Она понятия не имела, с чего неведомой Гретте превращаться в призрака, но в любом случае служба есть служба и нужно ехать с Владелицей.

Лиана времени даром не теряла и успела вывести лошадей из небольшой давно оставленной конюшни около дома. Как Смерть дала надеть на себя узду, Агата представляла слабо, наверняка без магии тут не обошлось. К тому же лошадь почти не фыркала, несмотря на близость нежити.

— Без седла ездить умеешь? — бросила магесса, забираясь на Спокойную.

Призрак маячил рядом.

— Умею, но не люблю.

— Потерпишь, времени мало. Залезай — и догоняй!

Призрак рванулся со двора, словно выпущенный из пращи камень. Лиана, даром что в немалых летах, тронула ногами лошадь — и Спокойная, фыркнув, устремилась вперед с хорошей скоростью, почти сразу сменив рысь на галоп.

Лай Серого сменился ворчанием.

Агата ругнулась, без особой грации залезла на Смерть, чуть не свалившись — пришлось прыгать, опираясь на конскую спину, а кобыла этому не обрадовалась — и, прошептав молитву Свету, ударила лошадь в бока. Та, словно чувствуя ее настроение, заартачилась.

— Давай, ленивое животное! Ну!

Еще один удар, теперь уже с большей силой — и Смерть, недовольно заржав, тронулась с места. В этот раз Агате пришлось несколько раз понукать кобылу, чтобы она набрала ход. Но, возможно, оно было и к лучшему — ездить без седла ей доводилось редко, пришлось тянуться к Свету, идти в медитацию. Не глубокую, но все же. И глаза пришлось подстраивать, ладно хоть порыв ветра разогнал часть туч и на небе появилась луна, давая немного света.

Смерть перешла в галоп — и теперь задачей Агаты стало догнать уже порядком удалившуюся Лиану. Ладно хоть усиленный слух помогал — силуэт Спокойной очень быстро потерялся между домами и деревьями.

В голове множились вопросы, вот только времени на то, чтобы раздумывать над ответами, попросту не имелось. Лошади не то чтобы предназначены для ночной скачки, и Агате приходилось не только напрягаться, держась на вовсе не неподвижной спине Смерти, но и вглядываться в темноту, подмечая препятствия.

Улица, дома, еще одна короткая улица — и показалась стежка между деревьев, по которой удалялся серый силуэт. Догнать. Надо догнать.

Быстрее, быстрее — и вот она с Лианой уже почти рядом.

Одна тропа сменила другую, показалось озерцо — и магесса перевела свою лошадь на рысцу. Теперь удержаться на конской спине стало сложнее, но Агата старалась, напрягая все мышцы. Озерцо осталось по левую руку — и вновь галоп, без единого слова, в погоне за призраком… Или по его следам.

Галоп — теперь уже недолгий. Вновь рысь, вновь галоп… Странный, рваный темп на пределе лошадиных и людских сил.

Едва Агата уверилась в том, что бесконечная ночь, лес, узкие тропы, серый круп впереди и скачка — все, что осталось в мире, как Смерть резко перешла на шаг и остановилась, как вкопанная, испуганно заржав. Агата хотела было пнуть животину посильнее, но заметила, что и Спокойная тоже сбавила ход и остановилась. Призрак, до того висевший впереди, истаял, а Лиана принялась спешиваться.

Откуда-то спереди раздавался странный звук, походивший на глухой стук. Агата не слышала слов, рычания или чего-то еще, но там явно кто-то находился. Совсем рядом, совсем близко…

Клинок спрыгнула с лошади — и с трудом удержалась на ногах, справляясь с неприятными ощущениями.

— Теперь мне нужна твоя помощь. Отпусти лошадь, я позову, если надо, — Лиана говорила отрывисто, резкими жестами сплетая какие-то заклинания, — впереди немертвые. Сейчас попробую проредить их, но всех не захвачу. Убей оставшихся, только смотри, не наступи на Гретту, она где-то там. Поняла? Средство против них с собой?

Агата кивнула и, достав из подсумка баночку, принялась растирать лезвие меча.

Лиана проговорила что-то на чужом языке, свела руки вмести — и резко хлопнула.

