— Мастер Сновидец! Что случилось? Пустите! — надрывался с той стороны дядя Нестор. В его привычном хрипении скользили визгливые нотки, как у сирены тревоги.

Аб помог мне встать с пола, и мы пошли к двери. Буквально за шаг до неё я придержал друга за локоть:

— Твой отец передумал.

Я не спрашивал, я утверждал. Абрафо покачал головой. Он выглядел таким несчастным, что мне захотелось его пожалеть.

— Я понимаю.

— Нет, не понимаешь, — резко ответил он, и тише, видимо, чтобы дядя Нестор не услышал, дополнил: — Он не против сделки в целом. Но сейчас она отменяется. Из-за Машины!

— Я же говорю, что понимаю, — медленно, с расстановкой ответил я. — Кому нужна сломанная Машина.

— Да не в этом проблема! — он снова повысил голос, что даже дядя Нестор за дверью перестал колотить.

Пришлось ему крикнуть:

— Идём, дядя Нестор. Минутку. — И тихо прошипел Абу: — Да что ты несешь? В чём тогда?

— Сделка. — Он заговорил сбивчиво, словно бежал и запыхался. На щеках выступили красные пятна. — Она нужна не столько отцу, сколько мне. Это проверка. От отца. Смогу ли. Иначе мне не видать… — он замолчал. — Ты понимаешь. Наверное, лучше, чем кто-либо.

Понимал. Нужно доказать, что достоин того, чего желаешь. Отличие было лишь в том, что я хотел отказаться от семейного бизнеса, стать простым наёмным работником без лишнего геморроя, а он — собирался доказать, что способен перенять и сохранить бизнес.

— Я могу что-то сделать? — Я достал ключ и собрался открывать дверь.

— Нам нужно починить машину.

— Нам? Починить? — Меня разобрал смех. — Это моя Лавка и мой косяк.

В том, что налажал именно я, почему-то сомнений не было. Перед глазами вдруг появились синие огоньки-глаза, подмигнули, о чём-то напоминая.

— Это же нужно и мне, помнишь? — Абрафо схватил меня за плечи и посмотрел в глаза. Его лицо было очень серьёзным. — И да, починить. Самим. Ибо машины во все времена ломались. Но их всегда стремились восстановить, пока не поздно.

— А когда будет поздно?

И не дожидаясь Аба, сам ответил:

— Когда она полностью остановится. — Я кивнул Абрафо. — Погнали, быстро.

Я резко распахнул дверь и крикнул почти в ухо дяди Нестора, который видимо пытался слушать нас через дверь:

— Ремкомплект, быстро! И генератор!

Дядя Нестор отпрыгнул на пол шага назад, несколько раз открыл и закрыл рот, сглотнул и, отсалютовав по-морскому, помчался на склад. Уже через несколько секунд вдалеке загремела железная тележка для грузов. Мы же с Абрафо скинули пиджаки и принялись осматривать машину.

Главное колесо сошло и, уперевшись в балку, висело между конструкцией Бури и полом. Гудел центральный вал — ремень генератора всё пытался раскрутить махину, да только вот не получалось.

— Надо остановить генератор, пока окончательно не разорвало ось, — крикнул я и полез смотреть ближе.

— Управляющая панель в порядке. Наверное. Как вы ориентируетесь в этих рычагах? — Аб осматривал и ощупывал управляющий ящик. Да, ящик — что делать, если это просто коробка с кучей торчащих рукояток и парой аналоговых, ещё со стрелками, приборов.

— Мы и не ориентируемся, — со стоном ответил я, стараясь снять ремень с вала, да тот крепко застрял. — Мы просто знаем, что нужно делать. Точнее, отец знал, что делать.

Аб подскочил ближе и помог мне. Ремень соскочил и ударил нас по рукам. Главное колесо застонало и чуть сдвинулось.

— Ой, счас пришибёт, — протянул я, отходя назад.

Шестерёнка качнулась в сторону, но зацепилось одним из зубцов за балку и встало, словно необычная распорка.

— Отец знал. А ты? — спросил Абрафо, вытирая пот со лба. В помещении было прохладно, но вид падающего гиганта резко повышал температуру тела.

Теперь мы осматривали конвейерную линию и остальные механизмы. Гремя тележкой, в комнату вбежал дядя Нестор. Он привёз запасной генератор, а также инструменты с материалами. Не спрашивая нас, он достал здоровенный деревяный молоток, какие-то мотки кожаных ремней и начал обматывать и прибивать полоски к главному колесу. Консервация — всплыло из памяти название процедуры.

