— Сегодня.

— Это первый раз? — рычало море, пуская слюни на прибрежные города, обещая их смыть в пучину.

— Да, такого раньше не было. Вообще не видел кошмары. А тут такой… реалистичный.

— Людишки, — простонало море, утекая подальше от берега. Глаза переместились к постаменту, изучили его. — Он же сожрёт тебя. В прямом смысле.

— А дальше?

— Что дальше? Смерти не боишься?

— Боюсь. Но слышал, что если демоны проникнут в сознание мастера снов, то могут натворить бед. Так говорят храмовники.

— Этих только здесь не хватало, — проворчал рокот. — Если демон тебя сожрёт — то ты просто умрёшь. В лучшем случае — будешь безумцем. Хотя…

Глаза суетливо начали летать вокруг постамента, в сторону колонн, облетать меня. Наматывая круги и окружности вокруг всего, что было в этом тёмном зале.

— Морфей, Морфей, убереги своих идиотов! Ведь он прав. — Глаза снова зависли прямо передо мной. — Вспоминай! Что он говорил? Что он делал с тобой?

— Он… он ел меня. По кускам. Говорил… что я питательный. Обещал вернуться, — я вспоминал и вдруг осознавал, как меня захлёстывает ужас. Даже тогда я так не боялся. Там я был и жертвой, и наблюдателем. А сейчас чувствовал себя просто едой. Кормушкой. Жирной крысой для питона.

— Просто вернуться и поесть? — уточнил рокот. Я кивнул. — Отлично! Просто замечательно!

Глаза начали подпрыгивать.

— Что хорошего?

— То, что он не понял, кого нашёл! — Рокот смеялся. — Всё-таки давно они не прорывались в ваш мир. И тем более к мастерам снов. Давно не было придурков, которые отказываются спать нормально. Но значит есть шанс!

— Шанс на что? — у меня от ужаса сковало все мышцы.

— Шанс уцелеть и закрыть брешь! — важно пророкотал голос. — Нужно починить машину и собрать новый сон, для этой задачи! Хорошо, что у тебя есть машина. Всего два дня — и мы восстановить основу барьера и, Морфей нам помоги, спасём мир.

— Через два дня я отдаю машину, — напомнил я. — У меня сделка! — я поднял руки, показывая, что это не просто слова.

Глаза остановились, но уже не полетели ко мне:

— Тогда ты не просто умрёшь, а утянешь в муках и страданиях в Царство-за-снами всё то, что любишь.

— Тогда ты не просто умрёшь, а утянешь в муках и страданиях в Царство-за-снами всё то, что любишь.

Неплохое обещание, что я могу сказать. И честно говоря, в этот раз я ему поверил. Потому что эти слова отозвались болью от демонических зубов на моём теле.

— Как починить машину быстро?

— Я не спец, — буркнул голос. — С материальной частью вы сами как-то всегда справлялись.

— А мухи? Они могут помочь? Они же между мирами болтаются. Кстати, где они?

Оглядевшись, я так их и не увидел.

— Они удерживают твоё тело от падения — иначе бы ты уже ушёл с нашей встречи, — прокомментировал рокот. — Единственное, что могу сказать — то вернись на Путь, который забросили твои предки. Как рассказали наши помощники, ты уже многое освоил, но оно в основном тебе не нужно, пока ты не производишь сны.

— Путь позволит узнать мне, как починить машину?

— Он может. Но прямых рук это не отменяет.

— У меня теперь есть инженер. Она справится. Как мне найти этот Путь?

— Станцевать голым под луной, — сообщил рокот.

— Серьёзно?

— Конечно нет! Кто вас знает, как вы это делаете? Ваши бренные оболочки столь ненадёжны и краткосрочны, что вы сами разработали схему, как самому себе передать ключи от Пути и как его укрепить. Спроси у своего, как вы там называете, отца.

— Он в бессознательном состоянии.

— Ну, тогда вы все умрёте. Наконец-то. Морфей, прости, мы всё про…

— Прекрати, — я сам не поверил, что этот «грохот» был моим голосом. Не паника, а приказ генерала средневековой армии. — Что-то придумаем.

— Интересно что же? — в рокоте появилось любопытство.

— Пока не знаю. Схожу к отцу, пообщаюсь с Бурей. Найду твой непонятный Путь, починю машину, всех спасу, и продам к демонам.

