Какие ответы могла дать мне Нора? Я защитным жестом скрестила руки на груди, рассеянно потирая ладонями грубую серую ткань.
— Ты злишься? Если хочешь, я могу прямо сейчас вызвать капсулу, чтобы тебя отвезли обратно в жилой сектор… если тебе не хочется здесь оставаться.
— На мне серое, — пробормотала я.
Это было глупое, жалкое оправдание. Мне искренне нравилась Нора, но всякий раз, глядя на нее, я видела перед собой Коллина.
— Меня это совершенно не смущает, Эмелин. Коллин как раз на такой случай распорядился привезти для тебя вещи от Скворцов. Пойдем, я покажу. — Нора ласково подставила мне свой локоть. — Тебе нужно переодеться во что-то более удобное.
Мы миновали анфиладу11 комнат, прежде чем она распахнула передо мной двери потрясающей спальни. Огромные панорамные окна во всю стену открывали вид на бескрайнее ночное небо, словно впуская его внутрь. Хрустальная люстра, напоминающая бутоны нежных цветов, заливала мягким светом пространство, оформленное в благородных оттенках слоновой кости. Напротив окон располагалась просторная кровать, буквально утопающая в кремовых подушках самых разных фактур. Настоящая мечта, а не постель. На изящной прикроватной тумбочке стояла большая фарфоровая ваза с белоснежными пионами.
Следом мы прошли в гардеробную. Она оказалась больше, чем весь мой жилой отсек внизу, и была сверху донизу забита нарядами всех мыслимых цветов. В самом центре комнаты стоял массивный мягкий пуф, а вдоль дальней стены на полках ровными рядами расположились изящные клатчи и туфли на каблуках.
Нора сняла с вешалки янтарное шелковое платье с длинными рукавами, очень похожее по фасону на ее собственное, и подобрала к нему в тон атласные туфли. Я неловко приняла вещи из ее рук. Этот теплый янтарный цвет тут же напомнил мне о глазах со звездными искрами. Я прикусила губу, выжидательно глядя на хозяйку дома.
— Можешь переодеться прямо здесь, я не помешаю. Но если хочешь уединения, то вот эта дверь, — она указала на незаметный проход, — ведет в твою личную ванную комнату.
Я удивленно приподняла брови:
— В мою ванную комнату? Я думала, это твоя половина дома, Нора.
— Ну конечно же нет, — сказала она и тепло улыбнулась. — Это твоя комната, Эмелин. Отныне здесь все приготовлено для тебя на все время действия контракта. О фазе зачатия мы, так и быть, договоримся никогда не упоминать ради сохранения нашей дружбы. Я, признаться, вообще не желаю слышать о постельных делах своего брата.
Когда наш союз только утвердили, я вполне могла представить себе рождение ребенка от Коллина. А после того мимолетного поцелуя какая-то часть меня даже искренне этого желала. Но теперь, когда я воочию увидела, что он творит, и узнала о его истинной роли в карательных операциях отряда элиты… я просто не понимала, как смогу заставить себя подписать финальный контракт. В голове навязчивым эхом отдавались слова Вайолет: «Ты единственная не из элиты, у кого есть доступ к иллуму».
Нора заметила мою заминку. Она подошла ближе и мягко положила свою хрупкую ладонь мне на плечо:
— Но если тебе действительно нужно выговориться, мы можем обсудить это. Я знаю, что в первый раз всегда тяжело. И порой легче не становится даже со временем, но таков наш долг ради Всеобщего Блага.
Я внутренне содрогнулась и до боли стиснула зубы. Опять это пресловутое Общее Благо.
— Эмелин, — тихо позвала Нора, вырывая меня из мрачных мыслей. — Коллин вовсе не чудовище.
Я открыла было рот, чтобы яростно возразить, но вовремя осеклась. Мне нужно было научиться лучше контролировать эмоции и не выдавать их на лице.
— Нет, выслушай меня. Я не пытаюсь его оправдать, просто дай ему шанс. Коллин может казаться непроницаемым, холодным и жестоким, но он никогда и ничего не делает без веской на то причины.
— Разве может существовать хоть какая-то причина для того, чтобы хладнокровно убивать людей и использовать их как расходный материал? — выпалила я.
