Но Агата животину переупрямила. Вытащила из конюшни и принялась седлать.
— Не спеши, — Валентин подошел ближе и положил руку на шею кобыле, — а то сбросит еще.
— И так попытается.
— Попытается, — не стал спорить маг, — но ты сама на нее согласилась, разве нет?
Агата хмыкнула, но спорить не стала. Спросила о другом:
— А остальные?
— Что — остальные?
— Подконтрольные. Здесь, в других конюшнях, в городе.
— Я — не палочка-выручалочка, это не мои проблемы,– бросил Валентин. Прикрыл глаза и что-то зашептал.
Провожать их у калитки выстроились все конюхи и сам Хьюго.
— Собак спустит, или еще что, — недовольно заметил маг, забираясь в седло. — Так что убираемся быстро, я долго нейтрализатор не продержу.
— Тогда постараемся не свалиться, а? — и Даниэль, ударив своего коня пятками в бока, первым направился прочь по дороге.
Белоснежная лошадь набрала ход, за ней отправился вороной конь. Агата пнула свое «приобретение» раз, другой, третий… Отступать она не собиралась, и упрямившаяся лошадь на шестой уже чувствительный пинок заржала — и устремилась вперед, срываясь в галоп почти без рыси. Словно выпущенная из лука стрела, ищущая цель. Быстрее, быстрее…
Агата глубоко вдохнула и призвала свет. Не совсем медитация, скорее ее предтеча, позволяющая лучше понимать мир, больше видеть и лучше владеть собой. Пригодится.
Смерть неслась во весь опор так, словно годами стояла на привязи. На повороте — Клинок не свалилась только благодаря свету — обошла Ворона, ускорилась — и поравнялась с белым конем Даниэля. Где-то там, позади, кто-то что-то кричал, лаяли псы, слышалось ржание… Но все это осталось за спиной. Лошадь неслась вперед огромными скачками, в ушах Агаты свистел ветер, а в разуме осталось лишь слабое чувство направления.
Смерть меняла тропинки и дорожки, и не сбавила скорость даже когда ворвалась в предместья. Скакала вперед, распугивая пеших и едва не давя псов. Перешла на рысь лишь у моста, после огромных усилий Агаты. Мотнула головой, попыталась сопротивляться поводу, пошла боком, стала на дыбы… Клинок крепко сжала бедрами бока и уперлась в стремена, стараясь сохранить равновесие. Лошадь бесновалась — не то из вредности, не то из-за простоя. Но спуску ей Агата давать не собиралась, направляя на мост. Нужно на мост — и Смерть туда пойдет. Точка.
Один вдох, другой, десяток… Молчаливая борьба, словно Агата пыталась не заставить лошадь идти вперед, а повернуть плотиной русло реки, никак не желавшее меняться.
Смерть устала первой. Именно устала — Агата чувствовала кожей, что норовистая лошадь не собирается становиться послушной и продолжит испытывать всадника. Но Клинок не уступила сейчас — и не уступит потом.
На норовистой кобыле споры в этот день не закончились. Стоило Агате за чисткой лошадей, вокруг которых ходили Валентин и Лиана, бормоча какие-то заклинания, спросить, нужно ли ей сопроводить того, кто заклял копытных, к Дознавателям, как Валентин взвился:
— Что, Клинкам лишь бы магов вырезать, а?
Агата постаралась проигнорировать грубость. А с утра ведь все прилично было… Впрочем, маг, судя по вновь вернувшейся дрожи в руках, чувствовал себя не лучшим образом, и потому срывался на весь мир. Даниэлю тоже досталось.
— Вэл, — мягко вмешалась Лиана, — отнесешь упряжь в дом? И отдыхай, я сама все сделаю.
— Мы ведь еще собирались…
— Я помню. Но я справлюсь, а ты отнеси и отдыхай.
Молодой маг вздохнул и, кивнув, ушел вместе с седлом и всем остальным в дом.
Клинок почувствовала смущение. Лиана явно собиралась поговорить с ней, как в прошлый раз, словно с несмышленым дитем. Но теперь она не сказала ведь ничего глупого.
— Простите, что подняла этот вопрос, но жена этого человека, или кто она там, ведь использовала магию для обогащения. Во вред. И где ее Клинок? Почему не появился, или, если она здесь, то как вообще такое допустила⁈ Использовать Искусство для таких дел — попросту низко.
