На самой верхней полке покоились кубки и медали в виде шестерёнок, полученные моими пра- и прапрадедами. Бронза потускнела от времени, покрылась благородной зеленью, но смотрелась внушительно. Чуть ниже шли памятные фигурки, сувениры из разных городов, в которых бывали представители Лавки — там, где мы продавали свои сны и где работали наши ученики. Когда-то в эту лавку приезжали люди, чтобы учиться. А теперь нужно было находить людей подешевле, чтобы они согласились хоть как-то поправить наши дела.

На уровне глаз расположились архив документов и несколько рамок с фотографиями. Вот отец с моим дедом, ему здесь лет пятнадцать. По соседству свадебная фотография родителей. Они оба счастливо улыбаются, убегая от толпы родственников на кабриолете. Если верить их рассказам, фото не было постановочным — они реально устали и рванули от всех подальше, наплевав на резервацию в отеле и умчавшись куда-то в сосновые леса на побережье.

Чуть ниже стояло пять фотографий: Ирин, Норна, Ю и я. А также неизвестная мне молодая женщина лет тридцати — ровесница старшей сестры. У неё были ярко рыжие волосы, мягкая обворожительная улыбка, при этом пронзительные, заглядывающие в душу глаза.

— Вы знаете кто это? — спросил я в пространство.

— Нет. Мы давно здесь не были, — прожужжало в ответ.

— Но всё-таки были? — хмыкнул я. — Когда?

— Давно. — Мне показалось, что существа замялись и думают, как продолжить. Поэтому молча ждал. — У нас время течёт иначе, чем у вас, людей. Но нам кажется, вы уже предположили, кто это.

В обычном состоянии я не видел своих мух, но слышал их голоса. Только прислушиваясь к биению сердца машины, иногда мог разглядеть их контуры. Но я выяснил, что они могут давать ответы. Иногда. Очень хотелось верить, что я всё-таки не схожу с ума.

— Красивая, — покачивая головой, протянул я. — И чем-то похожа на маму. Я слышал, что даже уходя к другим женщинам, мужчины выбирают похожих.

Я смотрел на ту, с кем отец изменил маме и из-за чего фактически разрушилась наша семья. А может быть и отцовский любимый бизнес. Который мне нужно было спасти, чтобы продать, чтобы спасти отца.

Ну и сюжетный поворот, демоны и Царство!

Я положил фотографию лицом на полку, чтобы рыжая бестия не изучала меня слишком пристально. После чего вернулся к столу, ответил на сообщение «Иду», и вытащил рабочее кресло отца из кабинета. Сидеть на нём я точно не буду — как сказал, так и будет.

Зато Кепка на улице очень обрадовался обновке и с удовольствием сел в кресло, крутанулся вокруг своей оси.

— Спасибо! — уверенно и даже радостно сказал он.

— Ты можешь перебраться чуть подальше? — спросил я, ожидая клиента. — Чтобы не пугать людей?

Мужик смотрел на меня очень внимательно, словно пытаясь понять, на каком языке я говорю, прежде чем ответить. После чего пожал плечами и закатился на стуле в свой картонный домик. Оттуда раздались довольные хрюкающие звуки.

— Ну хотя бы так, — протянул я и помахал машине, что завернула к нам в тупичок.

Отдав заказ и документы об оплате — Валентина Павловна внимательно следила за тем, чтобы все деньги были подсчитаны, — я оглядел пространство вокруг.

— Да уж, срач, что не говори. Убрать бы. У нас метла есть? — спросил я у Нестора, что выглянул из дверей.

— Несколько штук ещё осталось, мастер Сновидец, — прохрипел он. — Принести?

— Я… — не успел закончить, как телефон зазвонил. — Слушаю тебя, Аб!

— Как успехи? Как продажи? Как ремонт?

Он звучал уставшим, но пытающимся изобразить бодрость.

— Звучишь паршиво. Рабочий день на фабрике отца — это не так весело, как казалось вначале? — подколол я друга.

— Я бы сказал тебе в красках и со смачными подробностями, но боюсь служба безопасности не поймёт. Да, господин Оскол? — добавил он мимо трубки. Ему что-то пробубнили в ответ и Абрафо устало засмеялся. — В общем работы выше твоей машины. Я даже удивлён, что отец так долго держался, прежде, чем заболеть. Так что у тебя?

