Удержалась и тут же спрыгнула, выхватывая меч. Аромат разложения забивал ноздри, а впереди виднелось движение.

— На месте, — выдохнул Валентин, не слишком грациозно спешиваясь. — Мертвяки впереди, окружают место ритуала. Я попытаюсь помешать некромантам, но с тварями…

— Мы разберемся, — Владимир спрыгнул с лошади и подошел к ним.

Позади него стояли дочь и сын, еще дальше спешивались подхватывающие щиты хольды.

Агата бросила взгляд вперед. Что-то загораживало путь дальше. Тропинка вела на, по-видимому, поляну — отсветы зеленого огня отражались от деревьев. Но прохода не было потому, что…

Клинок присмотрелась и поняла, что пройти мешали мертвецы с квадратными древними щитами, вставшие плечом к плечу, и, кажется, щитами еще и накрывшиеся. Там, за ними, виднелись высокие костяные воины наподобие того, который убил Сольвейг, и, за ними, двигалось что-то еще.

— Ублюдки! — выплюнул один из хольдов. — Черепаху пробить — это еще уметь надо…

— Ха, — отмахнулся Владимир, — смотрите сюда, любимцы Тура. За Каэль!

Рутен рванулся с места. Оружия при нем не имелось, брони тоже… Но она ему и не нужна была. Еще на бегу Владимир утратил человеческие очертания — и у стены щитов оттолкнулся от земли звериными лапами. Прыгнул — и обрушился на нежить сверху, проминая своим телом старые, не иначе как поддерживаемые магией, деревяшки.

Раздался утробный вой. Андрей, старший сын рутена, обернувшийся в длинного, нескладного прямоходящего волка с тонкими темными пластинами брони, бросился к отцу. Агата не стала слушать испуганные вскрики хольдов, не стала ждать, что будет дальше. Окунулась в свет, в глубины боевой медитации — и сорвалась с места, присоединяясь к рутенам.

Она отрубала вытянутые руки и выставленные ноги, захватывала топором щиты — и колола, рубила, уклонялась, расширяя брешь в рядах врага. Мир сузился до треска щитов, звона клинков, рычания и гортанных хольдских криков.

Рядом с хорошей скоростью пронесся вертящийся комок шерсти, из которого вылетали лапы и когти. Существо походя смахнуло противника, насевшего на Агату — и двинулось дальше. Клинок последовала за ним, блокируя и уклоняясь.

Щитники кончились. Теперь — просто твари, когти, руки, клинки…

Агата рубила, резала и кромсала, раздавая удары налево и направо. Кто-то достал до бедра, кто-то зацепил спину… Плевать. Рядом оказывались то мертвяки, то скелеты, то когтистые твари, непохожие на людей. Виднелись мечи и доспехи хольдов, появлялась шерсть и длинные, измененные руки…

В какой-то момент Клинок потерялась в водовороте битвы и после десятков шагов, уклонений и атак вдруг поняла, что рядом — пусто. Она Оглянулась и сообразила, что первая линия мертвяков осталось позади. Где-то там вздымались топоры хольдов, один из них оказался тут, рядом…

А еще ближе был сгусток злобы и ярости, весь покрытый шерстью… и сражающийся сразу с тремя костяными алебардистами. Вот только рвения и злобы было мало против умелого врага с лучшей дистанцией. На глазах Агаты диковинный зверь рванулся вперед, к ближайшему костяку. Но тот ловко ушел от атаки, еще и приложил зверя по лбу пяткой алебарды. Двое других взмахнули лезвия, атакуя синхронно, и живой едва-едва успел уйти от умертвий.

Клинок рыкнула и устремилась на помощь. Ближайший костяной воитель отвлекся, тут же развернувшись к ней. Алебарда начала разбег, но разбег предсказуемый. Агата отшатнулась и припала на колено, пропуская клинок над головой. Рванула в сторону и вперед, крутанувшись на ноге, и обрушила топорик на бедро противника. Хрустнула кость. Немертвый начал заваливаться набок, но добить его Агата не успела — вторая алебарда уже свистела в воздухе. Пришлось уходить, уклоняться, вновь уходить, теперь уже в сторону завалившегося костяка, искать момент обезглавить его, вновь уклоняться…

Алебарда вновь начала разгон — и в этот раз Агата уклоняться не стала. Опустилась еще глубже в боевую медитацию и, как следует оттолкнувшись от земли, прыгнула, пропуская лезвие под собой. Опускаясь вниз взмахнула мечом и топором, начисто отсекая одну из державших алебарду рук. Просунулась вперед — и направила клинок в узкое место над тазом, туда, где толстый позвоночник не защищало ничего. Меч, окутанный светлым сиянием, вошел куда надо, перерубая костяного воителя на две части. Еще один взмах топора — и нежить лишилась головы и опала грудой костей.

