Коллин, само воплощение грации, окутанное леденящей мощью и порочностью, поднялся. Если внутри него и шла борьба, лицо не выдало ни единой эмоции.

Все, что от меня потребуется. Все ради Всеобщего Блага.

— Ликвидировать, — ровно скомандовал Коллин.

Кровь хлынула к лицу, дышать стало невозможно. Мужчина на полу даже не думал умолять о пощаде. Он лишь издал еще один тихий свист и рухнул на колени. Его глаза неотрывно смотрели в мои, он тяжело, хрипло дышал. Из ушей на паркет тонкими струйками потекла кровь. Я не могла отвернуться, скованная ужасом точно как тогда, на Разлуке.

— Жнец придет за каждым из вас, — прохрипел он, захлебываясь. — Он сравняет ваши башни с землей.

Он повалился ничком, судорожно хватая ртом воздух, и из его горла вырвалось жуткое бульканье.

Никто к нему не прикасался, но он умирал прямо на наших глазах. Белки его наливались зловещим багровым цветом, и мне показалось, что пол задрожал под ногами. Распластавшись на полу, он попытался свистнуть еще раз, цепляясь за жизнь до последнего. Не вышло. Попробовал снова, упрямо презирая смерть. С последним судорожным выдохом изо рта его брызнула кровь.

Кровавая лужа растекалась по полу. Мир вокруг снова качнулся, словно все мы летели в пропасть.

Но это был не мир. Это была я. Меня била крупная, неудержимая дрожь, и какая-то важная часть моего существа, крупица наивной невинности, о которой я и не подозревала, разрушилась раз и навсегда.

Коллин возвышался во главе стола.

— Кому-нибудь еще нужны развлечения на вечер?

В столовой стояла гробовая тишина. Я не могла отвести взгляд от безжизненного тела.

— Нет? Уверены? — спросил Коллин и сделал глоток. Его рука даже не дрогнула. Мои ноги тряслись так сильно, что я едва не рухнула обратно на сиденье. — Уберите это и подавайте ужин. Садитесь.

Силы окончательно оставили меня, и я опустилась на стул.

Двое солдат в зеленом подхватили мертвеца. Его налитые кровью глаза оставались открытыми, но смотрели уже в пустоту. Его унесли прочь, а вместе с ним исчезли остатки моей веры в то, что в этих небесных облаках осталось хоть что-то доброе.

Чья-то ладонь коснулась моего колена. Я вздрогнула и увидела направленный на меня взгляд Коллина. Я не могла прочесть выражение его лица или просто не хотела. Он не предупредил меня, не подготовил к этому кошмару. Резко выдернув ногу, я часто замигала, чувствуя, как проваливаюсь в глухую пустоту.

— Ешь, — приказал Коллин.

Помещение наполнилось стуком вилок и ножей. Мало-помалу люди начали переговариваться, а с дальнего конца стола и вовсе донесся чей-то смех. Я на автомате взяла приборы и отрезала кусочек мяса. На тарелку вытек красный сок, и желудок скрутило от тошноты. Перед глазами стояла только кровь того несчастного человека, который, по словам Табиты, принял смерть из-за меня. Я отложила вилку, есть я не могла.

И думать тоже. От подступающего головокружения зрение поплыло, пришлось сосредоточиться на дыхании. Я сидела посреди этой шумной, жующей оравы элиты, которая поглощала пищу так, словно мы только что не стали свидетелями казни.

Вдох. Выдох. Еще раз.

Стул скрежетнул по полу, и Коллин поднялся. Сквозь пелену я заметила, что тарелки уже унесли.

— Через два дня мы устроим засаду на подземную общину, — объявил он и назвал имена десяти членов элиты, которым надлежало пройти в другую комнату для совещания. Среди них оказались все мужчины из моей семьи. Я встала, услышав, как задвигались остальные стулья. Должно быть, Коллин отпустил гостей.

Он перехватил мою руку. Я попыталась вырваться, но он лишь крепче сжал пальцы и дернул меня к себе, властно обняв за талию. Все смотрели на нас. Сил сопротивляться не осталось, меня пронзило полное онемение.

— Нора проводит тебя.

Маленькая ладонь Норы проскользнула под мой локоть. Я безропотно позволила увести себя. С каждым шагом элита кланялась нам, точнее мне. Нора аккуратно обошла лужу крови на паркете. Это единственное, что я запомнила по пути в комнату. Убаюкивающий, мягкий голос Норы доносился как сквозь вату, точно так же она, наверное, успокаивала своих перепуганных детей.

