— И развлечением буду я?

— Сегодня им можешь побыть ты. — Хэл схватил меня за руку и увлек в самую гущу покачивающейся толпы. Вокруг пахло потом, энергия была заразительной. Я застыла, не зная, что делать.

Хэл развернул меня, оказываясь со стороны спины, и его теплое дыхание опалило шею. Его ладони легли на мои бедра, крепко обхватывая их.

— Здесь нет правильных движений, просто отпусти себя, — прошептал Хэл.

От этих слов мое тело мгновенно напряглось, напоминая о том, что я чувствовала, когда он в прошлый раз велел мне отпустить себя. Его ладони скользнули чуть ниже по бедрам, словно он тоже подумал об этом, но затем вернулись на место. Я нерешительно качнула бедрами, подчиняясь его движениям.

Хэл полностью прижался своим телом к моему. У меня перехватило дыхание.

— Перестань думать. На тебя никто не смотрит.

Постепенно я полностью растворилась в ритме музыки и в ощущении его рук на моем теле, этот эффект оказался куда сильнее любого бокала игристого, который я когда-либо пила, и эта жажда была неутолимой.

Мы двигались в унисон, один такт плавно перетекал в другой, а потом я почувствовала губы Хэла на своей шее, и моя голова сама собой откинулась ему на грудь. Его ладонь легла на низ моего живота, прижимая меня еще ближе, пока наши бедра не соприкоснулись. Я отчетливо ощутила, как сильно влияю на него, и от этого давления внутри все болезненно сжалось. Я повернулась к нему лицом, и он поймал мой взгляд, жадно впитывая сквозящее в нем желание. Его бедро скользнуло между моих ног, и я подалась навстречу, тяжело дыша ему в самое ухо.

Без лишних слов он перехватил мою руку. Мы протиснулись сквозь толпу и нырнули в каменный туннель. Я не следила за поворотами, Хэл тащил меня за собой. Мое желание превратилось в силу, готовую поглотить меня без остатка. После двух поворотов Хэл резко затормозил. Лишь на мгновение наши взгляды встретились, после чего он набросился на меня, впиваясь в мои губы.

Он целовал меня с неистовой жадностью, отвечая на мою внутреннюю потребность. Подхватив под ягодицы, он приподнял меня и прижал к стене своим жестким телом. Мои пальцы запутались в его шелковистых волосах, а затем опустились на плечи, заставляя его глухо застонать.

Я обхватила ногами его талию. У меня вырвался судорожный вздох, когда его твердая плоть уперлась в мое лоно, и он плотно прижался ко мне. От этого давления я тихонько застонала. Хэл оторвался от моих губ, удерживая меня на весу. Он пристально смотрел на меня, а затем запустил руку в мои волосы, впиваясь взглядом в мои разноцветные глаза, словно искал в них спасение.

Губы Хэла снова на миг коснулись моих, а затем спустились к челюсти и ниже по шее. Его рука оставила мои волосы и скользнула к груди, лаская ее сквозь ткань. Он потянул за ворот рубашки, и одна из пуговиц с треском отлетела.

Его имя сорвалось с моих губ вместе с томным стоном.

— Снимите комнату, — прыснул кто-то в стороне. Я резко повернула голову и увидела нескольких проходящих мимо людей в синем, которые вовсю потешались над нами.

Хэл тихонько рассмеялся. Я попыталась спустить ноги, чувствуя, как лицо заливает густая краска смущения.

Хэл крепче перехватил мои бедра.

— Не надо. Они уже ушли.

— Здесь как-то совсем не уединенно, — пробормотала я.

— Хочешь уединения? — в глазах Хэла вспыхнул лукавый огонек. Прежде чем я успела ответить, он закинул меня к себе на плечо, отчего у меня вырвался испуганный вскрик.

— Что ты делаешь? — спросила я, но Хэл лишь со смехом шагал по коридору.

— Ищу место потише. И не вертись. Я вообще-то ранен, помнишь?

— Вот именно! Поставь меня на землю! — вырвалось у меня сквозь смех.

— И не подумаю, — отозвался Хэл. По голосу было слышно, что он улыбается, пробираясь через туннели.

— Хэл, — позвала я, продолжая смеяться, кровь приливала к голове.

Наконец Хэл остановился и опустил меня на пол. Он обхватил мое лицо ладонями.

— Я готов раниться каждый день, лишь бы слышать твой смех, лунный свет. — Он быстро поцеловал меня в губы и увлек за собой в комнату.