Нора глубоко вздохнула и грациозно присела на край пуфа, аккуратно разглаживая складки юбки. Ее глаза сияли яркими сапфирами, точно так же, как у ее брата-близнеца.
— Дети — это удивительное чудо, — тихо произнесла она. — Появление ребенка меняет тебя настолько бесповоротно и стремительно, что у тебя просто не остается выбора. Младенец забирает все твои прежние убеждения, принципы и идеалы, которые ты считала незыблемыми, и начисто стирает их. Это делает тебя абсолютно беззащитной перед миром. Видишь ли, до того как стать матерью, я наивно полагала, будто четко отличаю добро от зла. В Академии все казалось таким простым и понятным. Но в ту самую секунду, когда акушерка впервые положила Арабеллу мне на грудь…
Нора прервалась и печально улыбнулась. Это была самая искренняя и одновременно полная тоски улыбка, которую я когда-либо видела в своей жизни.
— В тот миг все остальное в мире разом потеряло значение. Моя вселенная сузилась до этой крошечной девочки. Я вдруг осознала, что нет такого поступка, на который я бы не пошла ради ее защиты, и нет той грани, которую я бы не переступила. Затем родился Джеймс, а следом за ним появилась Элеана. Когда я забеременела в третий раз, мне казалось, что мое сердце просто разорвется от боли, ведь мне приходилось раз за разом отрывать от себя куски, чтобы делить любовь между ними. С появлением каждого нового ребенка какая-то часть моей души безвозвратно уходила вместе с ним. Мне даже страшно представить, что сотворит со мной следующий малыш.
Нора бережно положила ладонь на свой еще плоский живот и пристально посмотрела мне в глаза:
— Но я добровольно иду на это ради них. Нет такого зла, к которому я бы не повернулась лицом, чтобы спасти своих детей, и нет того греха, который я бы не взяла на душу, чтобы уберечь их от страданий.
Сила, горевшая в этот момент в ее кристально-синих глазах, была столь ошеломляющей, что, казалось, могла в одиночку разогнать вечную ночную тьму за окном. По коже прошел ощутимый холодок, сердце сжалось, дыхание перехватило.
— Зачем ты говоришь мне все это? — едва слышно прошептала я.
— Потому что правда, которую ты так отчаянно ищешь, устроена гораздо сложнее. Должен ли человек совершать подобные ужасы? Разумеется, нет. Но в нашем мире никто не бывает абсолютно святым или законченным злодеем. У каждого из нас есть свой предел прочности и та черта, за которую мы готовы зайти. Может, прежде чем окончательно списывать Коллина со счетов, ты сперва попытаешься узнать, где пролегает его черта? — Нора поднялась с пуфа. — Переодевайся. Я буду ждать тебя в гостиной.
— Нора, — окликнула я ее у самого порога. — Это Коллин попросил тебя поговорить со мной?
Она замерла в дверях и покачала головой.
— Нет. На самом деле, когда он узнает об этом разговоре, он будет в абсолютном бешенстве. Брат терпеть не может, когда кто-то вмешивается в его личные дела.
— Я ничего ему не скажу, обещаю.
— Коллин в любом случае все узнает, у него свои каналы. Считай, что это была просто дружеская беседа двух женщин, которые не чужие друг другу.
Я молча смотрела ей вслед, поражаясь тому, как эта хрупкая, изящная девушка умудряется скрывать внутри себя столь колоссальную мощь. Каким вырастает человек, если биологическая мать любит его с такой же неистовой силой, с какой Нора любит своих детей? Все ли матери здесь любят своих чад так тихо и тайно? Быть может, это единственный доступный им способ проявления чувств?
А ты хотела спасти ее, Хелен…
Ошибалась ли я все эти годы, полагая, будто моей матери не было до меня никакого дела, или же мой позорный статус дефективной действительно задушил в ней всякие остатки материнской любви?
Я прошла в ванную комнату и в изумлении замерла перед огромной чашей ванны, массивной мраморной душевой кабиной и белоснежным туалетным столиком. Весь стол был уставлен дорогими флаконами с косметикой и парфюмерией, точь-в-точь такими же, какими всегда пользовались Роза и Вайолет. Но среди этого великолепия лежал еще один предмет, без которого в элите не обойтись.
