— Кто ты? И откуда?

Быстрый осмотр комнаты показал, что ничего не тронуто и вещи, даже дорогой арбалет, на месте. Запер дверь перед носом любопытных сестры и мамы, сказал, что разберусь. Выдохнул, подошёл к окну.

— Исчадие!

Окно было прикрыто, но не закрыто полностью. Чтобы его не отворило ветром, между уплотняющей резинкой и косяком вставили сложенную вдвое бумажку.

Я выглянул в окно, изучил обстановку. Кусты на клумбе внизу были нетронуты, но мою «дорожку», что я сделал для подъёма на крышу, тоже никто не снимал. Скинув пиджак на кровать и нацепив скалолазную куртку и сбрую, я вышел в окно и полез наверх. Ныло всё, что только могло, но я лишь сжал зубы и старался не стонать —не дай бог семейные или соседи услышат. Темнота скрывала меня от постороннего взгляда снизу.

На крыше я включил фонарик и изучил покрытие. Камушки, мох, несколько бычков сигарет, что мы пытались курить с Лекс, но бросили. Бумажка от конфеты. Я подошёл ближе к краю крыши и осмотрел бортик, покрытый жестяным покрытием. Здесь и нашлась первая улика.

— Совпадения? Не думаю, — зло пробормотал я и вернулся в комнату.

Здесь я уже знал, что именно искать и первым делом обшарил пространство вокруг кровати, заглянул с фонариком в шкаф со снаряжением, изучил стол. Бросилось в глаза, что тетради и ручки лежат немного не так, как я их оставлял. Это всё ещё был беспорядок, но не мой беспорядок!

И вот здесь нашлось второе доказательство.

— Зачем, Лекс? — спросил я сам себя, поднимая синий волосок.

Если на крыше Пламенная могла зацепиться в один из наших совместных вечеров, то здесь, в моей комнате, он просто так оказаться не мог — она никогда не заходила, хотя я пару раз приглашал её на чай. Стеснялась она, боялась помешать. А теперь не постеснялась!

— Ты куда? — спросила мама, когда увидела, что я снова обуваюсь. — Мы не договорили про отца! В больнице возмущены…

— Мама, — остановил я её жестом руки. — Отец пойдёт на поправку. Ему нужны нормальные сны. Думаю я выделю ему парочку со склада семьи. Я не знаю почему, но то, что дают в больнице — полное фуфло. Сны словно больные.

— Откуда… — но она вспомнила сама. Спросила уже с любопытством: — Как это — чувствовать сны?

— Как пульс живого существа, — улыбнулся и сжал губы от боли.

— Что с твоим лицом? — наконец рассмотрела меня мама, как говорится, в полной красе. Видимо крем давно слез.

— Работа, мама, работа. И найди мне техника по тонкой механике. Надёжного.

Я повернулся и вышел из дома. В этот раз я такси брать не стал, дошёл своим ходом. Спешить особо было некуда, все дела начнутся утром. Поэтому я просто дышал и ловил момент отдыха. Кто бы мог подумать, что ходить по земле, а не по крыше, тоже может быть очень приятно?

Через час я добрался до лавки. Меня встретила тень, мерно шагающая от края дороги к краю. Оказалось, что это Кепка нашёл какую-то щётку и мерно подметает улицу. Мусор он собирал в кучу на обочине и потом — в мешки.

— Давно ты так? — обратился я к нему, отчего бездомный подпрыгнул, чуть не уронив кепку с головы. — Прости, не хотел пугать!

Он изучил меня в темноте, я включил телефон и посветил на себя.

— Спасибо, — сказал он и показал руками вокруг себя.

— Ты молодец, стало чище и приятнее! — похвалил его я, словно маленького ребёнка. Тот закивал и пошёл работать дальше, мурлыча себе что-то под нос.

Покачав головой, я открыл дверь лавки, зашёл внутрь.

— Уверен, что хочешь зайти дальше? — раздался рык. Оказывается дядя Нестор действительно не спит ночью.

— Это я, — я скинул рюкзак со снаряжением и чёрную скалолазную куртку, повесил на руку.

— Не спится, мастер? — спросил Нестор, выходя из коридора. Я кивнул. — Весь в отца. Он тоже иногда приходил посреди ночи, сидел у машины, разговаривал с ней. Иногда просто молчал.

— Один? — аккуратно уточнил я.

