— А если ничего?

— Тогда ты продолжишь жить. Ты же уже это умеешь.

Я киваю. Именно так. Я уже живу. Работаю, встречаюсь с друзьями, хожу в спортзал, читаю книги, иногда покупаю совершенно ненужные вещи и не испытываю при этом чувства, будто обязана немедленно стать лучшей версией себя. В моей жизни нет Марата, но в ней есть я. И это не утешительный приз, как мне когда-то казалось. Это вообще-то довольно неплохой результат.

Мы расходимся около девяти. Дома я переодеваюсь, умываюсь и собираюсь почитать перед сном. Телефон молчит, и я уже почти убеждаю себя, что разговор не состоится, когда на экране появляется сообщение.

«Я хотел бы встретиться завтра. Не в офисе. Если ты не против».

Я сажусь на край кровати и перечитываю фразу. Никаких объяснений, никаких обещаний, даже конкретного времени. Но я сама попросила его сначала разобраться в себе, поэтому было бы странно требовать, чтобы он прислал мне готовый доклад с выводами и приложением в виде презентации.

«Хорошо. Где и во сколько?»

Ответ приходит почти сразу.

«В семь вечера. Есть место, куда я хотел бы тебя пригласить. Пришлю адрес».

Через минуту появляется адрес ресторана в центре города. Я знаю это место по фотографиям: уютный зал, приглушённый свет, большие окна. Не самый пафосный ресторан, но и не то заведение, куда заходят только за кофе на вынос. Марат, разумеется, не стал бы приглашать меня в столовую с пластиковыми подносами, даже если бы хотел поговорить о судьбе человечества. У него есть определённые привычки, и некоторые из них, надо признать, довольно приятны.

Я отвечаю, что буду. Потом кладу телефон на тумбочку и долго смотрю на закрытую книгу. Читать уже не получается. Не потому, что я строю планы на вечер и выбираю платье, в котором он обязательно поймёт, что потерял. Мне не двадцать лет, а ещё я не собираюсь превращать собственный гардероб в инструмент психологического воздействия. Просто завтра мне предстоит разговор с человеком, который когда-то был для меня гораздо большим, чем начальник и любовник, и я не могу относиться к этому совершенно равнодушно.

В пятницу я работаю особенно сосредоточенно, словно от количества проверенных документов зависит не только судьба контракта, но и моя способность сохранять здравый смысл. К половине шестого всё запланированное сделано, замечания отправлены, а коллеги уже начинают расходиться. Я закрываю ноутбук, собираю вещи и только тогда позволяю себе подумать о вечере.

Выбираю тёмно-синее платье, которое давно не надевала, и простые серьги. Никаких попыток произвести впечатление — я даже не крашусь сильнее обычного. Мне хочется выглядеть хорошо, но прежде всего для себя. Если Марат заметит, что я ему нравлюсь, это будет приятным бонусом, а не главной целью вечера. По крайней мере, я очень стараюсь в это верить.

В ресторан приезжаю за пять минут до назначенного времени. Марат уже там. Он стоит у окна, разговаривая по телефону, и замечает меня почти сразу. На секунду задерживает взгляд, затем заканчивает разговор и убирает телефон в карман.

— Алина, — говорит он. — Рад, что ты пришла.

— Я обещала.

— Да. Но я всё равно рад.

Он не пытается меня обнять или поцеловать в щёку. Просто отодвигает стул и помогает устроиться за столиком. Я благодарна ему за эту осторожность, хотя вслух, конечно, не говорю. Между нами и без того достаточно вещей, которые можно неправильно понять.

Некоторое время мы обсуждаем обычные темы. Он спрашивает о моей работе, я рассказываю о проекте, над которым сейчас трудится моя команда. Марат внимательно слушает и задаёт вопросы, причём не формальные, а вполне конкретные. Видимо, он действительно интересуется тем, чем я занимаюсь, и это неожиданно приятно. Раньше я бы решила, что он просто ищет повод провести со мной больше времени. Теперь допускаю и другой вариант: возможно, ему действительно интересно разговаривать со мной, даже если из этого не следует никаких романтических перспектив.

Когда приносят еду, он откладывает приборы и смотрит на меня.

— Я много думал о нашем разговоре.