Послышался горестный вой — и Агата успела заметить, что шерстяного зверя поймала в лапы какая-то странная здоровая тварь. Обтянутая серой кожей, с руками-крыльями, здоровая, она кружила около источника зеленого света и трех фигур в капюшонах… И теперь поймала за ноги зверя и уже успела раз ударить им о землю.

Клинок, досадуя на неосторожного оборотня, поспешила на выручку. Ладно хоть третьего алебардиста нигде не было видно.

Тварь попробовала отмахнуться крылом, но Агата уклонилась с легкостью. Перерубила вытянутую ладонь, крепившуюся к крылу на манер лапы летучей мыши, развернулась, обрушивая топор на опустившуюся выяснить, в чем дело, морду существа… Лезвие вошло в серую кожу, добралось до челюсти… А потом тварь тряхнула головой так, что Агата выпустила оружие. Нежить еще раз встряхнулась, словно промокший пес — и топор улетел куда-то в темноту.

Клинок ругнулась. Не стала дожидаться, когда тварь что-то еще предпримет, и потянулась к ее шее мечом. Существо отпрянуло, на мгновение встало на задние лапы, отпустив «добычу» из целой передней, и обрушилось на Агату всей своей массой, словно желая раздавить. Клинок уклонилась, в движении отрубая прошедший рядом костяной палец, и вновь обратилась к свету, еще больше углубляя медитацию.

Тело двигалось уже не так хорошо, как раньше, и удар вторым крылом заставил ее пошатнуться. Но Агата устояла и, отпрыгнув, увернулась от нового взмаха. В этот раз прошла под крылом, вывернулась — и оказалась у массивных задних ног существа. Такие не перерубишь… Но есть другой способ.

Тварь начала поворачиваться, но Агата действовала быстрее, чем костяк. Подпрыгнула, схватилась за крыло — и, подтянувшись, рывком всадила меч в основание шеи твари. Сияющее лезвие шло тяжело, словно серая плоть и кости под ней готовы были бороться со светом до последнего. Тварь дернулась раз, другой, пытаясь скинуть Агату со спины, но меч продолжал движение. Клинок уперлась, всаживая лезвие глубже…

Новое движение мощного крыла — и она все-таки не удержалась. Но меч так и не выпустила, полетела вниз, вырывая его из чужой плоти. Мгновение казалось, что серая кожа и кости задержат заклятый металл… Но этого не случилось. Еще одно резкое движение твари — и Агата, сжимая рукоять, полетела на землю. Не успела сгруппироваться, влетала спиной прямо в острые осколки кости рядом с типом черном балахоне. Тип развернулся, поднял руку…

И на него налетел мохнатый зверь. Оторвал руку, а после в пару движений разорвал на куски. Еще одна серая тень метнулась ко второму некроманту, третьего проткнул клинком окровавленный хольд…

Нежить вокруг дрогнула и с шелестом костей осела на землю. Агата медленно поднялась, сжимая меч в руке и стараясь успокоить дыхание.

Все? Все кончилось? Тварей больше нет, или?..

Костяки вновь зашевелились.

— Что? Какого великана⁈ — взревел хольд. — Мы их убили!

— Возвращаемся! — закричал Валентин с края поляны. — К лошадям, скорее!

Клинок ругнулась и, проклиная собственную неуклюжесть и тварь, которая отправила ее в полет, проклиная горевшую огнем руку и ногу, побежала на голос, ускоряясь и перепрыгивая медленно-медленно, но поднимающихся мертвецов.

— Быстрее! — Валентин уже сидел в седле. — Нас обманули, это лишь ученики! Тот, кто держит мертвецов, теперь в городе!

Агата взлетела в седло каким-то чудом — или стараниями мага — не сбежавшей Смерти. Развернулась, и, проталкиваясь мимо других лошадей, принялась выбираться на тропинку. В кои-то веки кобыла не артачилась, словно чувствуя, что нужно торопиться. Выбралась на простор — и полетела стрелой. Агата едва слышала окрики скакавшего позади Валентина: «Налево», «Направо!». В ушах свистел ветер, усиленное зрение с трудом позволяло различать ветки и стволы в сгустившейся темноте…