Мы оказались в гостиной. Четыре потрепанных дивана стояли друг напротив друга, а в центре высился массивный деревянный стол. На нем вперемешку валялись пистолеты, ножи, кружки и какие-то бумаги. Из гостиной вели три двери, а в дальнем углу лежал мат со следами свежей крови и круглая мишень с торчащими в ней небольшими дротиками. На стене рядом висел листок бумаги, где под каждым именем стояли засечки. Судя по всему, Джеральд был лучшим.

— Извини за беспорядок, — сказал Хэл. — Они уходили в спешке. Прошлой ночью никто не спал. Добро пожаловать ко мне домой.

Похоже, к нему снова возвращалось волнение, его взгляд метался от одного предмета к другому. Мне стало больно от его переживаний за друзей.

Я могла бы стать его развлечением, могла бы стать всем, что ему сейчас было нужно. Я сглотнула и подошла ближе. Он замер, не сводя с меня глаз. Мне показалось, что он даже перестал дышать, когда моя ладонь опустилась ему на грудь. Я приподнялась на цыпочки, потянувшись к его губам.

Я не закрывала глаз, языком очерчивала его губу, наблюдая за тем, как его веки дрогнули и опустились, стоило ему углубить поцелуй. Он обвил мою талию, но я покрепче ухватилась за рубашку, увлекая его за собой и делая шаг назад, к дивану.

Хэл отстранился, его дыхание было прерывистым.

— Только не диван. Там слишком мало места, да и Бри вечно прячет в нем ножи.

— Погоди, что она делает?

— Потом, — ответил Хэл. Его губы снова накрыли мои, он подхватил меня на руки и перенес в спальню. Он быстро опустил меня на ноги, после чего раздался громкий скрежет — он сдвинул вместе две кровати. — Прости, что здесь все так скромно, — сказал Хэл.

Это была простая комната: три односпальные кровати и немного личных вещей. Но когда Хэл стоял посреди нее, это место казалось мне самым прекрасным из всех, что я видела.

— Мне все равно.

И я говорила искренне. Раз уж он был здесь, мне было абсолютно плевать. С ним никогда не имели значения внешняя мишура или роли. Мне не нужно было прятаться. Здесь не было игр. Никаких правил.

Хэл улыбнулся, и его взгляд потемнел. Он сделал шаг ко мне. Его пальцы мягко приподняли мой подбородок, и наши губы встретились. В считаные секунды потребность, которая нахлынула на нас в туннеле, вернулась с такой силой, что у меня перехватило дыхание.

Я нетерпеливо потянула за край его рубашки. Хэл тихонько рассмеялся и разорвал поцелуй, чтобы стянуть рубашку через голову и бросить ее на пол.

Я посмотрела на него, на рельефные мышцы и идеальные линии его пресса, и из головы разом вылетели все мысли. Его губы снова отыскали мои, а затем спустились к шее и к ложбинке между грудей, в то время как он расстегивал мою серую рубашку. Она скользнула на пол, а секундой позже за ней последовал и бюстгальтер. Его взгляд жадно блуждал по моему телу.

Хэл уложил меня на кровать. Он замер надо мной, а затем аккуратно потянул за брюки, пока они тоже не оказались на полу, оставляя меня в одних трусиках. Дыхание перехватило от этой обнаженности и беззащитности.

— Ты прекрасна, — выдохнул Хэл, разглядывая каждый открытый сантиметр кожи, и опустился на меня сверху. Я ощутила это всем своим существом, и здесь, с ним, я действительно чувствовала себя красивой. Его губы нашли мои, но на этот раз поцелуй не был яростным и отчаянным. Он был медленным, нежным, словно Хэл все понимал. Его пальцы скользнули между моих ног, сдвигая тонкую ткань белья, и его прикосновения к скопившейся там влаге были едва ощутимыми. Я подалась навстречу его руке, и он ввел палец внутрь. Стон сорвался с моих губ от этой наполненности. Это было блаженство, но мне хотелось большего.

— Хэл… — прохрипела я. Он перестал целовать меня, его сияющие глаза встретились с моими, и он замер надо мной, остановив руку.

Я дрожала, потому что этого было недостаточно. Я хотела его. Всего его. Здесь и сейчас. Пока сеть отключена, пока мы все свободны на этот короткий промежуток времени. И в этой свободе я выбрала его.