— А если бы на свете существовало тайное место, где вы могли бы наконец обрести свободу и быть вдвоем? — не унималась я.

Взгляд Норы на мгновение стал отсутствующим, но затем она решительно тряхнула головой.

— Эмелин, подобного места в нашей реальности просто не существует.

— А если я скажу тебе, что оно есть? Там, в Подземном городе, где живут обладатели значительных дефектов.

— Эмелин, побереги язык, — предостерегающе нахмурилась она.

— Но там ведь все устроено совершенно иначе, Нора! Там нет этого тотального контроля и каст элиты.

Я понимала, что ступаю на крайне опасную территорию, но мое сердце отчаянно жаждало получить подтверждение тому, что у двух любящих людей есть хоть какой-то шанс на счастье.

— Я не имею понятия, откуда у тебя подобные сведения, и, честно говоря, знать не хочу, — отрезала Нора. — Но даже если бы такой вариант действительно существовал в природе, я бы никогда им не воспользовалась.

— Но почему?! — искренне возмутилась я.

— Мои дети сейчас учатся в закрытой Академии иллумов. Я готова пройти через любые круги ада, лишь бы они оставались в полной безопасности и комфорте наверху. Они не станут расплачиваться за эгоистичные и безрассудные решения своей матери.

Я осеклась, вынужденная признать правоту ее материнских аргументов.

— А как же Грегори?

— Грегори слишком сильно меня любит, чтобы просить о подобной жертве. Он…

Нора внезапно замолчала на полуслове, испуганно глядя куда-то через мое плечо в сторону темного обеденного зала.

Сердце испуганной птицей забилось о ребра. Мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы безошибочно угадать, кто именно стоит у меня за спиной.

В гостиную неторопливой походкой вошел Коллин, небрежно покачивая в левой руке бокал с янтарным алкоголем. На нем снова был безупречный черный костюм, подчеркивающий статус иллума, а иссиня-черные волосы были уложены волосок к волоску. Его массивная, широкоплечая фигура двигалась в мою сторону с грацией опасного хищника. От него исходила такая мощная, удушающая волна абсолютной власти, словно перед нами предстала сама смерть в человеческом обличье.

— Сестра, — негромко поприветствовал Коллин, после чего перевел взгляд на меня: — Партнерша.

Его изучающий взор медленно скользнул по моему новому янтарному платью.

— Брат, — Нора вежливо склонила голову, хотя ее брови недовольно сдвинулись к переносице. — Я была уверена, что ты занят в совете и задержишься до глубокой ночи.

— Так и планировалось, но…

— Но Филипп оказался мелким и исполнительным стукачом, — безжалостно перебила его Нора.

— Филипп преданно служит совету иллумов, и в его прямые обязанности входит докладывать мне обо всех перемещениях в моем секторе. Тебе вообще не следовало вмешиваться и пытаться навязать моей партнерше свое мнение, — холодно бросил Коллин сестре.

— Я лишь подумала, что кто-то должен проведать Эмелин, — парировала Нора, — о чем я, к слову, говорила тебе каждый вечер.

С милой, невинной улыбкой она отправила в рот очередной кусочек торта, мастерски демонстрируя полнейшую непринужденность и маскируя истинную суть нашего разговора.

— Я бы хотел переговорить со своей партнершей, — веско заявил Коллин, демонстративно скрестив руки на груди. — Наедине.

Нора сочувственно посмотрела на меня, словно безмолвно спрашивая, не нужно ли ей остаться ради моей безопасности, и от этой искренней заботы в груди разлилось приятное тепло. Но я прекрасно понимала, что не смогу вечно бегать от Коллина. Я едва заметно кивнула ей.

Нора послушно поднялась с дивана, зажала старую книгу под мышкой и уверенно прихватила со стола серебряное блюдо с остатками торта и вилку. Смешно наморщив нос, она обернулась к нам.

— Было бы настоящим преступлением оставить портиться такой божественный десерт. Эмелин, если я понадоблюсь, моя комната совсем рядом.

— А если я вдруг захочу еще кусочек? — с легким вызовом в голосе спросила я.

