Клинок усмехнулась своим мыслям. Готова подозревать всех и во всем. Клеймо Дознавателей нельзя свети, это не сумеет сделать ни один целитель. Не не возьмется, как не брались раньше лечить теперь почти полностью выздоровевшего Винсента, а именно не сумеет. О Клеймах рассказывали в Цитадели. Оно въедалось в тело и ауру, запечатывая магию носителя и подпитываясь ей же. Ни срезать, ни выжечь, ни замазать. Вечное напоминание о заигрывании с Тьмой, исчезающее лишь со смертью.
Агата тряхнула головой, прогоняя дурацкие мысли, и натянула поводья, удерживая вознамерившуюся ускориться Смерть от галопа. Скачки по узким улицам города — так себе развлечение, да и путь им предстоял неблизкий, нечего тратить силы на ерунду.
За прошедшие два дня и Агата, и Даниэль успели пару раз выехать на своих лошадях в предместья, привыкая к четвероногим и приучая их к себе. Многого за такое время не достичь, но хоть чуть больше, чем ничего. Какое-то взаимопонимание… Клинок, например, поняла, что Смерть будет упрямиться во всем, начиная от желания бегать там, где нельзя, и идти там, где стоило сорваться в галоп, и заканчивая отвратительной привычкой жрать все, что плохо лежит — яблоко, сворованное из рук попавшейся навстречу крестьянки, это только подтвердило. Вот и сейчас Смерть всячески показывала, что хочет быстрого бега, и плевать, что вокруг ходят люди и проезжают телеги.
Агата не собиралась давать ей спуска, пусть из-за этого и приходилось то и дело натягивать повод. Да и куда, собственно, скакать, она понятия не имела. Валентин показывал «старую, ни на что не годную карту», но в ее чтении Клинок особо не преуспела, так что полагалась на магов и их знание местности.
Так, в молчании, они шли через пробуждающийся город. Криожон полнился разговорами, движением, стуком копыт по мостовой, криками уже проснувшихся зазывал. Чем ближе к выходу из города — тем больше людей, больше телег и коней. Пару раз Серый, трусивший около Спокойной, срывался в сторону, гоняясь за котами, но всегда возвращался. Пес явно вознамерился их сопровождать.
Проблемы возникли на воротах. Один из стражников, из той четверки, которая приехала вместе с Валентином «спасать» магессу, пропустил в город телегу, груженную всякой всячиной, развернулся — и едва ли нос к носу столкнулся с лошадью Даниэля.
— О, а вот и ты! — всадника он явно узнал. — А я все думал, куда ты запропастился… Дал денег Францу, чтобы он не выдал, а? Я-то про тебя все разнюхал, Даниэль-совратитель!
— Это все ложь! — сын рыцаря попытался разминуться со стражником, но тот не дал, схватив за седло.
— Ложь, не ложь — денег за тебя достаточно назначено, умник. Давай слезай!
— В чем дело? — поинтересовалась уже успевшая миновать ворота магесса.
— Небольшое недоразумение! — заверил ее Даниэль. Покопался в поясной сумке и протянул стражнику кусок гривны. — Держи, и не мешай.
— Э, нет, дружочек, — стражник улыбнулся, обнажив гнилые зубы, — я куда больше получу, если приведу тебя к де Крузу. Он обещал очень, очень щедрое вознаграждение.
— Иов, ты чего там лясы точишь⁈ — спросил второй стражник, оторвавшийся от осмотра следующей телеги. — Помогай давай!
— Да тут Даниэль, он…
Сын рыцаря хлопнул лошадь по крупу, и Яркий взвился на дыбы. Стражник седло не удержал, отшатнулся. Залаял Серый, испуганно заржала впряженная в крестьянскую телегу лошадь. Конь Даниэля вернул передние копыта на землю — и стрелой помчался вперед, едва не стоптав стражника. Ворон рванул следом, и Агата не успела даже подумать о том, что стоит попытаться осадить Смерть, как кобыла решила поучаствовать в скачке.
Клинок в седле удержалась. Едва не вылетела, когда Смерть решила обойти по обочине дороги Ворона, прилично вильнув, но все же сумела сохранить равновесие. Яркий несся вперед во весь опор, и, казалось, Даниэль получает удовольствие от того, с какой скоростью отпрыгивают с дороги пешие, от криков, ругани и пыли.
