Кейд внезапно рванулся в цепях, щелкая зубами в воздухе, пока Квинн толкала Алленвейл ближе к нему.

— Поговори с Лисандром! — быстро выпалил я. — Наша вражда с ним, а не с этой женщиной! Она тебе нужна. Она твоя улика. Отвези ее к Лисандру и давайте выложим все карты на стол. Завязывай с играми. Ты доказал свою силу. Дай мне помочь тебе разобраться с Орфосом!

Хоть что-то, что выиграет для Алленвейл еще немного ебаного времени. Хоть что-то, что вытащит нас четверых из этой проклятой душегубки.

— Завязать с играми? Я завяжу, как только ты докажешь, что способен сделать то, что реально необходимо. — Его взгляд сместился на Пендрагон, зажатую Ларисой в окружении Кровавых стражей. — А пока нашему Кейду нужно пожрать. Я обязан бедняге хотя бы этим за его преданность. Но я буду милосерден. Дам тебе выбор: эта предательница или твоя спутница.

Время замерло. Тео рвался в руках стражников, глаза дикие. Я чувствовал на себе яростный взгляд Пендрагон. «Только попробуй выбрать меня!» — вопил ее взор. Она выкручивалась в руках Ларисы, пытаясь вырваться.

Виктор развел костлявые руки:

— Выбирай, племянничек. Наш дорогой Кейд голодает с каждой секундой всё сильнее.

— Чего ты реально хочешь, Виктор? — закричал я, и голос эхом отбился от стен обеденного зала. — Власти? Верности? Чтобы я склонил голову еще ниже? Просто скажи, чего ты хочешь, и не втягивай их!

Цепи Кейда зазвенели. Зараженный высокородный брызгал слюной в предвкушении, когда Квинн толкала Алленвейл еще на шаг ближе. Глаза Пендрагон въелись в меня — широкие, умоляющие придумать хоть какой-то выход ради нас всех.

Улыбка Виктора угасла, и он поднялся на ноги:

— Хочешь знать, чего я хочу? Тогда хватит игр. Покажи им, кто ты есть на самом деле. Перекинься. Прямо здесь и прямо сейчас.

Я сжал кулаки:

— Я не могу. Я же сказал: дракона больше нет.

Я не смел встретиться взглядом с Пендрагон. Не дерзал. Глубоко внутри нечто шевельнулось — чешуя блеснула, когти защелкали.

Виктор оскалился:

— Ты врешь самому себе, парень. Я вижу этот отблеск за твоими глазами. А теперь перекидывайся. Перекинься и лети в Вейлмар. Оберни этот зараженный город огнем и выжги его дотла.

Я уставился на него, пока до меня стремительно доходила суть:

— Так вот что ты затеял. Очистить Вейлмар? Ты хочешь не очистить город, а вырезать его. Благодаря Авари сильнейшие высокородные Королевства собрались сегодня в городе. Ты хочешь не остановить чуму, ты хочешь уничтожить своих врагов!

Гул прошел по залу, когда до остальных высокородных дошло, к чему именно меня принуждает Виктор. Очевидно, он не делился своим планом до того, как заставил их исполнять его волю.

— Молчать! — зарычал он. Зал затих. Он посмотрел на меня сверху вниз: — Пусть Вейлмар сдохнет сегодня ночью, и Дом Дракхарроу восстанет из пепла, чтобы построить Новую Санграту. Студенты Кровавого Крыла встанут во главе. Армия Чистой Крови на службе правого дела. Маркус и Кэтрин стали вестниками нового рассвета, но этот процесс запустил я. Инфекция уже зреет в стенах города. Авари сидят там, самодовольные индюки. Один сполох пламени — и их род прервется.

Их род? Но Кейдж-то здесь — насколько я знал, он оставался в Кровавом Крыле. Или дядя знал то, чего не знал я? Кейдж ушел в город? Если дядя прокрутит это, Авари правда вымрут?

— Ты хочешь, чтобы я испепелил целый город невинных людей и свалил всё на вспышку болезни? — крикнул я. — Даже ты не можешь быть настолько конченым!

— Я хочу, чтобы ты исполнял мои приказы! — рявкнул Виктор. — Мое терпение лопнуло. Если ты откажешься подчиниться мне сегодня, я клянусь, племянничек: я уничтожу каждого человека, который был тебе дорог. Не только твою девку, но и твоего кузена. И твою мать. — Он подался вперед с жестокой ухмылкой: — Твою жалкую мать-предательницу, которую я держал в живых только ради тебя. Твоих друзей. Каждого, кто проявлял к тебе хоть каплю доброты. Все сдохнут в диких муках. Предупреждаю тебя: мой предел настал. Ты сделаешь так, как я велю!

