Нестор закрыл за нами дверь, молча пошёл в сторону склада, а я за ним. Дойдя до своего лежбища, он начал скатывать матрас.

— Вы на него хорошо действуете, мастер. — Достал из складок подушки ещё какую-то сладость, положил в карман. — Я не слышал от него связной речи лет десять. А тут — «спасибо».

Он пожал плечами, отошёл. Я положил пять снов и взял открытую коробку. Даже не глядя на называние я почувствовал знакомый запах: «Шалфей». Мамин лечебный сон.

Рука вновь заныла и запульсировала. Почувствовал, как захотелось мяты, трав. Не отдавая себе отчёта, прошёлся вдоль коробок, заглянул в каждую и наконец нашёл ту, где хранился «Шалфей». Достал одну, приложил ладонь, закрыл глаза. И почувствовал пульсацию.

Только не в руке, а внутри коробки. Спокойное, мерное «тук-тук», как бьётся сердце здорового отдохнувшего человека. Это биение успокаивало, усыпляло. Осторожно, чтобы не повредить «сердечко», положил обратно. Взял новую коробку и снова «тук-тук».

Эти сны в прямом смысле были живыми. По крайней мере для меня. Посетившая мысль разбудила меня. Положив «Шалфей» на место, я метнулся к другим ящикам. Взял один сон, прислушался. Тихо. Отложил в сторону, взял другой из этой же коробки. «тук-тук-тук. Пауза. Тук-тук-тук».

Вау! Другой ритм, более быстрый, более танцевальный. На бирке «Сальса» — такого я не помнил. Но та радость, что накатывала на меня при касании к этой коробочке действительно соответствовала радости этого заводного танца. На него даже просто смотреть сложно — обязательно начинаешь двигаться вслед танцующим!

Я перебрал все ящики, пытаясь понять настроение каждого сна. В итоге у меня на руках оказались «Уют», «Сальса», «Длинная прогулка в горы», «Бушующее море» и «Спокойное море», а также легендарный «Шалфей».

Несколько коробочек оказались «мертвы» — без биения жизни внутри. Их я откладывал в сторону на отдельный стеллаж. Видимо от них действительно придётся избавиться.

Для проверки своего плана я отобрал по пять коробочек каждого сна и устроил дополнительную фотосессию в кабинете Мадам Пакхус. Пришлось, правда, притащить один из технических фонарей со склада, потому что не хватало света. Когда завсклада застала меня за подобным нарушением её частной собственности, она начала орать:

— Что вы себе позволяете⁈ — и многое другое.

Но я не слушал. Я, не глядя, всунул ей в руки «Бушующее море» и сообщил:

— Рекомендую, думаю вам понравится.

И ушёл в приёмную, чтобы заняться самым важным этапом: выкладкой своих фотографий в Сеть.

Для начала я создал профиль «Лавка Сновидца», загрузил общую информацию, не забыв упомянуть о древности нашего производства. Словно другие семьи не были древними, но маркетинг никто не отменял. После загрузил первую группу фотографий с «Сальсой», расписал динамичное настроение и сделав упор на винтажность продукта: «Так теперь больше не делают!»

А заодно предлагая написать в личные сообщения и приобрести уникальный продукт.

После поделился записью с Абрафо, Александрой, Андреем и остальными одногруппниками. Уже через час у меня был первый десяток подписчиков и даже два комментария: один от Лекс: «Неплохие фотки»; а второй от друга: «Мне бы сейчас не помешала подзарядка!».

Через два часа случилось невероятное: пришло сообщение от незнакомого мне человека, который спросил стоимость и возможность доставки. Я засуетился, думая как ответить: про доставку я не подумал от слова совсем! Пока я бегал по лавке вдоль стойки, человек написал ещё раз:

«Могу ли сам забрать? Наличность принимаете?»

Спаситель ты мой! Конечно!

«Да, конечно! Принимаем наличность и будем рады, если вы к нам заедете сами!»

Я написал сначала три восклицательных знака, но остановился и стёр лишние.

«Хорошо. Завтра вы во сколько начинаете работать?»

«Наш человек будет на месте с девяти утра. Годится?»

«Хорошо, до встречи».

И вот мы с Абом стоим и ждём этого неизвестного человека, который решил первым купить винтажный сон. Я касаюсь иногда коробочки, чтобы убедиться, что его «сердечко» бьётся в бодром «Тук-тук-тук. Пауза. Тук-тук-тук».