— Скажем так, — после того, как мы чуть поправили механизм конвейера и выровняли полотно — больше здесь ничего не пострадало. — Я знаю об управлении в целом. Как и ты — мы это проходили по учёбе в прошлом году, да и на практике.

— Чувствую здесь какое-то небольшое «но», — Аб взял с тележки разводной ключ, которым можно было бы раскрутить не только главный вал, но и несколько вагонов поезда.

— «Но» присутствует, — мне становилось легче от того, что я могу с кем-то поговорить. — Общее управление позволяет выпускать готовые сны, следить за состоянием Машины в целом. Это неплохо подходит таким фабрикам, как у твоего отца: есть поток, налаженная система, людям нравится продукт. Нам же, особенно последние годы, приходилось искать свои ниши, проводить эксперименты.

— Мы тоже экспериментируем, — чуть обидевшись сказал Аб. — Вон, целый отдел этим занимается. Знал бы ты, сколько денег они потребляют. Ты бы смог отстроить целую фабрику, может даже выкупить у кого-то пару новых машин. В основном правда эти фантазёры улучшают эргономику и передаточные числа в шестерёнках, но и новые сны тоже в их зоне ответственности.

— И скорее всего у них похожая система, — кивнул я на наш агрегат. — Куча кнопочек, которые КАКИМ-ТО образом нужно нажать, чтобы реализовать то, что придумал дизайнер. А вот от того, как именно это всё нажать и будет зависеть качество сна и его особенности. У нас папа с мамой работали в тандеме: она придумывала, а он — собирал. Получалась классика, даже у вас есть линия наших снов.

Здесь я замолчал. Внутри защемило. От того, что даже такой маленький семейный бизнес не выдержал. Сломался, как эта машина. Или наоборот: сломалась семья, а вслед за ней — Машина.

Абрафо положил мне руку на плечо. Я, не глядя на него, кивнул, потёр глаза, скрывая слёзы, перевёл тему:

— Так, теперь нам нужно сделать самое неприятное — заглянуть внутрь вот того блока.

Мой палец указывал на окрашенный противно-красным цветом ящик тонкой механики. Отец иногда хлопал по нему рукой и говорил:

— Если Большая Шестерёнка — это сердце Машины Снов, то это — её душа.

Вот теперь нужно было проверить, на месте ли эта душа. Я коснулся крышки.

— Дементий? — раздался строгий голос.

Повернувшись к дверям, я увидел рослую крупную женщину. У неё была высокая, удлиняющая её до шпалы, причёска из бледно-серых волос, а брови — подведены угольно-чёрным. Алые губы на морщинистом лице выглядели вызывающе, как кровавая рана на бледном теле. Одета она была в белое длинное пальто, в котором ходила круглый год — летом она мёрзла, а зимой — мучалась от жары.

Но независимо от погоды она строго следила, чтобы на складе и в отчётности нашей небольшой Лавки был порядок. Мадам Пакхус для коллег и Валентина Павловна для близких, собственной персоной.

— Рад вас видеть, — вежливо поздоровался я. Она всегда вызывала во мне приступ страха, словно прямо сейчас бросится и вопьётся кровавым ртом мне в шею.

— Отойдите от «души», молодой человек, — она резкими, чуть дёрганными шагами устремилась ко мне с Абрафо. — Посторонних прошу покинуть помещение. Нестор, почему не следите за безопасностью? Если Мастер Григорий временно недоступен, это не значит, что можно нарушать режим на объекте.

— Мадам, это же Дементий. Какой он посторонний? — хрипло прогудел дядя Нестор. — Плюс у нас тут неполадки. Мастер и его гость помогают.

— Неполадки? — Мадам Пакхус словно только сейчас заметила, что произошло и замерла, приоткрыв рот. Выглядело это жутко. — Да как так⁈

Она всплеснула руками и затараторила:

— Нам доверили следить за наследием семейства Сновидцев, но стоило главе семьи приболеть, как сразу всё сломали? Что же скажет мастер Григорий, когда вернётся!

— Я с ним поговорю. Как смогу, — сказал я, чем привлёк её пристальное внимание.

— Дементий, я всё понимаю, вы сын, вы наследник. Но вас не было столько лет и теперь вы решили вдруг явиться! Мало того — сразу сломать? Как вы можете себя так вести?