— Продажи идут. Сейчас приедут забрать первый сон из следующей серии. А завтра с утра планирую навестить писателей.

— Они отказались приходить сами? — деланно удивился Аб. Мы обсуждали с ним этих клиентов и варианты договориться.

— Говорят, что на них снизошло вдохновение, ловят момент, — издевательски процитировал я ответ представителя Союза писателей.

— А что по ремонту?

— Решил начать с тонкой механики, — неуверенно сказал я.

— Есть кто на примете? — оживился Абрафо.

— Не совсем, — протянул я. — Завтра после обеда придут, будем общаться.

— Отлично, я тогда тоже заскочу. Интересно посмотреть. Давай, до завтра!

Он положил трубку, а я пошёл за следующим сном — времени на уборку не оставалось.

Абрафо сначала предложил позвать кого-то с фабрики отца. Я был только за, но возникло одно препятствие: когда Аб поднял документы, оказалось, что оба нанятых мастера привязаны сделками только к фабрике Пинчей, точнее к конкретным машинам и не имеют право работать за пределами фабрики.

— Я удивлён, что у вас так мало спецов по тонкой механике, — сказал я тогда Абу.

— Ты не поверишь — я тоже. Попробую найти кого-то из бывших работников.

Но видимо найти быстро никого не удалось.

Блоггер Макс Давыдов подкатил на мини-чоппере — мопеде, дизайн которого был полностью скопирован с полновесного тяжеловеса с длинной передней вилкой. Это выглядело забавно.

— И не требует дополнительных прав, — сообщил парень, принимая свежую, если так можно сказать про винтаж, коробочку. — У меня всё времени нет пойти учиться. Видео-видео.

Он понюхал новый сон, удовлетворённо закивал:

— Да уж, ручная работа — она выделяется. — Он наклонился ближе и почти шёпотом сообщил. — В последнее время интересных, не штампованных снов стало мало. Даже обзоры не на что делать. А то, что есть — как-то быстро теряет свою фишулю. Понимаю, что это не моё дело, но всё же — постарайтесь сохранить свою уникальность.

Он похлопал по коробочке, а я усмехнувшись, грустно спросил:

— А если вы уже с этой разочаруетесь?

— Нет, — довольно протянул он и показал мизинцем на нос. — Запах не обманывает. В нём есть что-то, — он помахал рукой, пытаясь подобрать слово, — настоящее. Живое. Правильное. Так что многих лет вашей машине и вашим дизайнерам!

Он уехал, нелепо тарахтя микродвижком мопеда. А я стоял и смотрел на летающий в порывах ветра кусок упаковочной бумаги. Парень словно загнал какую-то занозу в сердце. Она саднила и требовала внимания.

Нет уж. Так просто я не сдамся. «Настоящие» сны — это хорошо, но мне нужна настоящая жизнь. А не вот это вот всё. Я осмотрел улицу, зацепился за мусор, битый кирпич, коробки-домик Кепки, и меня накрыла радость. Это — не моё! Обойдётесь! Я буду свободен!

— Нам хватает на зарплаты? — прорычал я, влетев в кабинет Пакхус. Женщина от неожиданности подпрыгнула и выронила ручку. Извиняться я не стал — молча ждал ответа.

— В целом да, однако… — неуверенно начала она, но я её перебил:

— Платите людям. Завтра я выбью деньги из писателей — и у нас будет запас на ремонт и нормального инженера. Приступим к починке Машины. Негоже ей стоять без дела.

— В целом я бы поддержала ваш настрой, — хмуро, но уже собранно ответила завсклада. — Если бы не знала, зачем мы это делаем.

— Будет у вас на чашку кофе меньше, — в тон ей ответил я. — Выплачу всем выходное пособие, чтобы хватило на пару котлов этой коричневой бурды. И закусить.

После чего вышел из её кабинета и пошёл к себе. Нужно было подготовиться к встрече с клиентами отца. И заодно ответить на посыпавшиеся заказы — меня ждало порядка двадцати неоткрытых чатов. Кто-то хотел нового сна, особенно клиенты, которые уже попробовали «Сальсу», кто-то планировал взять сразу два. Пара человек хотела заказать несколько штук в подарок, но пока мы давали не более одного сна каждого вида в руки. Абрафо сказал, что так проще справляться с перекупщиками. Сложно было с ним поспорить.