— Да, к сожалению. Как отношения с вашей матушкой стали натянутыми, так в основном он один здесь и сидел. — Дядя достал из одного из многочисленных карманов батончик, протянул мне. Я не стал отказываться. Потом достал себе. — Грустный такой. Задумчивый. Иногда — злой.

— Злой папа? Сложно представить. О чём думал не говорил?

— Нет, я и не лез. Каких только мыслей у мастера может не быть? А ты чего пришёл?

Мы закрыли дверь, прошли в коридор, встали у входа на склад.

— Надо подумать. Слишком много всего произошло за короткое время.

— Понимаю, — покачал головой дядя Нестор. — Что ж, не буду мешать. Вы теперь капитан, вам и вести этот корабль. А мы, матросы, приказы выполним.

Он потопал к своей лежанке.

— Любые приказы? — тихо спросил я.

— Чего?

— Ничего, отдыхай. Я к Буре! — чуть повысив голос сказал я.

— Куда ещё может идти Сновидец, как не к машине снов? — Нестор хохотнул и скрылся в темноте.

Я же открыл зеленоватую дверь и почувствовал волну силы. В груди словно скрутился приятный тёплый комок и дышать стало легче. Заперев за собой, я подошёл к машине, коснулся рукой механизмов.

Пульс всё ещё был сильным, пусть и чуть рванным. Каждый седьмой-восьмой удар она пропускала.

— Критическое, но стабильное, — процитировал я врачей и уселся рядом, облокотившись спиной о «душу».

На пол и под спину я положил свою куртку, защитившись от холода и задумался: как спросить завтра Александру, что она забыла в моей комнате? На секунду в воображении появилась яркая картинка и по телу прошла возбуждённая дрожь.

— Это было бы, конечно, приятно, но что-то подсказывает, что пришла она не за… хм… не за мной.

Даже несмотря на то, что здесь никого не было, мои щёки загорелись. Фантазия с удовольствием вцепилась в образ Лекс, аккуратно влезающей в окно, с мягкой грацией скидывающей с себя сбрую и остающуюся… да, сразу остающуюся в чём-то прозрачном.

Я постарался отвернуться, чтобы не видеть этой соблазняющей картинки, но почувствовал горячее дыхание на своей щеке:

— Демон, почему ты молчишь?

Я повернулся. Лекс стояла совсем близко и её губы были напротив моих. Синяя чёлка закрывала один глаз, а второй смотрел внимательно, словно пытаясь что-то увидеть во мне. Понимание, что это сон не спасало от накрывшего возбуждения, помноженного на стеснении и стыд.

Лекс, не дождавшись моего ответа, выпрямилась и моя голова оказалась на уровне её обнажённого подтянутого животика. Я старался не шевелиться и не сводил взгляда с пупка, чтобы не дай бог не посмотреть ниже. Но тёмная линия на краю зрения заставила меня дёрнуть головой и я увидел небольшие, очень красивые полупрозрачные чёрные трусики, аккуратно обжимающие её бедра и то… то самое.

Её рука коснулась моего подбородка, мягко подняла голову наверх:

— Нам нужно поговорить, Дементий.

Она смотрела серьёзно, но я не мог сосредоточиться на её лице. Небольшая подтянутая грудь в чёрном, таком же полупрозрачном лифчике, притягивала меня, заставляя сглатывать. Александра нахмурилась, а потом словно поняв, широко улыбнулась. Её рука скользнула по моему лицу, мягко прошла по волосам, за которые она мягко, но сильно вцепилась пальчиками, потянула к себе, приближая моё лицо к своему… к своим…

Я зажмурился и схватился руками за её бёдра, подтянул к себе. Хоть во сне. Хоть так!

— Да, — простонала она так, словно уже случилось то, что показывают в тех самых видео. Я же почувствовал, как растекаюсь, в прямом и переносном смысле и слабость накрывает меня с головой.

Прекрасная, всеобъемлющая, сладкая слабость.

— Оригинальный способ, — пророкотал голос, сбивая весь настрой.

Я резко открыл глаза, сжался и резко огляделся. Ни Лекс, ни машины, ничего вокруг не было. Я осмотрел себя — одежда на месте, что радовало. Почему-то я первым делом подумал, что попал сюда голым.

— Попал, попал, да только успел вернуть себе приличный вид, прежде, чем сам успел сообразить, — в рокоте послышался лёгкий смешок. Только вместо стыда меня накрыла ярость.

— Что ты такое? И какого демона ты лезешь в мою жизнь? Почему все лезут в мою жизнь?