— Ты не можешь! — побагровел Ремигий.

— Еще как могу, — уверила его Лета. — Это ты лихоимством занялся Ремигий. Не пойму я, что ты задумал. Честных мастеров хочешь разорить? Так я найду на тебя управу. До префекта претория дойду, если понадобится. А приведешь сюда костоломов, пожалеешь. Я тебя в суды затаскаю.

— Эта баба спятила, — Ремигий с достоинством встал и протолкался на улицу, провожаемый ненавидящими взглядами мастеров.

— Прощения просим, хозяйка, — вперед вышел стекольщик. — Слова тебе обидные сказали в прошлый раз. А ты вот какая… За нас, значит… Прости!

— Бог простит, — сказала Лета. — Пока моего брата нет в Городе, долг патрона на мне и на моем отце. Эти деньги будут зачтены в счет поставок. У кого поставок не было — кусками отдадите, до конца года. Сами видели, мне тоже платить надо.

— Да, регина, — поклонились мастера. — Все вернем. Голодать будем, но вернем. Благодарствуем. Храни тебя господь.

Мастера вышли, гомоня, а Лета села за стол, улыбаясь дурацкой мечтательной улыбкой. Фауста не выдержала и закричала, давясь слезами:

— Да ты чего улыбаешься, ослица тупоумная? Мы все с себя сняли! Все! Нищенки теперь. На улицу выйти не в чем. Почему нельзя было до конца года потянуть? Ты ведь могла!

— Могла, — вымученно усмехнулась Лета. — Я в своем праве. Только вот, сестра, за этих людей нужно заплатить именно сегодня. Именно так, как мы заплатили. Мы должны были с себя прилюдно последнее снять. Поняла?

— Нет! — замотала головой Фауста. — Не поняла.

— Тогда это ты ослица, — фыркнула Лета. — Иди работай. Сегодняшнюю адверсарию из большой пекарни принесли. Она сам себя не проверит.

Следующие пару дней Лета чувствовала себя так, словно вытолкнула, наконец, телегу из колеи. Дела пошли сами собой, почти так же, как это было при Марке.

В тот день она пошла к столярам. Там заканчивали еще одно чудо — шкаф для сенаторского семейства. Шкафы с дверцами, аrmarium, делали только для богачей, стоили они дорого.

— Что у вас, Мина? — спросила она, зайдя в мастерскую.

Небольшой сарай, пропахший деревом, маслом и смолами, стоял в глубине субуранских переулков, как водится, посреди наспех расчищенного пожарища.

— Заканчиваем, хозяйка, — поклонился мастер. Его сыновья, покрывающие дверцы резьбой, вскочили тоже. Они поглядывали испуганно. Слухи по Субуре шли самые дикие.

Лета придирчиво открыла и закрыла дверцы, заглянула внутрь. Какой аромат! На этот шкаф пошел ливанский кедр, потому и стоил он немыслимых денег. Нажала на полки, держатся крепко. Весь шкаф собран на клее и деревянных шипах. Лишь кое-где укреплен бронзовыми гвоздиками. Он невероятно тяжел. Его повезут восемь человек, предварительно обмотав тряпками. Если привередливый заказчик увидит царапины, непременно откажется.

— А потом что будете делать? — спросила она, вдоволь надышавшись ароматами кедра. — Есть заказы?

— Один есть, хозяйка, — ответил мастер. — Но нет нужного дерева. Ждем. Кедр — вещь редкая. Предложили дуб, но высокородная госпожа отказалась.

— Значит, пока стоять будете?

— Пока да, — поморщился столяр. — Что-то не подворачивается ничего.

— А дешевые шкафы можете делать? — резко повернулась к нему Лета. — Простое дерево, тонкое, без резьбы. Замки не нужны. Никаких ножек-львиных лап, никаких бронзовых накладок.

— Да кто такое купит? — растерялся мастер. — Все равно ведь недешево.

— Если не купят, я куплю, — уверила его Лета, в голове которой появилась многообещающая идея. — Сделай как можно дешевле и легче. И не такой большой. В три фута ширины, с двумя дверцами.

— Ла-адно, — столяр в изумлении почесал затылок. — С сенаторского заказа мы много зарабатываем, а тут… Если вещь дешевая, то и заработок невелик.

— Сделай, все равно ведь у тебя простой, — сказала Лета, и мастер покорно кивнул.

Первый результат она увидела через два дня. Четверо мастеров быстренько собрали из тонких досок деревянный ящик на квадратных ножках. Заднюю стенку сделали из плетеной лозы, а полки и вовсе — съемные, чего в шкафах для знати не было. Те монументальны, как колонна Траяна.

