Аб стал серьёзным.

— Пойдём, отнесём телефоны в кабинет. На всякий случай.

Такого я совсем не ожидал, поэтому заинтригованный пошёл за ним. Мы зашли в кабинет, положили трубки на стол и пошли в производственный зал, прикрыв за собой дверь.

— Изучая разные документы, в том числе техническую документацию, а заметил странную вещь, — несмотря на то, что мы были рядом с Бурей и за закрытыми дверьми, он старался говорить шёпотом. — У нас на балансе стоит несколько старых машин.

— Ни разу не видел на фабрике ничего старого. Это мне и нравилось. Может где-то в запасниках? — предположил я, вспоминая чистые коридоры, блестящие машины и идеальный порядок на складе, на котором никто не спит.

— Я в связи со своими обязанностями прошёлся по всей фабрике. «Перенимал дела». В том числе заглянул в помещения, которые указаны в ведомостях, как места базирования машин. Там пусто.

— Странно, — удивился я. — Тем более откуда тогда информация о том, что они улучшают работу всей фабрики? Или может это временный эффект, а затем он сходит на нет? И тогда машину отключают.

— И? Куда её девают?

Ответа не было.

— А откуда у вас старые машины? — решил я уточнить, разрушим неловкую тишину.

— Судя по документам — это наследие нескольких поколений. Своя, нескольких других родов. Долги, браки, один карточный выигрыш, — смутившись ответил Аб.

— Англичане —картёжники, — поддел я друга. — Когда получили последнюю машину?

— Лет пятьдесят назад. Скажу больше — все кроме нашей родовой достались семье как раз в то время.

— Ну, вы заходили агрессивно на рынок, конкуренты жгли, как ты сам говорил. Так что вполне всё возможно.

— Но вопрос: «где они сейчас» остаётся в силе?

Мы молча вернулись в кабинет, забрали телефоны и пошли за новой порцией чая, точнее кипятка. Новость была с одной стороны неприятная, а с другой — за пятьдесят лет чего только не могло произойти. Не говоря о классическом человеческом факторе: кто-то из бухгалтеров забыл подать отчёт о списании или продаже — и всё, машина как бы есть, но её как бы.

В таких мыслях я провёл ещё минут десять, пока в дверь не постучали. Подъехал отец Абрафо.

— Здравствуй, Сновидец! — поприветствовал меня Пинч. Он стал выглядеть ещё здоровее. — Надеюсь, все договорённости в силе?

Я лишь кивнул.

— Отлично! — на его холёном, обычно холодном лице мелькнули эмоции. — Сын, сгоняй на улицу, возьми из багажника ящик с инструментами. И тот, что с бутылками — тоже. Надо отпраздновать ваш переход во взрослую жизнь.

Абрафо растерянно улыбнулся и убежал на улицу. Зато Пинч резко стал серьёзным.

— Надеюсь, ты понимаешь, что сделка, как бы ни старался мой сын, всё равно заключается с родом Пинчей. А пока его глава я, то значит со мной, — он посмотрел на меня чуть высокомерным взглядом. — Плюс, я плачу за всё.

Ну, не за всё ты платишь — за долги за электричество, за детали и зарплаты пришлось впрягаться мне самому, как бы тебе не казалось это мелким. Но вслух я этого не сказал.

— Я рад, что вы готовы поддержать своего сына. Он этого заслужил.

— Что я заслужил? — спросил Аб, занося два ящика, поставленные друг на друга.

— Одну из бутылок, что в этом ящике, — Пинч указал на притащенный Абом коллекционный сбор почти пятидесятилетней выдержки. — Но давайте приступим.

— Первым делом наша сделка, мистер Пинч. — Я подошёл к нему и протянул руку. Он сжал ладонь. — Заявляю, что выполнил свою часть сделки: восстановил работоспособность машины к указанному сроку.

По нашим пальцам пробежала тёплая волна, подтверждая правдивость моих слов. Пинч усмехнулся.

— Надеюсь, ты и дальше будет столь же деятелен в тех направлениях, которые выберешь. Уже решил, какую позицию хочешь занять? — спросил он, не отпуская мою руку. Я удержался.

— Пока думаю. Нужно закончить одно, прежде чем начинать другое.

Пинч отпустил мою руку, поднял ладони наверх, мол, делай как хочешь, после чего кивнул Абу:

— Давай, теперь твой этап.

