— А это как влияет? — спросил я, вспоминая укатившееся большое колесо и разбалансированную тонкую механику.

— Ну, как любая производственная линия. Если процесс налажен хорошо, детали подогнаны друг к другу плотно, то ломается реже. Если не доработано — то износ быстрее, — Ю пожала плечами.

— А как проверить — рабочий ещё сон или нет? — Я пытался поймать последнюю макаронину в тарелке и не сразу понял, что на кухне повисла тишина.

Я поднял голову и вопросительно посмотрел на сестёр. Ирин еле сдерживала смех, а Ю качала головой. Необычно.

— Есть, как бы два варианта, — давясь смехом сказала Ирин.

Ю серьёзно кивнула, поддерживая сестру:

— Первый — прожить сон, лечь с ним спать.

Логично, я покивал. Но что-то мне не хотелось рисковать своей головой и узнавать, что там придумали в своё время родители.

— А второй?

Сёстры, одна со смехом, другая с обидой, ответили хором:

— Быть мастером Сновидцем из прошлого!

Почему-то эхом к их ответу я слышал насмешливое жужжание. Эти два голоса… они в основном молчали, но иногда вдруг появлялись и жужжанием выносили мне мозг. В эти моменты мне казалось, что я схожу с ума, ведь на плечах, вокруг головы, за спиной никого не было. В своей комнате я вдоволь накружился, глядя в зеркало, но никого, даже самой завалявшейся дрозофилы не нашёл.

Поэтому после ужина я рухнул на кровать и провалился во тьму — ловец снов оставался пустым и меня это полностью устраивало.

С утра прибыв в лавку, я первым делом заглянул на склад. Дядя Нестор в прямом смысле спал между коробок, оберегая их от любых ведомых и неведомых визитёров. После я зашёл в зал с Бурей и прошёлся вокруг неё.

Центральное колесо, обмотанное кожаными ремнями, плотно упёрлось в перекладину под потолком. Для проверки я несколько раз толкнул его — сначала легонько, а потом уперевшись плечом в массивную конструкцию. Стояло крепко.

— Хорошо, стой и не шевелись. Скоро мы тебя починим.

Я погладил шестерёнку по крупным зубцам, почувствовал пальцами тепло. Потом заглянул в ящик с тонкой механикой — «душа» машины крутилась на пониженных оборотах. Как акула, ей необходимо всё время двигаться, чтобы жить. Даже во сне.

Рядом с этой древней огромной конструкцией мне дышалось спокойнее. Но зависать здесь я не мог. Нужно было работать.

Абрафо предупредил с утра, что остаётся на фабрике, но просил держать в курсе, если что-то изменится. Я же собирался с духом, надеясь, что мой план сработает. Я даже специально вышел на улицу, чтобы подышать прохладным, чуть пыльным воздухом нашего тупичка. Бомж в красной кепке завернулся в розово-серое одеяло, а тележку, под которой спал, накрыл картонными коробками, что мы выносили со склада.

— Ну, хоть кому-то помогли, — нервно усмехнулся я и собрался возвращаться на склад.

Однако бомж в этот момент зашевелился, поправил кепку и громко захрапел. Почему-то мне стало смешно и я отвернулся, чтобы посмотреть в сторону въезда на нашу улицу. Утреннее солнце плавно всходило и освещало дома и промышленные корпуса. Пыль аккуратно танцевала в воздухе, прося дождя, чтобы вернуться к земле.

— Красота! — прошептал я и хлопнул по карману, чтобы достать телефон и сфотографировать.

Телефона не оказалось — я его предусмотрительно положил в специальный ящик. Но желание фотографировать не исчезло. Я забежал внутрь лавки, промчался на склад, схватил несколько небольших коробочек разных снов и метнулся обратно. Достал из-под прилавка телефон, выскочил на улицу. Взял один сон, а остальные пять положил у входной двери.

После чего положил свою «фотомодель» на асфальт и принялся фотографировать со всех сторон и на всех режимах, что предлагал телефон. Пыль удивительно подчёркивала солнечные лучи, а тени получались мягкими и бархатистыми. Размытие на фоне и дополнительные фильтры быстро превращали фотографии в подобие произведения искусства.