— Легче никак не получится, хозяйка, — развели руками мастера. — Работа плевая, нам ее даже делать зазорно. Тут денег стоят только петли, да и то подешевле взяли, железные.

— Хорошо-о, — заулыбалась Лета, обходя шкаф кругом. — Очень хорошо, Мина. А на сколько тут материала?

— На силикву с четвертью, — уверил ее мастер. — Дерево недорогое — сосна. Заднюю стенку нам корзинщики за день сплели. Петли готовые взяли. По чем продавать думаешь?

— По пять, — прикинула Лета. — Если в рассрочку на полгода, то шесть. По силикве в месяц отдавать будут.

— Неужто? — ошеломленно посмотрели на нее мастера. — Да мы тебе такого дерьма сколько хошь наделаем. Только продавай.

— Как закончите, привезите к термополию Криспа, — сказала Лета. — Там его все увидят. Рядом дом, где люди свои квартиры за деньги купили. У них серебро водится.

— Завтра и привезем, хозяйка, — уверили ее мастера. — Дверцы навесим, дерево маслом пропитаем и привезем.

Лета одобрительно кивнула и пошла к себе, в таберну. Ей приветственно кричали из окон, махали, и она отвечала. Сплетницы Спуска разнесли историю с похищением дочери Мириам по всем рынкам и термам. А это значило, что уже через пару дней о ней будет знать весь Рим. Хорошо это? Не слишком. Лета прекрасно это понимала, на примере брата видела. Как только ты поднимаешь голову, на нее тут же падает молот закона. Он забивает тебя назад, словно вылезшую шляпку гвоздя. Раз-другой власть стерпит, но если шальная баба из Субуры будет собирать народ и устраивать расправы, то очень быстро отправится к мужу на болота. Сентябрь ведь. Там вовсю летают голодные комары, а народ косит лихорадка.

В таберне ее ждали гости. Багровый от гнева Феликс, а рядом с ним — магистр Либерий, собственной персоной. Магистр пребывал в глубокой задумчивости, видимо, новости о происходящем в Субуре докатились до него совсем недавно.

— Господин, — приветливо улыбнулась Лета. — Я не знала, что вы придете. Вина?

— Пожалуй, — кивнул Либерий, и счетовод Дион побежал в термополий.

— Присаживайтесь, почтенные, — Лета радушно пригласила их в кабинет.

Либерий кусал губы. Он сделал ошибку, но не сразу понял это. Ему нужно было вызвать упрямую молодку к себе, но он поленился. Решил заодно проинспектировать работу пекарни и теперь сидел, как проситель.

— Дело к тебе, почтенная, — сказал Либерий. — Управляющий твой жалуется, что работать не даешь. Я к тебе по-доброму пришел. Если это окажется правдой, я твою пекарню и вовсе изъять могу. С огнем шутишь.

— Это ложь! — изумленно посмотрела на него Лета. — Когда я работу срывала?

— Денег не даешь, — уставил на нее палец Либерий. — А ему дрова закупать, зерно…

— Не пойму я, — захлопала глазами Лета. — Зерно и дрова я ему по описи передала. Чего ему еще нужно?

— Так они закончились! — заорал Феликс. — И ты это знаешь, баба!

— Не знаю, — хладнокровно заявила Лета. — Отчет предъяви. Ты прокуратор, я хозяйка. Потратил — покажи. Я считать умею. Сколько дров на одну посадку нужно, получше тебя знаю. Я в этой пекарне с малых лет. Где отчет, Феликс?

— Она имеет право требовать с тебя, — неохотно подтвердил Либерий.

— А зерно? — продолжил орать пекарь. — Я денег потребовал, чтобы зерна купить, а она не дает.

— У тебя зерно анноны, — хладнокровно заявила Лета. — Из него и пеки.

— А на продажу я из чего испеку? — голосил тот. — Тот в «хлебный дом» сдал. А жить? Жить-то с чего? Надо секундариус печь! Надо белый печь! А зерна нет.

— А я не обязана тебе зерно покупать, — скучающим голосом произнесла Лета. — Хочешь заработать, купи сам. Моя пекарня повинность перед анноной несет. Так я от нее не отказываюсь. Сдам хлебов, сколько надо. Я тысячу плебейских должна в счет штрафа. На него я зерна и дров привезу. А остальное — не обессудь. Нет у меня лишних денег. В нужде я.