В реальности всё гораздо прозаичнее. Я сижу за компьютером, проверяю очередную таблицу и ловлю себя на том, что уже минут пять смотрю на одну и ту же ячейку. Если так пойдёт дальше, скоро смогу претендовать на звание самого внимательного специалиста компании — при условии, что внимательность оценивается по количеству времени, проведённому перед монитором.

С Маратом мы общаемся исключительно по работе. Он присылает замечания, я вношу исправления. Я отправляю документы, он подтверждает получение. Иногда мы встречаемся в коридоре, и тогда он здоровается со мной тем же спокойным тоном, что и с остальными сотрудниками. Никаких задержавшихся взглядов, никаких случайных прикосновений, никаких вопросов о том, как я спала и что собираюсь делать вечером.

Возможно, именно так и должно быть. Мы оба взрослые люди, каждый сделал свой выбор, и теперь остаётся вести себя прилично. Только почему-то от этой приличности мне хочется залезть под стол и там провести остаток рабочего дня.

В четверг я наконец открываю сайты с вакансиями и начинаю рассылать резюме. Делаю это осторожно, не сообщая коллегам о своих планах. Сначала проверяю требования, затем обновляю описание опыта, добавляю проекты, которыми занималась в последние месяцы. Работа у Марата многому меня научила, и было бы глупо отрицать это только потому, что сам руководитель оказался человеком, с которым я не смогла договориться о главном.

К вечеру у меня отправлено четыре отклика. Не бог весть какой подвиг, но уже что-то. Я закрываю вкладки и впервые за несколько дней чувствую не только грусть, но и небольшое удовлетворение. У меня есть профессия, опыт и вполне приличное резюме. Я не обязана оставаться там, где мне больно, только потому, что когда-то мне очень хотелось быть рядом с человеком, который там работает.

— Ты сегодня какая-то подозрительно деловая, — замечает Оксана, остановившись у моего стола. — Даже кофе не пьёшь.

Я смотрю на чашку. Кофе действительно остыл, потому что я забыла о нём сразу после первого глотка.

— Решила заняться карьерой.

— А раньше ты чем занималась?

— Преимущественно делала вид, что у меня всё под контролем.

Оксана садится на край свободного стула и внимательно меня рассматривает.

— Алина, что случилось?

Я хочу отшутиться, сказать, что ничего особенного, просто устала, но вдруг понимаю, что больше не хочу изображать безмятежность. По крайней мере, перед человеком, который и без моих признаний давно всё понял.

— Мы с Маратом не договорились, — отвечаю я.

— О чём?

— О том, чего хотим друг от друга.

Оксана не задаёт лишних вопросов, и я благодарна ей за это. В двух словах объясняю, что Марат не готов к серьёзным отношениям, а я не готова делать вид, будто мне достаточно того, что он может предложить. Подробности оставляю при себе. Не потому, что стесняюсь, а потому, что некоторые вещи слишком личные, чтобы обсуждать их между рабочим столом и кофемашиной.

— И ты решила уйти? — спрашивает она, когда я заканчиваю.

— Пока решила найти другое место. А потом уйти.

— Ты ведь понимаешь, что это не обязательно решит проблему?

— Какую именно?

— Ты всё равно будешь по нему скучать.

Я отвожу взгляд. Вот за что не люблю разумных людей: они портят даже самые убедительные планы одним коротким замечанием.

— Буду, — признаюсь я. — Но хотя бы не придётся видеть его каждый день и делать вид, что мне всё равно.

— А ты не пробовала с ним ещё раз поговорить?

— Оксана, мы уже поговорили. Он сказал, чего хочет. Я сказала, чего хочу я. Если я вернусь к этому разговору, то что изменится?

Она пожимает плечами.

— Не знаю. Может, он поймёт, что ты действительно уходишь.

— А если он передумает только потому, что я ухожу, это будет не совсем то, чего я хочу.

Произношу эти слова и сама удивляюсь, насколько уверенно они звучат. Внутри, конечно, всё устроено гораздо хуже. Какая-то часть меня с радостью услышала бы от Марата, что он не хочет меня терять и готов попробовать построить отношения. Я не стала внезапно мудрой женщиной, которая умеет отказаться от любимого мужчины без единого сожаления. Мне по-прежнему хочется, чтобы всё закончилось иначе.