Затем я подтащил с обочины несколько разбитых кирпичей, один выломанный кусок бордюра, сложил из них платформу и стал на ней выкладывать коробочки с разными снами. Один сменялся другим и встающее солнце меняло восприятие сцены, словно мы переносились с этой пыльной улицы в другие, гораздо более интересные и необычные места.

И вот пять из шести получили свою минутку славы и пришло время отфоткать последний шестой. Я потянулся за коробкой не глядя, стараясь продумать следующий кадр, но рука наткнулась на пустоту. Я резко повернулся.

Коробка оказалась в полуметре от того места, где я её оставил. К тому же она была открыта и внутри красной кепки. Я обошёл картонный форт, за которым прятался бомж и с ужасом схватился за голову: грязный мужчина с длинными, связанными в лохматый хвост волосами, лежал на спине, закрыв глаза и слегка подёргивался. Изо рта у него текла мутная слюна.

«Вот уж решил продать сны! А если бы кто-то нормальный попал?» — с чувством страха и омерзения я присел рядом с мужчиной. Тот продолжал подрагивать, а когда я приблизился — тихо застонал.

«Он же сейчас здесь окочурится! Что делать⁈» — я вскочил бежать за Нестором, но остановил себя. Нужно ли его втягивать? Позвонить Абу? Я открыл телефонную книжку, но снова замер: с трупом за спиной я точно не продам Бурю. Такая слава никому не нужна. Что делать?

Я схватился за голову и крутанулся вокруг себя, пытаясь найти подсказку в окружающем меня пространстве. Но вокруг как был, так и оставался грязноватый пыльный тупик заброшенного производства. Единственно, что привлекало внимание — это красная кепка. Кепка, внутри которой сон пульсировал слабым огоньком.

Ловец снов! Он использовал кепку, как ловец снов!

Не думая о последствиях, я всунул руку в кепку и схватил работающий сон. Кожу опалило, живот скрутило и меня стало затягивать куда-то внутрь. Внутрь этой кепки!

— Не сегодня! — крикнул я сам себе и дёрнул со всей силы.

Раздался глухой «Воум», легкая волна разошлась кругом от кепки, поднимая в воздух пыль, мелкие камушки и коробки со снами. Через полметра всё упало и я сам приземлился на задницу. Рука ныла и на ней пульсировали вены. Сердце колотилось, выдавая себя за ритм секцию в музыкальной группе. Стоны прекратились.

Я, не вставая, на коленках, подполз к мужчине и, игнорируя запах, прикоснулся пальцами к шее. Где там эта ниточка? Есть! Пульсирует!

Я сел и опёрся руками о землю. Жив. Как минимум убийство мне и моей Буре не припишут. Машина Смерти сегодня обойдётся. Я молча сидел и дышал, пытаясь прийти в себя. Солнце уже взошло и теперь начинало потихоньку печь. Фотосессия на улице точно подошла к концу — магия света пропала.

Зато сбоку закашлялся бомж. Он суетливо огляделся, схватил кепку и напялил себе на голову. После чего отполз от меня и прижался к стене. Глаза у него были стеклянные, пустые. Я на всякий случай от него отодвинулся и после медленно встал.

— Эй! — тихо позвал я. — У вас всё хорошо?

Мужик ещё больше вжался в стену, словно я был демоном из Царства-за-снами. Интересно, он таким и был или всё-таки мои сны ему сломали мозги?

Я аккуратно отошёл, подобрал коробки со снами. Скрипнула дверь и на порог вышел дядя Нестор.

— О, это ты? — добродушно кивнул он, почёсывая бороду. — Смотрю, уже с самого утра работаешь. Весь в отца.

Он похлопал по многочисленным карманам, достал шоколадку и смачно зачавкал ей.

— Эй, Кепка, хочешь? — достал он ещё одну и подошёл поближе ко всё ещё вжимающемуся в стену бомжу.

Тот несколько секунд смотрел на Нестора, после чего резко схватил шоколад и спрятался под одеяло. Там зашуршала обёртка. Через минуту красная кепка снова показалась на свет.

— Надеюсь понравилось, — хекнул дядя Нестор и махнул рукой. — Давай, бывай, мы — работать.

Он подтолкнул меня в сторону двери, а нам в спину прилетело тихое:

— Спасибо.

Дядя Нестор резко обернулся, посмотрел на Кепку, но тот уже спрятался в своём «домике».

— Что-то случилось? — нервно спросил я, чувствуя, как из потной руки выскальзывает коробка.