В конце концов мы устроились в уютной, утопленной в пол зоне отдыха. Я уставилась на картину, где была изображена женщина в белоснежных одеждах. В ней сквозили чистота и невинность, которые я только что навсегда потеряла.

— Чай. Как я люблю, — услышала я тихий приказ Норы.

Тяжелые шаги слуги удалились. Через несколько минут, а может, и часов, в моих руках очутилась теплая чашка.

— Как? — спросила я, и собственный голос показался мне чужим и надломленным.

Нора наклонилась ближе:

— Что «как»?

— Как они убили его, даже не прикоснувшись?

— У всех РАЗУМов есть встроенная смертельная доза гемотоксина. Он мгновенно расщепляет кровь. Так иллумы могут ликвидировать…

— Убивать, — резко выплюнула я. — Вы все повторяете это «ликвидировать», будто речь о чем-то другом. Человек мертв. Коллин убил его.

Нора даже не моргнула.

— Хорошо, убивать.

Я не могла смотреть на нее. В ее сапфировых глазах мне виделось отражение Коллина. Вместо этого я перевела взгляд на мужчину с картины. Его прижатая к сердцу ладонь оказалась багрово-красной. Кровь на руках? Совсем как у Коллина. Как он мог? Я ведь думала… так хотела верить в его человечность.

Я судорожно вздохнула.

— Я хочу уйти.

— Тебе придется дождаться возвращения Коллина, — ответила Нора.

Я ненавидела это правило, но спорить не стала. Здесь, наверху, у меня не было никаких прав. Они забрали все.

Я сидела неподвижно, крошечными глотками отпивая чай. Он обжигал горло с какой-то яростной силой, а в нос ударил отчетливый запах алкоголя. Кто-то щедро плеснул его в мою чашку. И я приветствовала эту жгучую боль, делая глоток за глотком, словно алкоголь мог выжечь из памяти вид кровавой лужи. Крови, что теперь пятнала мою душу. Крови, которой Коллин безжалостно перечеркнул мою жизнь.

Не знаю, сколько тянулось это молчание, но тишину нарушили шаги и голоса. В комнату вошли Коллин и Филипп, а следом за ними Грегори, все еще в синем костюме. Мы с Коллином столкнулись взглядами. Он отделился от Филиппа и подошел вплотную. Я осталась сидеть. Тогда он опустился на край стола прямо перед моим лицом и протянул руку, намереваясь коснуться меня. Я резко отшатнулась в сторону Норы, и его ладонь бессильно упала.

— Оставьте нас, — скомандовал он.

Филипп и Нора начали подниматься.

— Нет, — взмолилась я, и все замерли.

— Эмелин… — глухо произнес Коллин. Его напускное спокойствие окончательно разрушило мою выдержку. — Послушай, я…

— Что ты? — выкрикнула я, резко поворачиваясь к нему. — Убил человека? Использовал меня? Подставил Грегори, который виноват лишь в том, что я надела синее платье? Допросил Скворцов и причинил им боль?!

Я резко вскочила, расплескав остатки остывшего чая на юбку. Но мне было плевать. Пусть это платье катится к черту, как и все остальное, что во мне уничтожили.

— Я возвращаюсь к себе.

— Тебе лучше остаться здесь на ночь, — мягко предложила Нора. — Чтобы не быть одной.

Я не могла. Я наотрез отказывалась оставаться в их проклятых облаках. Сделав шаг к выходу, я тут же наткнулась на руку Коллина, который крепко перехватил мое запястье.

— Прости меня, — едва слышно прошептал он. — Эмелин, пожалуйста…

Я краем глаза заметила, как напряглись остальные от этого его «пожалуйста», но мне уже было абсолютно все равно.

— За какую именно часть? — спросила я. — За что конкретно я должна простить тебя на этот раз?

Коллин помедлил, его потемневший взгляд отчаянно искал мой:

— За то, что причинил тебе боль.

— Неверно, — прорычала я. — Я думала, ты не настолько глуп, чтобы просить о чем-то недостижимом. — Я вырвала руку, и чашка с глухим стуком упала на ковер. — Удивительно, но ты оказался круглым дураком.

— Он активно работал против иллумов.