Вечером я с трудом припёрся домой и хотел сразу завалиться спать. Но на кухне я увидел маму. Она сидела, уставившись в полупустой бокал красного вина и иногда проговаривала отдельные фразы вслух. Это всегда значило, что она устала или решает какую-то сложную задачу.

— Как ты, мам? — придвинув стул, спросил я.

Она поболтала вино в бокале, наблюдая за жирными пятнами на стекле.

— Не могу спать.

— Нет снов?

— Наоборот — слишком много, — она вздохнула. — Он слишком часто приходит ко мне. Хочет поговорить, рассказать что-то.

— Отец? — Мама кивнула. — И что говорит?

— Ничего особенного: что любит детей, что любит меня. Что всё отдал за нас.

Я вспомнил портрет рыжей девушки на полке в кабинете и меня накрыла злость, что зубы скрипнули.

— Выдумщик, — вырвалось у меня.

Мама удивлённо покосилась:

— Работа у него такая. Была. Выдумывать. Впрочем, как и у меня, — она поморщилась.

— Нет, мама. Я не об этом. А о том, почему вы перестали общаться. Почему семьи — нормальной семьи — больше нет!

Из гостиной раздалось бормотание Норны. Оказывается, она сегодня спала дома, а не дежурила у отца.

— О чём ты? — сухо спросила мама.

— Я знаю. Я видел её фотографию. Он даже не прятал её, оставил на видном месте.

Мама резко отвернулась и через несколько мгновений вздрогнула. Не сдержала всхлип. Я понял, что перегнул.

— Мама, прости! — кинулся её обнимать. — Прости, я не хотел делать тебе больно! Прости-прости!

Я баюкал её в своих объятьях, пока она беззвучно, почти беззвучно рыдала. Позже сделал ей мятного чая, остудил до градусов шестидесяти, дал выпить. Она снова смотрела куда-то в пространство и шевелила губами, словно общалась с мужем. Или сама с собой.

— Почему? — не выдержав, спросил я у мамы.

— Что, сынок?

— Почему ты, несмотря на это, сейчас рядом с ним?

Она грустно улыбнулась:

— Потому что кто-то должен его защищать. А так получилось, что это задача была на мне.

— А мы?

Она обняла меня, потрепала по волосам.

— Вы ещё не готовы. Пока что ему нужна я, напарница.

Мы помолчали и в итоге я предложил:

— А давай тебе сегодня поставим хороший сон?

— Какой? — вытерев слёзы с лёгким любопытством спросила она.

— Я думаю «Шалфей» здесь будет максимально подходящим, — процитировал я её фразу её же тоном.

Мама улыбнулась.

— О, это было бы неплохо. В нём даже я иногда теряюсь. Взял с работы?

Пинчи, кстати, производили небольшие партии «Шалфея» по лицензии. Только не платили по ней ничего. Я постарался запомнить, чтобы потом уточнить этот момент. Сейчас я хотел порадовать маму иначе.

— Почти угадала, — я дошёл до прихожей, взял сумку в руки. — С работы, да не той.

Я достал винтажную коробочку «Шалфея», положил на стол перед ней.

Она отодвинула чашку, придвинула сон, пригляделась.

— Что это?

Вот теперь я испугался. Почувствовал, как по моим рукам прошла холодная волна и рефлекторно сжал кулаки, чувствуя лёд в кончиках пальцев.

— Откуда у тебя это?

Мама смотрела на меня голодным диким зверем, которого случайно застаёт путник в пути: лишь стоит только шелохнуться или даже выдохнуть слишком громко, как он бросится и вцепится в горло.

— На складе нашли, — еле выдавил из себя. Такой маму я не видел ни разу.

— Их нужно было уничтожить!

Она вскочила и начала ходить вокруг стола. С дивана снова забурчала Норна и мама перешла на возмущённый шёпот.

— Так, спокойно! Он всё-таки не послушался. Решил по-своему. Как всегда!

— Мама, — простонал Норна.

— Спи и не слушай! — словно маленькой приказала мама и продолжила вышагивать по кухне. — Быстро, заказывай утилизацию. Нужно избавиться от них.

— Не могу.

— Не не можешь, а должен!

— Нет, — твёрдо ответил я. — Я их продаю.

— Ты их что? — проорала мама.