Магесса глубоко вздохнула.
— Агата, я думаю, в Цитаделях не всегда знают, как и кто учит магии. Да, в идеальном случае, учителем станет сильный и опытный маг или магесса. Тот, кто сам развивал умение пользоваться Искусством всю жизнь, кто прошел Соединение и теперь полноценно использует все дарованные Богиней возможности. Но, увы, это не всегда так. Иногда, в силу разных причин, например из-за смерти учителя, обучение обрывается. Если это происходит в довольно раннем возрасте, то иногда ребенка берет себе кто-то еще, кто переводит его на свою энергию, если в позднем — то такой ученик может быть и сам готов к полностью раскрывающему каналы соединению с Истоком. Но и другого мага может не оказаться, и к соединению могут не пустить. Присутствие у Истока часто стоит больших денег.
Клинок тряхнула головой.
— Я не понимаю, о чем речь.
— Знаю, знаю. На деле, Агата, в мире немало несертифицированных магов, обученных у тех, кто в силу разных обстоятельств показал не все грани Искусства, или не всему сумел обучить. Все же и ученики попадаются разные, и таланты у них разные, и наставники не всегда понимают их потребности… До Войн Освобождения почти во всех крупных государствах были школы, академии или лицеи, где новички в магии могли получить помощь у разных наставников. Сейчас такое сохранилось только в Рутении.
— Некрос все уничтожил.
Целительница покачала головой.
— Не совсем так. Некромантам было плевать на магов других цветов, но когда начались Войны Освобождения и эти маги пошли против них, то Повелители Смерти испугались их объединенной силы и принялись уничтожать всех, до кого могли дотянуться. И, разумеется, эти учебные заведения были разрушены. Где-то в долинах Каменных Земель еще остались осколки такого обучения, но в большинстве своем места, где когда-то передавали знания, теперь зарастают травой, а маги, чье количество изрядно сократилось, учат как умеют и как учили их. Боюсь, тот человек, который наложил на лошадей чары, — целительница похлопала по шее Смерть, которая, к удивлению Агаты, не попыталась укусить магессу, а лишь фыркнула, обнюхивая руку, — использует магию так, потому что не умеет иначе. И он никогда бы не прошел аттестацию.
Агата замялась, прикидывая, правильно будет спорить дальше или нужно отступить. Но смириться и молчать у нее никогда не выходило.
— Это ее не оправдывает.
— Определенно, — легко согласилась магесса и принялась творить заклинания, положив ладонь на шею Смерти.
Кобыла переменилась с ноги на ногу, но стояла на удивление смирно. Впрочем, и Ворон с Ярким, как назвал своего коня Даниэль, к целительнице отнеслись неожиданно приветливо. Не сразу, поначалу в глазах животин появился страх, но быстро прошел, сменившись спокойствием и принятием нового человека.
Агата убрала волосы и продолжила вычесывать лошадь, не решаясь отвлекать магессу, пока та занята. Читала заклинания Лиана долго, переходила от одной лошади к другой, но, когда закончила, сама неожиданно продолжила разговор:
— Подумай вот о чем: скольких оправдывают Дознаватели? Да, это не менталистика и не некромантия, но даже если не казнь, то клеймо, не так ли?
— Она заслужила. Или он.
— Возможно. А дети?
— Какие дети?
— Дети этого Хьюго, его племянник, у которого Вэл купил лошадь, его братья и сестры, а они наверняка есть.
— Они-то не маги.
Целительница кивнула.
— Не маги. Но ближайшие родственники клейменого мага. Мага, у которого не будет работы, в дом которого не зайдут, которому никто не предложит помощи. И такое отношение будет не только к провинившемуся, но и ко всей его или ее семье.
— Чтобы не повадно было покрывать.
— Думаешь, они это заслужили? Не Хьюго, а его дети и племянники? Их ближайшие родственники шли своим путем еще до их рождения, а теперь из-за этого они, эти дети, не смогут получить ни образования, ни работы. Никто не возьмет их в подмастерья, а в Сияющих таких пускают на убой. Они могли бы чего-то добиться, стать мастеровыми, трудиться честно — но увы.
