В ресторан я прихожу вовремя. Марат уже ждёт меня за столиком, и, когда я подхожу, он встаёт, отодвигает стул и целует меня в щёку. Всё выглядит естественно, почти привычно, но я замечаю, что он внимательно следит за моей реакцией, словно всё ещё боится сделать что-то не так. Мне хочется сказать ему, что я не хрустальная ваза и не рассыплюсь от одного неловкого движения, но, с другой стороны, его осторожность мне приятна. Раньше он слишком часто полагался на собственную уверенность, а теперь хотя бы оставляет место для моих желаний.

— Ну что, — говорю я, устраиваясь за столиком, — слово на букву «к» уже прозвучало?

— Нет.

— Прекрасно. Значит, вечер начался успешно.

— Я рад, что мои старания оценили.

— Пока оценили только начало. Не расслабляйся.

Он смеётся, и мы заказываем ужин. Первые полчаса проходят легко: мы обсуждаем фильмы, книги, какие-то новости из жизни знакомых, вспоминаем забавные случаи. Марат рассказывает, как однажды на совещании его финансовый директор двадцать минут доказывал необходимость сократить расходы, а потом предложил купить новую дорогую систему для контроля расходов. Я смеюсь так, что едва не проливаю воду, и признаюсь, что у нас в компании тоже хватает людей, способных сначала создать проблему, а потом героически предложить решение.

Мне нравится слушать его. Нравится видеть, как он улыбается, когда я подхватываю шутку, как оживляется, рассказывая историю, и как иногда замолкает, чтобы дать мне договорить. Всё это знакомо, но сейчас я замечаю детали, на которые раньше не обращала внимания. Возможно, потому, что тогда слишком сильно старалась понять, нравлюсь ли я ему, чего он ждёт от меня и не испорчу ли всё одним неправильным вопросом. Теперь мне не нужно угадывать каждую секунду. Я могу просто сидеть напротив мужчины, который мне нравится, и получать удовольствие от вечера.

Когда приносят десерт, Марат с улыбкой смотрит на меня.

— Кажется, я выдержал испытание. Ни одного упоминания контракта.

— Не спеши. Вечер ещё не закончен.

— Ты собираешься устроить мне дополнительный экзамен?

— Я пока рассматриваю такую возможность.

Он смеётся, но затем становится серьёзнее и откладывает ложку.

— Алина, я хочу поговорить с тобой об одной вещи. И это действительно не связано с работой.

Я смотрю на него внимательнее. Его тон меняется не резко, но я понимаю, что он собирается сказать что-то важное. Внутри поднимается лёгкое напряжение, хотя я напоминаю себе, что не обязана заранее готовиться к плохим новостям. Мы договорились попробовать начать сначала, и если он хочет обсудить наши отношения, это вполне естественно.

— Я слушаю.

— Я много думал о том, что ты сказала мне в прошлый раз. О том, что тебе нужны не только слова, но и поступки. И ты права. Я не могу просто заявить, что теперь всё будет иначе, и ожидать, что ты поверишь мне на основании одного разговора.

Я молчу, позволяя ему продолжить.

— Я привык самостоятельно принимать решения. В работе это часто помогает, но в отношениях я, похоже, слишком долго считал, что если мне хорошо с человеком, то и ему должно быть достаточно. Я не задумывался о том, что для тебя происходящее может выглядеть совершенно иначе. Ты говорила, что хочешь определённости, а я воспринимал это как требование немедленно решить всю нашу жизнь. Хотя ты просила совсем не об этом.

— Да, — тихо отвечаю я. — Я не ждала, что ты через месяц знакомства предложишь мне переехать к тебе и заведёшь общий счёт. Я хотела знать, что мы оба хотим продолжать отношения и готовы вкладываться в них.

— Я понимаю это сейчас. И мне жаль, что тогда я не смог тебя услышать.

Я опускаю взгляд на стол. Мне приятно слышать его извинения, но одновременно я чувствую грусть оттого, сколько всего можно было избежать, если бы мы поговорили так раньше. Возможно, мы всё равно столкнулись бы с трудностями. Возможно, он всё равно оказался бы не готов к отношениям. Но хотя бы я не провела бы столько месяцев, пытаясь угадать, что происходит между нами, и убеждая себя, что нужно быть терпеливее, удобнее и спокойнее.

