дыхание и звуки ударов.

Боль начала заполонять сознание и из последних сил я решился на запрещённый приём: ударил не зажатой ногой мухе между ног.

Кто бы мог подумать, но это на удивление сработало. Хват мухи ослаб, и я смог вывернуться между ударами второй товарки, откатиться в сторону и даже привстать. Обе мухи встали в боевую позицию, но я уже на них не смотрел.

За ними прямо в темноте висел светлый четырёхугольник. Виднелся только край, словно в безграничном мраке включили рамку света, а внутри неё — ещё один генератор тьмы. В общем — Дверь. Не хватало зелёной таблички «Выход», но я ни секунды не сомневался, что это он. Поэтому я сделал то, чему учат любого профессионального бойца: побежал. Быстро и как можно стремительнее обходя противников.

— Удачи, лузеры! — крикнул я обалдевшим мухам, подбегая к выходу.

Существа замерли в шоке от такого поворота драки. Я же чувствовал не боль от побоев, а лишь радость от того, что вырвался из клинча и что-то вижу, хоть большая часть зала — вроде как это был зал — оставалась в темноте.

Фиг с ним, я просто прыгнул к двери, коснулся рукой её контура и… завис в воздухе.

— Так зачем ты пришёл? — спросил рокот.

— Да чтобы уйти! — выкрикнул я, пытаясь вырваться из хватки невидимой руки. Она крепко держала меня за шиворот, и я чувствовал, как с меня слезает костюм и выбивается рубашка из брюк.

— Что ж. Ты опоздал, — ответили глаза всё также рокоча далёким морем. — Но ты можешь попробовать. Снова. Когда починишь машину. Иначе тебе каюк, Сновидец.

Очень оптимистичное пожелание. А у меня были планы. Надо внести изменения в расписание — всё это я хотел сказать, но не смог.

— Почини машину и возвращайся ко мне. Будем возвращать тебе память. — Голос словно становился дальше, уходя за горизонт. — Иначе ты не справишься со своей задачей. А времени снова в обрез. Любите вы всё доводить до крайности, а мне потом разгребать.

— Да кто ты? О чём ты?

— Задача всё та же, что и тысячу лет назад, Сновидец. Строить свой Путь, сохранить людям сны.

— Зачем? Мы и так спим.

Голос замолчал, переваривая мой ответ.

— Это будет сложнее, чем я надеялся. Постарайся не говорить этого больше никому.

— Почему?

— Потому что это плохо закончится. Для всех. — голос пророкотал вдогонку: — А теперь вали, дел у тебя много.

Невидимая рука, крепко державшая меня за шиворот, вдруг жёстко засунула меня в светлый контур выхода, выкидывая в очередную неприкрытую темноту.

Летя через неосязаемое пространство, я думал: «Сейчас бы домой, покушать…» Да только до обеда было ещё далеко. Зато до проблем рукой подать.

И они первым делом прыгнули мне в лицо, когда я открыл глаза.

— Сделки не будет, — сообщил Абрафо, смотря на меня пустыми прозрачными глазами.

Стоило на секундочку выйти, как все передумали. И что теперь со всем этим счастьем делать?

— Сделки не будет, — тихо повторил мой друг и склонился надо мной, закрывая собой свет.

Силуэт Абрафо нависал надо мной, как стервятник, нашедший свежую падаль. Тень скрывала лицо друга. В воздухе пахло пылью, деревом и озоном. Справа похрустывали Буря и её огромное, съехавшее в сторону колесо.

Руки Аба дрожали и тянулись ко мне.

«Сейчас снова будут бить», — обречённо подумал я, ощущая внутри себя пустоту. Я попытался поднять руки, но они меня не слушались. Как и память, которая не давала чёткого ответа, почему же бить будут «снова», а не просто так.

Аб схватил меня за грудки, и я дёрнулся, пытаясь уйти от удара. Заноза деревянного пола кольнула затылок.

— Живой?

— В смысле? — просипел я в ответ и приоткрыл один глаз. — Бить не будешь?

— Зачем? — Абрафо от удивления отпустил меня, и я упал затылком на пол — друг успел меня приподнять.

— Это модное увлечение сегодняшнего дня — бить Сновидца, — прошептал я, садясь на полу. Аб придерживал меня, чтобы я снова не упал.

— Ты явно хорошо долбанулся головой об пол, — криво усмехнувшись ответил Абрафо и поправил свою чёлку. — С каких это пор ты такой эмоциональный, что падаешь в обморок? Или ты только у нас на фабрике изображаешь себя храбрым и спокойным?

Я аккуратно огляделся. Производственное помещение. Струится свет из окна, а пыль медленно кружит в его лучах. Машина снов болезненно гудит на холостых оборотах, а центральное колесо, гигантская шестерёнка, стоит рядом с Бурей, уперевшись в балку под потолком.

— Всё-таки оно реально огромное, — проследил за моим взглядом Аб. — Но что произошло?

— Понятия не имею, — придерживая руку у виска ответил я другу. — Сколько я был в отключке?

— Десяток минут, может чуть больше. Я только успел отцу набрать, спросить, что делать в такой ситуации.

— И что он?

Абрафо отвёл взгляд. Его лицо выглядело очень бледным и даже напуганным. Он нервно облизнул губы.

— Он сказал приводить тебя в чувство любыми способами. И он сказал…

Нас прервал громкий стук в дверь. Металлическая дверь загрохотала, словно ещё несколько колёс Машины решило прокатиться по металлическим листам.