— Ты не наследуешь, — покачал головой Марк. — Императорский фиск все заберет, если Онисим умрет. Заберет и передаст коллегии.

— А я? — обиделась Децима. — За что так со мной? А разве ты не можешь что-то сделать, Марк? Ты ведь пекарь, опекун Онисима перед законом.

— Я вообще ничего сделать не могу, — уверил ее Марк. — Мне запрещено отчуждать имущество или как-то его ухудшать. Даже сделку со мной воспримут, как злоупотребление правом опекуна.

— Ты не можешь… Я не могу, — заплакала Децима. — Хуже рабов живем. Даже своим не владеем. За что с нами так?

— Таков закон, — развел руками Марк. — Твой муж не оставил завещания, Децима. С ним все было бы по-другому. Поэтому выход у нас только один…

— Какой? — Децима подняла на него заплаканные глаза.

— Аренда, — ответил Марк. — Она права Онисима не нарушает. Я, как опекун твоего сына, имею право отдать его имущество третьему лицу на время, с достойной оплатой. Ты, как мать, имеешь право увезти его куда захочешь.

— А через девять лет его призовут исполнять повинность, — всхлипнула Децима.

— За девять лет многое может поменяться, — утешил ее Марк. — Я через пару недель проведу торги. Как раз весовщиков вразумят, наши пекари радоваться будут.

— Какие торги? — одновременно воскликнули Децима и Север.

— Объявим в коллегии, что пекарня сдается, — пояснил Марк. — Кто больше даст, тот и заберет. Осла, телегу, весы, хлебные формы и рабов продадим. На это мы право имеем.

— В Карфаген уедем, — мечтательно улыбнулся Север. — Там так хорошо. Тепло даже зимой. Сады и оливы… Я там людей епископа Августина бил… Ох, как я их бил… Ты бы знала, жена…

— Все бы тебе драться, неугомонный! — скорбно поджала губы Децима. — Хорошо сейчас в Субуре, спокойно. Даже пелагиане не буйствуют.

— Я и говорю, тоска, — согласился Север, подбрасывая на коленях Марцию. — Как Плеяды взойдут, в Карфаген поедем.

— Не поедете, — успокоил его Марк. — Ты едешь в Лептис Магна (2). Язык ливийцев знаешь?

— Знаю, конечно, — растерялся Север. — Я же в Карфагене рос. Разные племена по-своему говорят, но понять можно. А почему Лептис Магна?

— Надо, — ответил Марк.

Купец Мирон обжился в Риме вполне. И семья его уже тут прижилась. Жена трещит с кумушками из соседних окон, а дети гоняют камни по мостовой. Его африканский акцент изрядно резал в Субуре ухо, но тут и не такой люд селится. Рим многоголос. Сирийцы, греки и иудеи на каждом шагу. Греки из Салоник и Газы едва понимают друг друга. Слышна латынь испанская, галльская, африканская… Единый Рим разваливается давно, но его громадную тушу никак не растащат стаи гиен-варваров. Он еще держится.

Мирон зашел в таберну на Спуске. Тут его господин принимает просителей. Хозяйка Лета, старший нумерарий, в уголке кормит сына грудью. Старуха Фрина терпеливо ждет рядом. Она унесет малыша, когда госпожа закончит.

Хозяйка Фауста сидит за столом, перебрасывая костяшки на счетах. Перед ней лежат стопки адверсарий, из которых она переписывает цифры в огромный кодекс. Она рассеянно кивнула Мирону и защелкала дальше. Помощник нумерария Дион корпит над журналами-ордерами. Мирон, как узнал эту мудрость, сон потерял. Оказывается, если в две разных таблицы приход и расход занести, ни нуммия не потеряешь. Тоже хозяин Марк придумал.

Секунд, юноша четырнадцати лет, сидит на месте секретаря, охраняя вход в кабинет. Рядом с ним мнется какая-то тетка, и он втолковывает ей, как встать на довольствие в диаконии.

— Хозяин у себя? — спросил Мирон.

— Ждет тебя, — махнул Секунд и вернулся к женщине. — Смотри, почтенная. Видишь этот клочок? Я ходатайство пишу. Ты, мол, вдова с детьми. Бежала из Бетики от буйства вандалов. Идешь с ним к своему магистру вика. Он печать ставит и посылает к дьякону. Если они оба нужным сочтут, определят на довольствие. Но ты баба крепкая, тебя кормить долго не будут. Обживешься, придешь ко мне. Я скажу, где тебе на хлеб заработать.

— Спасибо, добрый господин, — поклонилась вдова. — И тебе, и господину Марку. Буду за вас бога молить.