— Значит, тебе сегодня крупно не повезло, — подмигнула Нора. — Но я обязательно добьюсь от совета разрешения на наши еженедельные неофициальные чаепития. Ни один человек в этом мире не должен страдать в одиночестве. Доброй ночи.

— Доброй ночи, Нора. И спасибо тебе огромное за все, — искренне поблагодарила я ее.

Она грациозно, словно в вальсе, выплыла из гостиной. Зрелище того, как эта хрупкая, миниатюрная девушка бережно уносит к себе огромный торт на серебряном подносе, выглядело поистине незабываемо.

— Она с самого детства питает слабость к сладкому. Я постоянно напоминаю ей, что ей несказанно повезло родиться в облаках, и что благодаря нашим обязательным медицинским инъекциям любые калории сгорают без следа, — негромко прокомментировал Коллин, провожая сестру взглядом.

— Повезло, значит? — тихо переспросила я.

Я не была уверена, что слово «везение» вообще применимо к Норе после всей той жуткой правды о ее страданиях в элите, которой она только что со мной поделилась.

Его пронзительный взгляд устремился на меня, словно Коллин пытался по выражению моего лица восстановить по крупицам весь наш разговор. Однако давить на меня он не стал. Окинув взором пустующее место сестры, он передумал садиться на диван и просто небрежно прислонился бедром к краю массивного стола.

— Нора права в одном, — Коллин задумчиво уставился на янтарную жидкость в бокале. — Мне следовало самому выйти с тобой на связь гораздо раньше. Нужно было проведать тебя. Но я посчитал… Учитывая то, как бурно ты отреагировала на нашу последнюю встречу, мне показалось, что тебе жизненно необходимо отдохнуть от меня. А чуть позже медицинская система прислала отчет, что твои гормональные показатели вернулись в пределы нормы.

Коллин сделал большой глоток из бокала и продолжил:

— Я решил, что мое решение дать тебе передышку было абсолютно верным. Тем не менее нам больше нельзя затягивать паузу, необходимо поддерживать видимость союза. Пресса и высокопоставленные люди хотят видеть тебя рядом со мной как можно чаще. Им нужно наглядно продемонстрировать, кем именно ты являешься для меня и для всего совета иллумов.

— Полагаю, элита и без того прекрасно осведомлена о моем статусе, — с намеренным вызовом произнесла я.

Коллин удивленно приподнял одну бровь, и я безжалостно добавила:

— Они ведь все дружно отвешивали мне поклоны на том ужине, стоило тебе во всеуслышание объявить, что я лично отправила человека на смертную казнь.

— Табита лишь хотела подать обществу правильный и четкий сигнал.

— Правильный сигнал, говоришь? — эхом отозвалась я, чувствуя, как волна праведного гнева горячей волной подступает к горлу. — И в чем же он заключался? В том, что я теперь всего лишь послушная и безвольная кукла в руках у тебя и твоего совета?

— Все, кто ниже иллумов, подчиняются им, включая элиту, — отрезал Коллин.

Он встал, и я стиснула зубы, чувствуя, как внутри закипает гнев. Коллин сбросил пиджак, отбросил его в сторону и медленно направился к полке, где стояла бутылка с коричневой жидкостью. Спиной ко мне он налил еще один бокал и продолжил:

— Я получил еще один отчет о тебе.

Страх пронзил меня, сердце болезненно сжалось. Заставляя себя сохранять спокойствие, я тоже схватила бокал с игристым и сделала глоток. Коллин молча отпил из своего.

— Я ведь говорил, что в этом городе мало что происходит без моего ведома, — его голос звучал обманчиво приятно, но по моим венам пульсировал ужас. — Я предупреждал, что когда дело касается тебя, я знаю все.

— Какой отчет ты получил? — мой голос прозвучал куда более испуганно, чем хотелось бы.

— На следующее утро после собрания ты бегала к реке, — констатировал он, и в его тоне промелькнула опасная нотка, — и пробыла там довольно долго, прежде чем вернуться в жилой отсек.

— Ужин выбил меня из колеи, — ответила я, вцепившись в бокал так, чтобы он не дрожал и не выдал меня.

Коллин медленно повернулся. Я не могла прочесть ничего по его лицу.