На крик из своей комнаты выглянула даже Ю. Значит на дежурстве Ирин. Мама на это не обращала внимание.

— Ты сдурел? Это же неликвид! Это экспериментальная партия! Мы играли, пробовали.

— В чём проблема? — Норна не открывая глаз встала с дивана, подошла к столу и рухнула на стул. Распущенные чёрные волосы плеснули по столешнице.

— В том, что эти сны слишком сильные! Слишком настоящие!

— А людям нравится, — сказал я.

— Даже противным, — зевая подошла Ю и налила себе мятного чая.

— Ты знала? — зашипела мама.

— Он пытается спасти лавку, — потянулась Ю. — Он нашёл выход. Использовал то, что есть.

— Как вы не понимаете! — Мама схватила бокал с остатками вина и опрокинула в себя. — Они как минимум могут быть нерабочими! Столько лет прошло!

— Нерабочие я убираю, а нормальные оставляю, — пожав плечами ответил я на это.

— Ты что? — мама словно врезалась в стену. — Повтори!

— Я убираю плохие и оставляю рабочие. В чём проблема?

Мама словно сдулась и села на стул. Не глядя схватила кружку, расплескала часть чая по столу, глотнула.

— О, как. — Это Норна. Она с любопытством изучила меня.

— Что такое? — рыкнул я, когда она, не выдержав, фыркнула.

— Да так, ничего, Демон, — сестра смеялась и её волосы корчились в судорогах над столом. — Просто ты всё-таки овладел потерянными знаниями наших предков.

— Расскажите мне историю, — сказал я очень тихим спокойным голосом, стараясь ничем не выдать своего волнения. Но видимо оно всё-таки умудрилось передаться моему собеседнику.

У мужчины затряслись руки, и он уронил книгу, которую внимательно читал до этого. Я бросил взгляд в её сторону и с удивлением обнаружил, что все страницы в ней пустые. Мужчина напротив выпучил глаза, покраснел, побледнел, после чего схватил книгу, захлопнул и спрятал за спину.

А после уронил её там на пол.

— Э-э-э, добрый день, — пролепетал он. — Вы к кому?

— Хотел поговорить с главой вашего Союза писателей. По важному делу.

Я облокотился на стойку регистрации, прижимаясь так, чтобы мой тремор не был виден этому испуганному человеку. Я слышал, что, если испуганный человек вдруг видит чужой страх, он моментально нападает. И хотя мужчина напротив не вызывал опасений благодаря перекошенной спине, выпирающему животику и большим очкам с явно огромными диоптриями, провоцировать никого не хотелось.

Просто хотелось поскорее закончить, получить деньги и иметь запас уверенности при переговорах с инженерами. Мне не нужны дополнительные жертвы. Только выполнение условий договора.

Мужчина икнул:

— Он сегодня не принимает.

— Принимает. Расписание времени приёма висит у входной двери. — Я указал на пробковую доску, на которой висели различные объявления, правила и расписания. Я провёл у неё достаточно времени, чтобы внимательно изучить. Меня, помимо времени работы главы Союза, заинтересовал кружок натурного рисования и стрельба из лука. Оба проходили в одном подвале, но в разные дни недели.

— Расписание устарело! — пискнул мужчина и сделал шаг назад, споткнулся о книгу, которую уронил, и упал.

По ходу процесса он задел журнальный столик, тот завалился и загремел на весь холл. Даже накрытая тканью огромная люстра на потолке задребезжала в тональность.

— Что здесь происходит? Платить будешь из своего кармана! — раздался злой голос и из дальней двери выскочил мужчина с острыми усиками и напомаженной причёской. Одет он был в подобие восточного халата из плотной ткани. Или старой гардины. В руках у него был новенький телефон. На сияющим в полумраке холла экране застыли соблазнительная попка и ножки персонажа популярной онлайн-игры.

— Здравствуйте. Я так понимаю — вы глава Союза Писателей, уважаемый Бурмистер.

Я уже не понимал, от чего меня колотит: от напряжения или от смеха. Но старался сдерживать себя, прижимая сумку с документами.

— Да, молодой человек. Я глава этого уважаемого учреждения. — Он повернулся к сидящему на полу работнику: — Поднимайся и приведи всё в порядок! Тут культурное место и ты позоришь нас перед молодым поколением.