Мирон закрыл за собой дверь кабинета и поклонился тоже. Он перед хозяином изрядно робел. В том, что африканской торговли касается, Мирон куда лучше разбирался. А вот в остальном… Мальчишкой несмышленым себя чувствовал.

Хозяин Марк показал на стул. Он римлянин без примеси пришлой крови. Невысок, но жилист и весьма силен, как все пекари. Лицо приятное, глаза умные и насмешливые. Волосы вьются, подрезаны надо лбом челкой. Он удивительно молод для той власти, что имеет. Считает цифры так, что Мирон, потомственный купец, только ахает. Ему бы такое разумение.

— Говори, — сказал хозяин. — Два месяца осталось, Мирон. Мы должны приехать так, чтобы все было готово. Ты со своими людьми плывешь через месяц. Мы — с Плеядами. Подготовишь все к нашему приезду.

— Много людей будет, господин? — спросил Мирон.

— Полсотни, — прикинул Марк. — Из епархии делегация пойдет, во главе с дьяконом Львом. С ними слуги и охрана.

— Мало, — отрезал Мирон. — Полсотни только одной стражи нужно. Иначе не вернемся оттуда. И доброй стражи, обученной. Не из босяков с кривыми копьями. Таких ливийцы верблюдами перетопчут.

— Полсотни, — согласно кивнул Марк. — Ты приготовишь к нашему приезду караван. Список потребного товара есть?

— Есть, хозяин, — Мирон с готовностью протянул таблицу.

— Посуда, стекло, железо, — бормотал Марк. — Железо — нет! Запрещено продавать варварам. Ткани синие, красные, пурпурные… Этих немного, хорошо… Украшения… Бронза… Годится.

— Дорого стоить будет, хозяин, — робко произнес Мирон. — Тут под тысячу солидов. Где взять столько. Или у тебя есть?

— Нет, — покачал головой Марк. — Откуда? Но у меня есть свои мастерские, Мирон. Ткани и посуда — мои собственные. Компаньоны подождут. Они за это хороший процент получат, а их семьи получат еду. Они уже согласны.

— А… ну раз так! — просветлел Мирон. — Но я бы все сразу не тащил. Опасно. Нужно устроить склад в Лептис Магна. Удобней места просто нет. Он к Гараме ближе всех. Надежный человек нужен.

— Есть такой, — кивнул Марк. — Вместе с тобой поедет. Ты будешь между Гарамой и Лептис Магна ходить. Он будет отвечать за товар.

— Из Лептис Магна до Гарамы месяц пути, господин, — пояснил Мирон, разложив на столе незатейливый чертеж. — Идем сначала на юг, до крепости Мизда, затем до крепости Маденсия (3). Это на Лимесе. Там заканчиваются владения августа. Оттуда в Гадамес. Это оазис в пустыне. А за ним — самый тяжелый путь. Там совсем воды не будет, до самой Гарамы.

— А дальше? — Марк показал южнее. — Дальше путь известен?

— Гараманты его знают, — уверенно кивнул Мирон. — Я слышал, он занимает еще два месяца. Пески заканчиваются, а за ними начинаются великие травяные равнины. Там нет дорог. Золото тащат откуда-то с запада племена эфиопов. Они торгуют им между собой. А когда они воюют, вся торговля встает.

— Угу, — задумался Марк, и тут хлопнула настежь открывшаяся дверь.

Купец, увидев гостей, втянул голову в плечи. Гладиаторы, личная стража рекса Субуры. Их боятся больше, чем демонов Преисподней. Жутковатые хари расплылись в улыбках. Полезли обниматься. Целуются! Мирон даже вспотел. Великий боже! Неужели они настолько близки?

— Достойные мужи, это Мирон, — показал Марк ну купца. — Он мой актор в Африке. Это Галл, примекирий стражи апостольского престола. Это Ахилл, Купидон и Гектор, деканы. Мирон говорит, трех десятков охраны мало будет. Нужно еще двадцать человек.

— Не успеем выучить, Марк, — засопел Галл. — Побойся ты бога! Из этих за полгода едва людей сделали. Не воинов! Людей!

— Никак? — Марк постучал пальцами по столу.

— Никак, — хором сказали гладиаторы. — Только если им аркбаллисту дать. Из этого дерьма даже слепой козопас выстрелит. Но у нас их всего две, у солдат купили. Это тебе не лук, разрешение понадобится на владение. Нас с таким оружием любой сотник на Лимесе до мослов объест. Да что там Лимес! Уже в порту за горло возьмут.