Смерть набрала ход. Дорога пока шла по прямой, и кобыла останавливаться не собиралась, даром что несла и Клинка, и поклажу. Вперед, вперед…
По левую руку закончилась череда входящих, и Смерть, словно ждала этого, ускорилась еще, равняясь с Ярким. Агата на мгновение залюбовалась Даниэлем — тот держался в седле так, словно был в нем рожден, став одним целом с конем, которого не знал еще три дня назад.
Ветер свистел в ушах, дорога исчезала под копытами. Они скакали к восходящему солнцу, и Агата вновь ощутила позабытый детский восторг от своей первой скачки, вновь стала беззаботным ребенком, впервые познавшим единство с лошадью, ветром и дорогой.
Это чувство сохранялось один удар сердца, другой, с десяток…
А потом впереди показался перекресток, и Агата натянула поводья. Смерть тряхнула головой, явно не желая останавливаться, но Клинок просто так сдаваться не собиралась. Вновь борьба, вновь противостояние — и перед самым схождением дорог она все-таки сумела заставить строптивую кобылу сменить галоп на тряскую рысь, а после и вовсе остановиться.
— О, это ведь прекрасно, а? — Даниэль со своей лошадью управлялся лучше, и Яркий остановился без больших усилий со стороны всадника. — Такой побег! Нет, конечно, еще прекрасней было бы, если бы за нами послали погоню… Но куда пешим бежать за конниками?
— Прекрасно⁈ — Агата отвела свою лошадь, порядков вспотевшую, так, чтобы оказаться в тени ближайших деревьев. — Мы могли кого-то стоптать, кто-то мог вылететь из седла, или, не дай Богиня, магесса с девочкой могли покалечиться!
— То есть меня тебе не жалко? — то ли в шутку, то ли всерьез поинтересовался сын рыцаря.
— Ты сам виноват в своей проблеме.
— Проблеме? Я люблю, Агата! Любовь — это не проблема, это прекрасное чувство!
— Романтик, — хмыкнула Клинок. — Может, и прекрасное, а вот то, что из-за этой твоей любви за тебя назначена награда — это проблема. Причем теперь еще и наша общая. И зачем с нами потащился?
— Ты не лучше Валентина…
— Нет, она всего лишь рассуждает разумно, — к ним подъехал прилично отставший маг, — хотя и гоняет кобылу почем зря.
— А ты попробуй останови эту тварь.
— Со своей я как-то справился, как и наставница, — парировал Валентин.
Впрочем, последнее оказалось не совсем верным. Может, Лиана и удержала Спокойную от того, чтобы та рванулась за остальными лошадьми, что, по мнению Агаты было сродни подвигу, но все же позже ее вскачь пустила — и теперь быстро приближалась, весьма и весьма споро догоняя их тройку. За ней следовал запыхавшийся Серый.
— Ну вы и полетели, детишки, — с усмешкой проговорила магесса, останавливая лошадь, — впредь давайте без скачек, старовата я уже для таких развлечений, да и путь неблизкий. И ребенка пожалейте, не пугайте.
— А мне понравилось, — тихо заявила до того почти всегда молчавшая Доминика. — Очень.
Глаза девочки светились от восторга.
— Тогда попросишь Агату или мальчишек — и прокатят, — подмигнула целительница. — А я предпочту без лишней необходимости не утруждаться. Ладно, чего стоим? Валентин, куда нам?
— Эм… Налево. Вроде.
— И почему «вроде»? Точно налево. До Забродчей, потом по мосту, через Колючую и Ивовый дом, потом минуем Торион — и пойдем по старой дороге. Жилья там немного, но в Торионе припасы пополнить не проблема, через него много кто ходит. Ладно, я веду, а вы пока давайте без развлечений, лошади нам еще пригодятся.
Агата кивнула, чувствуя себя нашкодившей послушницей. И не она одна — даже вон Даниэль чуть порозовел. От быстрой скачки, но глаза-то опустил виновато…
Они продолжили путь уже шагом. Сначала в молчании, но стоило им выйти на старую дорогу, как Доминика спросила, почему верстовые столбы похожи на «позвоночники», и Лиана принялась негромко рассказывать историю этих краев и столбов, поставленных Некросом во времена его владычества здесь. Агата не знала, что вот эти вот старые, покрытые толстым слоем вьюнка столбы, оказывается, поставлены некромантами, которые с помощью них облегчали движение своей нежити по дорогам. После Войн Освобождения сами дороги, не без споров, но все же решили не трогать, уж больно дорого и сложно было бы мостить их заново, а столбы, которые никто не сумел выкопать, всячески освятили и окружили природной магией — во избежание проблем. Да, без некромантов они не работали… Но рисковать никто не хотел.