Я чуть крепче сжимаю ножку бокала, но тут же заставляю себя расслабить пальцы.

— И к каким выводам ты пришёл?

— К тому, что я действительно не понимал, насколько серьёзно ты относилась к нашим отношениям.

Я молчу. Это не совсем то, что мне хотелось бы услышать, но, по крайней мере, он не начинает с привычного «ты всё неправильно поняла».

— Я знал, что ты хочешь большего, — продолжает он. — Ты говорила об этом. Но я думал, что нам достаточно хорошо вместе и что со временем мы сами поймём, куда всё движется. Мне казалось, что если я не готов что-то обещать, то лучше ничего не обещать. Я не хотел тебя обманывать.

— А ты не думал, что отсутствие ответа — тоже ответ? — спрашиваю я.

— Думал. Но, видимо, не до конца.

— Марат, я не требовала от тебя гарантий на всю жизнь. Не просила кольцо, совместную ипотеку и расписание семейных ужинов на ближайшие двадцать лет. Я хотела понимать, что мы оба движемся в одну сторону. Пусть медленно, пусть с сомнениями, но вместе. А ты хотел, чтобы мы продолжали встречаться, пока тебе комфортно, и не задавали лишних вопросов о будущем.

Он не перебивает, и я продолжаю, потому что теперь, когда разговор наконец начался, мне важно сказать всё без привычных попыток сделать его удобнее для собеседника.

— Я не считаю тебя плохим человеком за то, что ты не был готов к отношениям. Ты имел право не хотеть того же, чего хотела я. Но у меня тоже было право уйти. И я ушла не для того, чтобы ты испугался потерять меня и побежал следом. Я ушла, потому что больше не могла оставаться в ситуации, где каждый хороший вечер заставлял меня надеяться, а каждое утро напоминало, что мы так и не договорились, кто мы друг другу.

Марат опускает взгляд на стол, затем снова смотрит на меня.

— Я понимаю.

— Сейчас понимаешь?

— Сейчас лучше, чем тогда.

Это честный ответ. Возможно, не такой, какого я ждала бы год назад, когда одно его признание могло заставить меня забыть все обиды. Но сегодня мне не нужно, чтобы он немедленно исправил прошлое. Мне нужно понять, способен ли он хотя бы увидеть его таким, каким оно было для меня.

— И зачем ты хотел поговорить? — спрашиваю я. — Только чтобы объяснить это?

Он на несколько секунд замолкает. Я вижу, что он подбирает слова, и впервые за долгое время не пытаюсь сделать это за него.

— Нет. Я хотел понять, есть ли у нас шанс начать сначала.

Я чувствую, как внутри что-то замирает. Не сердце, конечно, — оно продолжает работать исправно, хотя, судя по ощущениям, сейчас готово подать заявление на внеплановую премию. Я смотрю на Марата и не тороплюсь отвечать. Вот они, слова, которые я когда-то хотела услышать. Только теперь они не кажутся волшебным решением всех проблем.

— Что для тебя значит «начать сначала»? — спрашиваю я.

— Попробовать быть вместе. Не возвращаться к тому, что было раньше.

— Ты хочешь отношений со мной?

— Да.

Ответ звучит быстро, почти без колебаний, и именно поэтому я не спешу радоваться. Я слишком хорошо знаю, что одного слова недостаточно. Но впервые за долгое время Марат не уходит от прямого вопроса.

— Почему сейчас? — спрашиваю я.

Он долго смотрит на меня, и в его взгляде нет привычной уверенности человека, который всегда знает, как повернуть разговор в нужную сторону.

— Потому что за этот год я понял, что мне тебя не хватает. Сначала я думал, что просто привык к тебе. Потом решил, что мне не хватает нашего общения, твоего характера, того, как ты споришь со мной и не соглашаешься только потому, что я занимаю более высокую должность. Я пытался убедить себя, что это пройдёт. Но время шло, а я всё равно вспоминал тебя. И когда увидел тебя на той встрече, понял, что ничего не прошло.

Я опускаю глаза на бокал. Мне хочется верить ему, и это желание пугает сильнее, чем любые его прежние сомнения. Ведь если он действительно скучал, если всё это время думал обо мне, то почему ему понадобился целый год, чтобы сказать простые слова? И главное — почему я должна быть уверена, что теперь всё будет иначе?