Но, возможно, наша настоящая проблема в том, что призрак Мальтуса все еще витает над нашими плечами. Он не ошибался: наука просто выиграла для нас время. В конце концов, дело не в том, что мы используем все больше и больше ископаемого топлива каждое десятилетие или небрежно сбрасываем отходы и излишки, а в том, что нас просто становится все больше и больше каждый год, желающих делать эти вещи. Иногда утверждалось, например, что традиционные общества охотников-собирателей были (и до сих пор в значительной степени остаются) естественными защитниками природы. К сожалению, фактические данные на самом деле не подтверждают это утверждение. Причина, по которой традиционные народы кажутся хорошими защитниками природы, заключается просто в том, что их никогда не бывает достаточно много в одном месте, чтобы нанести серьезный ущерб их окружающей среде, независимо от того, как плохо они с ней обращаются. Рост городов имеет много ответов на свои вопросы, и мы должны усвоить этот урок гораздо быстрее, чем мы были склонны делать это до сих пор. Нам действительно нужно серьезно обратить вспять рост населения мира.

Эволюционные психологи иногда карикатурно описывают нас как существ с «разумом каменного века в космической вселенной». Поскольку наш разум является продуктом нашего мозга, а мозг не эволюционирует быстро, наши способы мышления и реакции на жизненный опыт неизбежно отражают адаптацию к обстоятельствам давно минувших дней — к жизни такой, какой мы ее вели от полумиллиона до, будем щедры, десяти тысяч лет назад, когда современные люди впервые изобрели земледелие и изменили как свой образ жизни, так и окружающую среду, начав жить в деревнях. Очевидный вывод, не ускользнувший от внимания некоторых эволюционных психологов, заключается в том, что мы можем ожидать, что большая часть нашего поведения будет глубоко не соответствовать обстоятельствам, в которых мы находимся сейчас. Фактически, будучи плохо приспособленными, если выражаться без излишней мягкости. Другими словами, в совершенно иных условиях сегодняшнего дня — иных из-за радикальных изменений, которые культура внесла в современную жизнь и среду обитания, — мы реагируем так, как будто все еще находимся на равнинах Африки, охотясь на дичь и поражая наших врагов копьями из-за холма. Мы реагируем инстинктом, а не рассудком. Не верите мне? Что ж, позвольте мне привести несколько примеров.

Это любопытный факт: из всех собеседований при приеме на работу, которые у меня когда-либо были, только в двух случаях мне действительно предложили работу, и оба раза это было после того, как я специально выходил и покупал новый костюм. Удивительно? Возможно, вы скажете: разве жизнь не состоит из упаковки? Конечно, но мы говорим о реальной работе — убедить узкую группу экспертов, безусловно, сложнее, чем обвести вокруг пальца среднестатистического Джо.

Что ж, возможно, и нет. Арнольд Шумахер из Гамбургского университета заинтересовался тем фактом, что успешные люди часто воспринимаются как более высокие, чем они есть на самом деле. Помните, как вы удивились, когда наконец встретили королеву и обнаружили, что она намного ниже, чем вы себе представляли? Шумахер решил проверить это, измерив рост людей на разных уровнях профессиональных достижений.

Он обнаружил, что в таких разных профессиях, как бизнес-менеджмент, сестринское дело и ремесла вроде столярного дела, те, кто добился более высокого статуса, действительно были значительно выше тех, кто занимал нижние ступени профессиональной лестницы, даже когда учитывались возрастные различия. Например, в выборке немецких бизнес-руководителей старшие менеджеры были в среднем на пять сантиметров выше сотрудников на более низких должностях, и это было справедливо как для мужчин, так и для женщин, независимо от их классового происхождения и уровня образования.

Мало того, что успешные люди на самом деле были выше своих менее успешных коллег, успех также воспринимался как связанный с целым созвездием положительных качеств. Когда Шумахер попросил выборку молодых людей назвать характеристики, которые они ассоциируют с успешными личностями, они неизменно оценивали социальный и профессиональный успех в связке с такими атрибутами, как высокий рост, сила, уверенность в себе, энергичность, хладнокровие и стойкость.

Что возвращает нас к одежде, потому что наши викторианские предки всегда утверждали, что «одежда делает человека». Кажется, они были не так уж далеки от истины, поскольку в США Элизабет Хилл из Тулейнского университета, а также Элейн Нокс и Люсинда Гарднер из Университета Фурмана смогли продемонстрировать, что привлекательность человека значительно зависит от того, во что он одет. В тестах один и тот же человек в дизайнерских нарядах и дорогих украшениях воспринимался как обладающий более высоким статусом и более привлекательный, чем в обычной одежде.

Но почему внешность должна играть такую важную роль в местах, где, как предполагается, главенствуют рациональные решения? Что ж, это может быть связано с тем, что мы постоянно ищем сигналы, указывающие на успешных людей. В конце концов, любой, кто может позволить себе купить умную новую одежду, не мог сделать все так уж плохо. Помните Сальвадора Дали? Еще будучи безденежным молодым художником, он настаивал на ведении образа жизни flamboyant и демонстративной роскоши, далеко превышающей его средства: все думали, что у него дела идут исключительно хорошо, потому что он явно привлекал множество богатых клиентов, поэтому все приходили к нему заказывать картины тоже. Успех, как видите, порождает успех.

Но почему именно рост? Почему успешные люди на самом деле должны быть выше неуспешных? Действительно ли высокие люди настолько лучше, или высокие люди неизбежно подавляют нас, поэтому мы ожидаем от них большего? И, если подумать, не смещает ли это чашу весов сильно против женщин, когда они конкурируют с мужчинами? Что ж, я не совсем убежден, что правила не меняются, когда два пола находятся в конкуренции. Но если они меняются, это может просто означать, что вам нужно одеваться лучше, чем все остальные, чтобы получить Нобелевскую премию.

Хорошо… Обама выиграл президентские выборы в США в 2008 году. Вся эта тяжелая работа на предвыборной кампании и несколько миллиардов долларов, потраченных различными кандидатами за год, пока длилась кампания. Все это окупилось. Мы получили лучшего человека для этой работы благодаря жесткому отсеивающему эффекту демократического избирательного процесса. Дарвиновский триумф отбора лучшего кандидата.

Что ж, вы могли бы так подумать, но я не так уж в этом уверен. Конечно, это было что-то глубоко укоренившееся в нашей психике и поведении, отточенное дарвиновскими эволюционными процессами на протяжении сотен тысяч лет. Но не совсем так, как вы могли себе представить. На мой взгляд, наука могла бы сэкономить им всем массу времени и ненужных денег, по крайней мере, на финальном этапе. Маккейн был обречен на провал при любом раскладе — и дело было не только в «эффекте Пэйлин».

На самом деле, доказательства были там все время, если бы различные предвыборные штабы просто удосужились спросить ученых. Обама был обречен на победу по двум очень простым причинам: он был выше из двух кандидатов (более высокий кандидат выигрывал президентские выборы в США в три раза чаще, чем более низкий, с 1900 года), и у него было более симметричное лицо.

Какое, черт возьми, отношение симметрия лица имеет к этому? И что такое симметрия лица вообще?