— Спасибо, что говоришь об этом, — произношу я. — Но я хочу, чтобы ты понимал одну вещь. Я не могу пообещать, что больше никогда не буду сомневаться. Мне понадобится время, чтобы снова тебе довериться. И иногда я буду вспоминать то, что произошло между нами. Не потому, что хочу упрекать тебя при каждом удобном случае, а потому, что это было частью моей жизни.

— Я не жду, что ты забудешь прошлое.

— Хорошо. Потому что я не хочу возвращаться к прежним отношениям, даже если в них были моменты, которые я до сих пор вспоминаю с теплом. Я хочу, чтобы у нас получилось что-то другое.

Марат протягивает руку через стол, и я сама вкладываю в неё свою ладонь.

— Я тоже хочу чего-то другого, — говорит он. — Хочу быть с тобой не только тогда, когда нам удобно встретиться. Хочу знать, что происходит в твоей жизни, участвовать в ней, обсуждать с тобой решения. И я хочу, чтобы ты могла рассчитывать на меня.

Я смотрю на него, пытаясь понять, насколько он уверен в собственных словах. Он не произносит громких обещаний, не говорит, что никогда не причинит мне боль и что теперь всё будет идеально. И это, пожалуй, правильно. Я не верю в отношения без конфликтов и разочарований. Я верю в то, что два человека могут учиться разговаривать друг с другом, признавать ошибки и не исчезать при первой же трудности.

— Тогда давай договоримся, — говорю я. — Если что-то не так, мы говорим об этом. Не копим обиды, не проверяем друг друга молчанием и не ждём, что второй человек сам догадается, в чём проблема.

— Согласен.

— И ещё. Если ты не уверен в чём-то, ты можешь сказать, что не уверен. Но не оставляй меня в ситуации, когда я должна сама решать, что ты имел в виду.

— Хорошо.

— А я постараюсь не делать выводов раньше времени и не считать каждую твою паузу признаком того, что ты передумал.

Он улыбается.

— Кажется, мы составили неплохой список правил.

— Не радуйся. Я ещё не внесла пункт о том, что мужчина обязан иногда признавать мою правоту без дополнительных доказательств.

— Это уже выходит за рамки разумных требований.

— Вот видишь, мы только начали, а ты уже нарушаешь договорённости.

Он смеётся, и я тоже. Напряжение постепенно уходит, оставляя после себя ощущение, что мы наконец обсудили то, что давно мешало нам двигаться дальше. Не решили всё раз и навсегда, не получили гарантии, что никогда больше не поссоримся, но хотя бы перестали делать вид, будто между нами ничего не произошло.

После ужина Марат предлагает прогуляться. Мы идём по тихой улице, разговариваем о пустяках, иногда замолкаем, и эти паузы больше не кажутся мне неловкими. Возле небольшого сквера он останавливается и поворачивается ко мне.

— Можно я тебя поцелую?

— Ты собираешься сделать это нашей традицией?

— Если тебе нравится.

Я улыбаюсь.

— Мне нравится, что ты спрашиваешь.

Он осторожно притягивает меня к себе и целует. Я отвечаю на поцелуй, обнимаю его за шею и на несколько секунд забываю обо всём, кроме его близости. Поцелуй получается долгим и нежным, но в какой-то момент я чувствую, как между нами снова возникает знакомое желание, которое невозможно спутать с дружеской симпатией. Марат касается моей щеки, я провожу пальцами по его волосам, и мне хочется остаться с ним наедине, без прохожих, машин и необходимости следить за временем.

Когда мы отстраняемся, он смотрит на меня с такой улыбкой, что я невольно смеюсь.

— Что? — спрашиваю я.

— Ничего. Просто я очень рад, что ты здесь.

— Я тоже. Но если ты собираешься говорить это после каждого поцелуя, нам понадобится дополнительный запас времени.

— Я могу придумать что-нибудь ещё.

— Например?

Он наклоняется к моему уху и шепчет что-то настолько неприличное для человека, который всего несколько минут назад рассуждал о взаимном уважении, что я сначала замираю, а потом начинаю смеяться.