Я улыбнулся другу, а вот тот ответил недовольным выражением лица. Я его понимал — слова Пинча не вязались с торжественностью момента. Но Аб собрался, достал подготовленные документы. Мы положили их на конвейер, и я решил запустить на холостом ходу центральное колесо — чтобы добавить настроения. Когда семиметровая махина медленно двинулась, Пинч покачал головой, а мой друг благодарно кивнул и сжал мою ладонь:

— Спасибо, Демон. Буря — прекрасна такой, какая она есть. Надеюсь, что смогу видеть её такой ещё долгие годы, как бы не повернулась судьба.

Я крепко сжал его руку в ответ, но тоска в его глазах не исчезла. Он молча протянул документы. Новую сделку. Я взял бумагу и ручку для подписи и начал читать стандартный текст, от чего у меня возникло чувство дежавю:

— «Людям во все времена нужны были сны. И только помощь мастеров позволила людям не сойти с ума. Первыми помощниками мастерам всегда были Машины снов».

Снова старая клятва и снова машина дрогнула. Появились синие искорки, готовые перестраиваться пространство под новые правила. Запахло озоном, раздался лёгкий гул, по полу прошла дрожь.

— «Предлагаем тебе новый договор!»

Снова на голове шевелятся волосы, а жужжание электричества, не мух, наполняет воздух. Машина внимала, как боевой конь, готовый к новой схватке. Тренированный, чуткий и готовый исполнять приказы.

— «Стань частью команды, стань опорой для богов, создавай сны, которые поведут людей. Присоединяйся к команде Пинчей, будь с нами», — закончил я стандартную форму и добавил свою концовку: — И оставайся собой, цельной и неповторимой!

Помещение прорезала молния, которая коснулась обоих Пинчей. У них встали волосы дыбом, а пальцы растопырились. При этом Абрафо выглядел испуганным, а его отец — довольным.

— Подпись, Сновидец! — крикнул Пинч-старший и я повинуясь призыву, черканул по листу чуть более размашистую, чем обычно, закорюку.

Красная линия болью начертила мою фамилию на бумаге, подтверждая мои слова и моё решение. Пронзившая ладонь боль показалась приятной настолько, что я зажмурился от удовольствия. А когда открыл глаза, Буря тихонько гудела, прокручивая все шестерёнки. Аб тяжело дышал, опершись рукой на конвейерную ленту. Зато Пинч довольно водил руками по рукоятям управления, а затем подошёл к красному ящику — «душе».

— Ключ! — потребовал он, а потом махнул рукой. — Ладно, нестрашно. Сын, достань кусачки по металлу. Нужно изучить наш новый актив.

— Мой, — почти неслышно ответил Абрафо, хмуро направляясь к инструментам. Я же словно перестал для него существовать.

— Когда обсудим мою должность? — привлёк его внимание я, подходя ближе.

Но тот меня не слышал. Аб кинул ему кусачки и он ловким движением откусил замок, откинул крышку.

— Красота. Есть из чего выбирать, — англичанин опёрся руками на края ящика. — Так, замедлим ход и тогда…

Он коснулся чего-то внутри, а после выругался — его лицо осветила синяя вспышка. Пинч осклабился в дикой улыбке:

— С характером! Ну ничего, и не таких обламывали.

Он закрыл глаза и через несколько секунд они загорелись зелёным. В таком состоянии он поднял руку над головой, а затем с размаху ударил внутрь «души». Буря резво взвыла.

— Что вы делаете? — кинулся я к нему, но мне дорогу преградил Аб.

— Не лезь! Пожалуйста! — кричал он, пытаясь перекричать вой машины. Она так не стонала даже тогда, когда отвалилось центральное колесо.

— Он ломает её! — оттолкнул я друга и рванул к Пинчу. Что он себе позволяет?

Я схватил англичанина за плечи, но тот лишь двинул плечами и меня просто отшвырнуло в сторону. Я автоматические потянулся к Буре, постарался почувствовать её пульс, но в ответ была тишина.

— А ты что хотел? Сдал машину с потрохами, — прожужжало слева.

— А ведь даже мог спокойно отказать и ничего бы тебе не было, — дополнило справа.

— Я сдержал слово, — простонал я, чувствуя, как горячие слёзы выступают на глазах. Я действовал честно, по-взрослому.