На мгновение Клинок почувствовала, как что-то словно бы потянулось к ней из ночной темноты. Что-то приятное, притягательное… А потом Печать на солнечном сплетении налилась болью — и ощущение ушло, словно его и не было. Лиана пошатнулась, а где-то впереди что-то словно бы рассыпалось.

— Я за тобой! — бросила магесса, вытаскивая из сумки какие-то склянки.

Агата закончила с лезвием меча. Убрала банку и, выхватив топор, рванула вперед. Новые указания ей не требовались. Свет и так был неподалеку, так что теперь призвать его ближе не составило труда.

Мир словно бы стал глубже и четче, а окружающее несколько замедлилось. Сознание свободно парило, пока она бежала вперед, навстречу треску кустов, и вернулось, охватывая малейшие детали происходящего, когда впереди показалась поляна, поросшая молодыми деревцами.

Поляна, посреди которой темнело что-то, окруженное костями. Вокруг этого «чего-то» двигались две костяные твари, похожие на отвратительный гибрид человека и паука. Костяного многорукого человека с костяными клинками вместо кистей и костяного же паука. Конечностей неведомый создатель не пожалел, и на их гибкости не сэкономил — стоило Агате появиться на поляне, как оба существа, как по команде, развернулись к ней, крутанувшись на месте. Мелкие черепушки, восемь ног, человеческое туловище с двумя парами рук. Уродливые монстры.

Агата ругнулась про себя — и ускорилась. Быть зажатой между этими тварями ей совершенно не хотелось.

Один шаг, другой, третий… Она ускорилась, взяла разбег — и оттолкнулась от земли, используя силу и скорость измененного тела. Взлетела в воздух и обрушилась на левую тварь, поднявшую костяные лапы в попытке защититься.

Меч рассек сразу два костяных клинка, а вот топором Агата попала куда целилась. Усиленное прыжком лезвие врубилось в скулу твари. Дошло до позвоночника и застряло где-то в костях. Инерция бросила Агату, едва успевшую разжать ладонь — иначе хрустнуло бы запястье — дальше, развернула и швырнула об землю. Кости впились в бок и плечо, но она перекатилась, вскочила на ноги — и вовремя.

Первая тварь осыпалась грудой костей, но вот вторая медлить не собиралась и тут же рванулась вперед, атакуя разом и всеми четырьмя руками, и первой парой ног.

Агата увернулась от одной атаки, второй, успела резким взмахом сломать один из вражеских костяных клинков — но тварь продолжала наступать. Пришлось танцевать, уворачиваясь, отходя, приседая и подпрыгивая. Так, словно сражалась сразу с пятерыми…

Глухой стук костей наполнил поляну. Двигалось существо быстро, резко, и Агата действовала на пределе своих возможностей. Не атаковала, куда там, но уклонялась…

И блокировала. Так, чтобы то одну, то другую атаку твари прерывала сталь — и в сторону летел обрубок клинка или кусок ноги-лапы. Один жесткий блок, второй, третий…

Три десятка ударов сердца, четыре — и вот тварь утратила три меча и почти полностью — одну из ног. Атаковала еще одной, но Агата резко ушла в сторону, туда, где осталось уже три, а не четыре нижние конечности, и обрушила удар на следующую ногу. Попала, сломала, уклонилась от костяного обрубка, почти легла ничком, уворачиваясь от еще одной ноги и остатков рук — и распрямилась, снося мечом еще одну ногу по этой стороне. Подшагнула — и обратным ударом дорубила последнюю. Отшатнулась, когда костяная тварь начала заваливаться в сторону, приняла взмах пары рук на меч — и перерубила тонкую мелкую шею.

Агата отскочила в сторону, развернулась…

Но никто больше не пытался атаковать. Поляну устилали кости, а в центре… А в центре рассеивалась чернота. Туда Агата и направилась, частично выйдя из боевой медитации. Свет истощал, но опасность еще могла существовать…

Или нет. Переступив сначала через осколки костей, а потом через несколько более-менее целых скелетов, лежащих неаккуратными кучками вокруг того, что скрывала чернота, Клинок не сдержала рваного вздоха.

Женщина средних лет. Бледная, в рваной рубахе, залитой кровью. Старой, уже запекшейся кровью. В каких-то драных портках, без пояса, без фибулы, хотя какая-то цепочка виднелась из-под раскрашенного красными пятнами порванного ворота. Бледная, безоружная, смотревшая в никуда пустыми глазами.