Время тянется, мы здесь с восьми. Нестора мы попросили укрыть Кепку дополнительными коробками, чтобы он сидел в своей крепости и не отсвечивал. Выгонять его не поднималась рука. Но портить продажу я ему тоже не позволю. Поэтому теперь рядом со входом у нас большая картонная гора.

И вот слышится жужжание мопеда, несколько хлопков и мотор глушат.

— Не верю, — шепчет Аб, и отходит чуть назад, давая место мне.

В дверь стучат, кричу «открыто!». Заходит человек. Среднего роста парень, широкие плечи. Точнее сказать сложно — на голове капюшон тонкой куртки. Через плечо перекинута сумка с кучей значков.

— Лавка Сновидца?

— Да, добро пожаловать, — чуть суетливо отвечаю. — Вы за заказом?

— Да, «Сальса», — в его голосе слышится улыбка. — Оригинальное название. Надеюсь содержимое не подведёт.

В горле пересохло, но всё равно отвечаю:

— Не сомневаюсь. — Коробка в руках отбивает свой ритм «Тук-тук-тук. Пауза. Тук-тук-тук». — Я сейчас выпишу накладную.

— Не обязательно, — поднимает руки парень в капюшоне, но я настаиваю и тот кивает.

Дожидается, когда я оформлю бумажку, подготовленную Валентиной Павловной, крутится вокруг своей оси, осматривает помещение.

— У вас мило, — говорит, передавая мне деньги, полную сумму. — Оригинально. То, чего сегодня не хватает.

Я передаю ему коробку со сном, он аккуратно подносит её к лицу и нюхает.

— Великолепно! — говорит он. — Спасибо! Возможно, скоро увидимся!

За дверью снова тарахтит мопед и уезжает вдаль. Я тяжело сажусь на табурет у стойки и вытираю пот со лба.

В общем, парень не соврал. Мы увиделись ещё. И не только с ним.

— Он мерзкий! — Юлиана скривилась, глядя в экран. — Что это за манера говорить?

— Так сейчас модно. Подростки его обожают. — Ирин помешивала суп и пританцовывала в ритм фоновой музыке на видео. — Все мамы на площадке обсуждают его. Правда они чаще про пресс, чем про видео…

— В любом случае, сейчас нам это на пользу, — меланхолично-разумно сказала Норна, формируя руками скульптуру из теста. Что у неё выходило, было пока непонятно, но она засунула её в духовку.

Я же застыл с ложкой в руках и не мог донести её три минуты до рта. Только после тычка Ю я закинул кашу в рот и продолжил смотреть видео без отвлекающих моментов.

«… но главная фишуля этой упаковки в том, что наутро вы чувствуете внутри себя этот ритм. Сон не заканчивается пробуждением, а словно продолжается в реальности. Такого погружения я не испытывал давно — с тех пор, как мне попалось то самое вещество. Ну, вы помните. „Раздаются звуки тошноты“. Но теперь я всё проверяю и скажу прямо — это чистый, во всех смыслах, кайф. Лавка Сновидца удивила, так что я смело ставлю девять звёздочек из десяти. Им нужно поработать с пылью, но для винтажа — годится».

После следовали стандартные для блогеров призывы и прощания, в том числе приглашение купить майки, куртки и «адекватные ручной работы ловцы снов». Я же смотрел на подкаченного, с кубиками пресса парня, которому больше подошла бы реклама шампуня или новых трусов, а не снов с пыльного склада.

Но Макс Давыдов провёл, как он сказал, секретную покупку, протестировал их сон и теперь был в полном восторге.

Видео вышло час назад, а в личных сообщениях профиля Лавки Сновидца висело три сообщения. Нет, уже четыре.

— Даже как-то пугает, — пробормотал я, выпил остывший чай и пошёл собираться в Лавку, на ходу просматривая другие видео блогера.

Это оказалось познавательно. Например, я понял, почему мама назвала «Лёгкую прогулку» неподходящим для больницы. Давыдов пробовал его после того самого вещества (очередные звуки тошноты) и сказал, что такое сочетание испортило ему настроение на пару дней.

Ещё любопытно было узнать его мнение по Снам Пинчей. Дольше всего я смеялся с определения: «пыльная бумажная папка с инструкциями по переводу бабушек через дорогу». Почему именно так, я не понял, но повеселил. Надо будет Абрафо рассказать.