Я вздрогнул:

— Почему бы тебе самому этого не сделать? Мы оба знаем, на что ты способен. Или ты слишком труслив?

Виктор зашипел.

Голос профессора Алленвейл прорезал гул, сжатый от ужаса:

— Блейк, пожалуйста! Сдайся. Я не совсем понимаю, что тут происходит, но пусть он убьет меня, если надо! Лучше я, чем целый город!

— Она сдохнет, да. — Глаза Виктора не сходили с меня, не удостоив Алленвейл даже взгляда. — Все они сдохнут. Сначала она, потом твоя рождённая мором шлюха. Девчонка бесполезна для тебя теперь, когда у нее нет дракона. Ее сердце слабо. Она тянет тебя назад, теперь я это вижу. Без нее ты станешь тем, кем и должен был стать. Без милосердия и сожалений. Ты будешь править рядом со мной — наследник своего настоящего отца.

Я сжал зубы при упоминании отца.

— А теперь перекидывайся. Стань драконом, которым тебе суждено быть, — велел Виктор. — Солдатом моей правой руки. Твое пламя — по моему приказу.

Внутри сердце колотилось как бешеное:

— Я не стану сжигать Вейлмар, — медленно выговорил я. — Я не стану твоим чудовищем.

Виктор посмотрел на меня сверху вниз:

— Что ж, тогда начнем с огня поменьше. — Он щелкнул пальцами, и Квинн с жестокой силой толкнула Алленвейл прямо в лапы Кейду.

Профессор закричала. Цепи Кейда зазвенели, и он сцапал её, впиваясь зубами глубоко в плоть её плеча.

Я закричал, слыша, как Пендрагон и Тео орут то же самое, но крики боли и ужаса Алленвейл заглушили нас всех. Кейд сшиб её на пол, терзая рану точно пес, рвущий шею птице. Багрянец затопил фиолетовый бархат её пальто. Меня затошнило, когда я смотрел, как её медленно пожирают.

Высокородный, говоришь? Мягкокровный, скорее. Ты будешь беспомощно стоять, пока твоя пара дрожит в чужих лапах?

Перехватило дыхание. Вораго?

Я ждал, высокородный. Ждал, чтобы попробовать твой костный мозг. Ждал, чтобы оценить твою цену. И все же ты позволяешь падали пировать твоей парой, пока сам торгуешься с тиранами.

Красный зверь, которого я считал мертвым, врезался в мои ребра, сотрясая прутья клетки, и я ахнул: Ты жив. Ты, сука, соврал мне!

Раскатистый смешок: Я предлагал освобождение нам обоим. Никто тебя не заставлял. Ты сам произнес эти слова.

Я вспомнил свои слова: «Старший сжигает, а младший растворяется». Холод пролился по телу. Что ты, блядь, со мной сделал?

Кейд продолжал жрать, звуки стояли влажные и чавкающие. Алленвейл еще не умерла. Ее вопли агонии выносить было невыносимо.

Я не дам ей умереть. Но я не стану уничтожать город — я не могу. Те люди невинны. Это станет бойней.

Она твоя пара. Она моя всадница. У тебя нет выбора.

Она не твоя! Ты — не я. Тебя вообще не должно здесь быть! — Я тяжело вдохнул, ощущая вкус железа во рту, балансируя на грани.

Хватит! — прошипел Вораго. — Если ты не станешь защищать то, что принадлежит нам, это сделаю я.

Чешуя взвилась по моим рукам, точно приливная волна. Я закричал, когда кости треснули и вытянулись, а когти рванули кожу наружу. Вопли ужаса эхом отбились от стен, пока я рос и перекидывался. Кровавые стражи шарахнулись прочь.

Глаза Виктора вспыхнули, и он рванул с молниеносной скоростью. В одну секунду он стоял на помосте, в следующую — возник у бока Пендрагон, впиваясь пальцами в мягкую плоть ее рук. Старый ублюдок не рисковал.

Глаза Пендрагон расширились от неверия, пока мое тело менялось и трансформировалось:

— Блейк?

— Прости, — выговорил я, а затем моя челюсть с треском распахнулась, превращаясь в пасть из красной чешуи и белых клыков. Позвоночник выгнулся, взрываясь рядами алых пластин. Крылья рванули из плеч, врезаясь в люстры и выбивая оконные рамы силой ветра. Я боролся за контроль, цепляясь за поток силы, бурливший в венах. Но Вораго смёл мою волю. Мое сознание беспомощно повисло в его хватке.