Я смотрю на него и чувствую, как внутри разливается тепло. Когда-то я мечтала услышать от него совсем другие слова — что я ему нужна, что он хочет быть со мной, что не собирается отпускать меня. Теперь он спрашивает, уверена ли я в собственном решении, и я понимаю, насколько важна для меня эта разница.

— Я хочу жить с тобой, Марат. Но не потому, что мне нужно доказать тебе свои чувства. Я хочу просыпаться рядом с тобой, завтракать вместе, рассказывать тебе, как прошёл день, и иногда ругаться из-за того, что ты оставил чашку не там, где она должна стоять.

— У меня есть подозрение, что чашки станут главной проблемой наших отношений.

— Не исключено. Я человек принципиальный.

Он притягивает меня к себе и целует. Я обнимаю его за шею, улыбаюсь прямо в поцелуй и чувствую, как напряжение, которое я даже не замечала, постепенно отпускает. Марат прижимает меня к себе чуть крепче, но не пытается превратить этот момент в торжественное событие. Мы просто сидим рядом, смеёмся над тем, что я привезла продукты раньше, чем согласовала переезд, и обсуждаем, когда лучше перевезти вещи.

— В следующие выходные? — предлагает он.

— Думаю, да. Мне нужно разобрать шкаф, упаковать книги и понять, сколько у меня вообще вещей.

— Сколько книг?

— Не начинай.

— Я всего лишь спросил.

— Ты спросил так, будто собираешься заказать грузовик.

— Если понадобится грузовик, я его закажу.

— А если понадобится два?

— Алина, я занимаюсь строительством. Меня трудно напугать коробками.

— Отлично. Тогда ты отвечаешь за транспортировку, а я — за то, чтобы в процессе ты не выбросил ничего важного.

— Я даже не собирался.

— Вот и прекрасно. Потому что я могу простить многое, но не выброшенную книгу.

Он целует меня в висок и говорит, что уже понял, с кем связывается. Я отвечаю, что предупреждала, и мы переходим к обсуждению более практических вопросов. Выясняется, что часть моих вещей можно перевезти за один раз, а для книг придётся выделить отдельные коробки. Марат предлагает освободить несколько полок в кабинете, чтобы я мог устроить там своё рабочее место, и я сразу начинаю представлять, как расставлю книги и организую пространство. Мне приятно, что он не просто выделяет мне место в своей квартире, а действительно думает о том, как сделать её удобной для нас обоих.

В следующие дни я постепенно разбираю вещи. Оказывается, человек способен накопить невероятное количество предметов, даже если ему кажется, что он живёт довольно скромно. Откуда у меня три одинаковые кружки, два зарядных устройства неизвестного происхождения и футболка, которую я не надевал со времён, когда считал её вполне приличной, — загадка, достойная отдельного расследования. Марат периодически интересуется, как продвигается подготовка, и каждый раз получает подробный отчёт о коробках, пакетах и моём стремительно ухудшающемся отношении к вещам, которые я когда-то зачем-то купил.

В пятницу вечером он приезжает ко мне помочь с упаковкой книг. Я сначала возражаю, потому что не хочу превращать его в бесплатную рабочую силу, но Марат напоминает, что это и его переезд тоже. Приходится признать, что спорить с такой логикой бессмысленно.

Мы сидим на полу среди коробок. Я сортирую книги, он подписывает упаковки, и в какой-то момент я замечаю, что он внимательно рассматривает одну из моих старых тетрадей.

— Что это?

— Не трогай. Там мои записи.

— Я не собирался читать.

— Ты держишь её так, будто пытаешься разгадать государственную тайну.

— Я просто удивился, сколько у тебя всего.

— Это только книги и рабочие материалы. Если ты когда-нибудь доберёшься до моих заметок, тебе понадобится отпуск.

— Теперь мне хочется посмотреть ещё сильнее.

— Вот поэтому тебе туда нельзя.