— Сновидец, выбирай выражения. Хотя бы здесь, — недовольно сказал рокот. — Некоторые слова имеют силу гораздо большую, чем кажется на первый взгляд.

— Я бы с радостью, но вы тут мне говорите, что мне и моему миру хана, а единственное спасение — неизвестно как получить, пока отец в отключке. Как-то не до изящности словесной. Не говоря о том, что у меня сделка, требующая закончить до пятницы по любому.

— Что же ты тогда тут прохлаждаешься? Иди, работай.

Меня сдуло ветром, который выкинул меня в реальный мир и я, зашатавшись, упал вниз с балки. Хорошо, что страховку я закрепил надёжно.

— Вы всегда так спускаетесь? — спросила Ксения, не отрывая взгляд от шестерёнки в руках.

— Только тогда, когда кому-то угрожает опасность, — отдышавшись ответил я и отстегнул ремни.

— Ясно. И кому сейчас угрожает?

— Всем, — буркнул я.

Ещё утром я не верил в демонов, Царство-за-снами и прочую религиозную чушь. Ну, кошмар и кошмар. А тут, после общения с некой сущность, — кстати, всё забываю узнать, что оно такое, вроде не Морфей, тот где-то повыше, — в общем, после общения с ней, реальность всего этого кошмара стала пугающе ощутимой. Словно в голове кто-то снял крышку со входа в тёмный подвал, а оттуда не запах картошки и огурцов пошёл, а, как в старых ужастиках, полезли щупальца и зубастые пасты.

— Что у нас с ремонтом? Как быстро сможете сделать?

— Теперь мы спешим ещё больше? — вяло ответила Ксения, но увидев что-то в моих глазах дёрнулась. — Спокойно. В целом система просто разошлась, словно её трясли из стороны в сторону. Нужно заменить оси, на которых всё стоит, выровнять друг относительно друга.

У меня отлегло. Даже базового понимания мне хватало, чтобы прикинуть — много времени при прямых руках это не займёт. Хотелось верить, что у девушки руки прямые. К сожалению, оказалось, что проблема не только в этом.

— Однако по какой-то причине две шестерни частично разрушены. — Она показала на ту, что в руках. — Эта треснула и обуглилась. Вторая, — показала на те, что лежали на полу, — фактические разлетелась пополам.

Я подошёл и изучил то, что показала Ксения. Обе шестерни были деревянными и обгоревшими.

— Не знаю, как это могло случиться. Но учитывая то, о чём шушукались на фабрике Пинчей, — покачала головой Ксения.

— Электричество. Высокое напряжение, — потрясённо ответил я. — Моя машина как-то связана с электричеством.

Перед глазами стояли все предыдущие моменты её работы: от производства снов отцом, до защиты от рейдеров и погружения их в кошмары. Машина всегда сияла синим, пускала искры и молнии. У Пинчей никогда такого не было — лишь однажды появилось пламя, когда рванула та машина.

Я взял в руки сломанную пополам шестерню, и она развалилась на две части у меня на ладонях. Теперь они походили на тот кусочек, что влетел когда-то мне в плечо. Только эти были чёрными, а та — оранжевой.

— Э-э-э, — неловко протянул я.

— Только не потеряйте, — нахмурившись ответила Ладная. — Нужно будет делать новую. И нет, это не вы доломали, там и так держалось на соплях. Что же касается электричества…

Она подошла обратно к красному ящику и заглянула в «душу», посветила фонариком, хмыкнула.

— Синяя. Ваша — синего цвета.

— Это что-то значит? — спросил я, кладя сломанную шестерню на место.

— В техническом курсе есть небольшой блок истории. И там в том числе говорят о том, что изначально все машины, а точнее их души были связаны с каким-то стихиями. Соответственно, менялись цвета: синие — электричество; белые — воздух; зелёные — вода. Не спрашивайте почему. Плюс оранжевые — это огонь.

— Земли не хватает, — добавил я.

— Потому что земля — это про тело. А остальное — про души. — Пожала плечами Ксения. — Только в любом случая это скорее часть истории, мифов прошлого. Да, как могли, так закалили шестерни, цвета получались разными, дали им магию и вот они тысячелетиями крутятся. В новых машинах этого уже нет — обычная заводская сталь.