Просто теперь я начинаю понимать, что нельзя построить отношения в одиночку, сколько бы терпения, нежности и понимания ты ни вложил.

— Ладно, — говорит Оксана. — Не буду тебя отговаривать. Но если тебе понадобится помощь с резюме или собеседованием, обращайся.

— Спасибо.

— И ещё. Если вдруг решишь напиться, сначала напиши мне. Я хотя бы прослежу, чтобы ты не отправила Марату сообщение на три экрана.

— Я не собираюсь напиваться.

— Конечно. А я не собираюсь проверять твой телефон, когда ты начнёшь рассказывать, что он был самым лучшим мужчиной в твоей жизни.

Я смеюсь — впервые за день по-настоящему, без необходимости убеждать себя, что всё в порядке. Оксана тоже улыбается, а потом возвращается к своим делам, оставив меня с неожиданно тёплым ощущением, что даже в самые неприятные моменты жизни рядом могут оказаться люди, которые не требуют от тебя немедленно стать сильной.

Первое собеседование назначают на следующую неделю. Компания занимается тем же направлением, что и фирма Марата, но работает в меньшем масштабе. Вакансия меня заинтересовала, условия выглядят достойно, а обязанности почти полностью совпадают с тем, чем я занимаюсь сейчас.

Я готовлюсь серьёзно. Перечитываю описание проектов, вспоминаю, какие задачи решала самостоятельно, записываю вопросы, которые хочу задать работодателю. В какой-то момент ловлю себя на том, что впервые за долгое время думаю о будущем без привязки к Марату. Не о том, встречу ли его вечером, не о том, почему он сегодня не написал, и не о том, что означал его взгляд в коридоре.

Просто о работе. О деньгах. О том, что я умею и чего хочу добиться.

Ощущение непривычное, но приятное.

В пятницу вечером Марат вызывает меня к себе.

Я узнаю об этом из короткого сообщения, которое приходит, когда я уже собираюсь домой.

«Зайди ко мне перед уходом. Нужно обсудить сроки по проекту».

Ничего необычного. По проекту действительно есть вопросы, и я не могу позволить себе начать избегать руководителя только потому, что мы больше не целуемся. Хотя, если подумать, именно это и приходится делать: отделять личное от рабочего, не смешивать собственные чувства с обязанностями и не превращать каждый разговор в проверку на прочность.

Я беру папку с документами и иду к его кабинету.

Марат сидит за столом, изучает распечатки. Когда я вхожу, поднимает голову и указывает на кресло напротив.

— Садись, пожалуйста.

Я сажусь и кладу перед ним папку.

— Здесь обновлённый график. Если согласуем корректировки сегодня, команда успеет подготовить всё к понедельнику.

Он просматривает документы, задаёт несколько вопросов, и мы спокойно обсуждаем сроки. Я отвечаю по существу, объясняю, где могут возникнуть сложности, предлагаю вариант решения. Марат слушает внимательно, как всегда, и в какой-то момент я почти забываю, что ещё недавно мы сидели рядом на его диване, а я надеялась, что однажды он назовёт меня своей девушкой.

Почти.

— Хорошо, — говорит он, закрывая папку. — Сделай так. И пришли мне итоговую версию утром.

— Хорошо.

Я встаю, собираясь уходить, но он произносит:

— Алина, подожди.

Я останавливаюсь.

Марат некоторое время смотрит на меня, словно подбирает слова. Впервые за последние дни я вижу в его лице не привычную уверенность, а что-то другое — напряжение, которое он не успел спрятать.

— Ты меня избегаешь?

Вопрос настолько неожиданный, что я даже не сразу нахожу ответ.

— Я работаю, Марат.

— Я вижу. Ты отлично работаешь. Но раньше ты могла зайти ко мне просто так, поговорить. Теперь общаешься со мной только по делу.

Я едва удерживаюсь от улыбки. Не потому, что мне смешно, а потому, что ситуация кажется почти издевательской. Он хотел отношений без обязательств, я отказалась, а теперь его удивляет, что я перестала вести себя так, будто между нами всё по-прежнему.