Он смеётся, откладывает тетрадь в отдельную коробку и помогает мне упаковать оставшиеся книги. Мы работаем несколько часов, иногда отвлекаясь на разговоры, и я вдруг понимаю, что мне нравится даже это. Не только то, что он рядом, а то, что мы можем заниматься скучными делами и при этом не чувствовать, будто теряем драгоценное время. Раньше мне казалось, что отношения должны постоянно подтверждаться яркими событиями. Теперь я начинаю понимать: иногда самое важное происходит именно тогда, когда вы вместе складываете книги в коробку и спорите, стоит ли подписывать её словом «литература» или лучше указать конкретную категорию.

В субботу утром Марат приезжает за последними вещами. Мы перевозим коробки, сумки и мой небольшой рабочий стол, который он настоял оставить, хотя в его кабинете уже есть большой письменный стол.

— Мне нужно своё место, — объясняю я, когда он с удивлением смотрит на эту конструкцию.

— Я не возражаю. Просто не уверен, что у нас хватит места для ещё одного стола.

— У нас?

Он на секунду замирает, а потом улыбается.

— У нас.

Одно короткое слово, и я чувствую, как внутри что-то тихо переворачивается. Не потому, что теперь квартира юридически стала нашей, а потому, что он уже говорит о ней именно так. Я не гость, которому разрешили остаться. Не временное дополнение к его жизни. Я человек, с которым он собирается делить пространство, время и повседневность.

К обеду почти все вещи оказываются на месте. Почти — потому что книги занимают гораздо больше полок, чем мы рассчитывали, а коробка с надписью «разобрать позже» подозрительно напоминает мне о том, что некоторые решения я предпочитаю откладывать до лучших времён. Марат смотрит на растущую стопку и качает головой.

— Ты уверен, что все они тебе нужны? — спрашивает он.

— Разумеется.

— Ты прочитал каждую?

— Не обязательно читать книгу, чтобы понимать, что она нужна.

— Это очень удобная позиция.

— Я человек с принципами, мы уже выяснили.

Он поднимает руки в знак капитуляции и помогает мне расставить оставшиеся тома. Потом мы вместе готовим обед. Я режу овощи, Марат занимается основным блюдом, и мы умудряемся поспорить о том, сколько соли нужно добавлять. В какой-то момент он пробует соус и смотрит на меня с таким выражением, будто собирается вынести окончательный вердикт.

— Что? — спрашиваю я.

— Ничего. Думаю.

— Это опасное занятие. Лучше прекрати.

— Я думаю, что мы справимся.

Я откладываю нож.

— С чем именно?

— С совместной жизнью. С книгами, столами, солью и всем остальным.

Я улыбаюсь, но не сразу отвечаю. Потом подхожу к нему и обнимаю за талию.

— Думаю, справимся. Главное — не пытаться всё время быть правыми.

— Это ты сейчас мне говоришь?

— Нам обоим. Но если тебе так спокойнее, можешь считать, что преимущественно тебе.

Он смеётся и целует меня. Я отвечаю на поцелуй, а потом напоминаю, что у нас на плите обед, и если он действительно хочет доказать свою готовность к совместной жизни, то должен научиться вовремя отвлекаться от романтики ради кулинарной безопасности.

Вечером, когда коробки наконец перестают мешать проходу, я принимаю душ, надеваю домашнюю одежду и возвращаюсь в спальню. Марат уже лежит в кровати, читает что-то на планшете. Увидев меня, он откладывает устройство и протягивает руку.

— Иди сюда.

Я забираюсь под одеяло и устраиваюсь рядом. Некоторое время мы молчим. За окном шумит город, в соседней квартире кто-то двигает мебель, и я с удивлением понимаю, что больше не воспринимаю эти звуки как фон чужой жизни. Теперь это просто наш вечер, в нашем доме, после обычного утомительного дня.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Марат.

Я прислушиваюсь к себе. Усталость есть, конечно. Ещё есть лёгкое волнение, потому что всё новое, даже если человек рядом знаком мне лучше многих. Но страха, что завтра он передумает, что я окажусь лишним или что мне придётся снова собирать вещи, нет.

— Хорошо, — отвечаю я. — Немного непривычно.

— Если захочешь что-то изменить, скажи.

— Обязательно. И ты тоже говори. Я не умею читать мысли, несмотря на все свои таланты.