Агата скосила глаза на свою «добычу». Парень? Мужчина? Скорее уж второе, но точно не возраста Оглафа. Скорее уж Готье лет эдак через семь-восемь, а то и все десять, вольной жизни. Выглядел он не слишком хорошо — не то из-за падения, не то еще из-за чего. Длинные черные волосы спутались, лицо осунулось, глаза запали.

— Значит, опасности нет? — вновь раздался зычный голос того, кто говорил от имени барона местных земель.

— Нет, — заверила магесса, — нам помощь не нужна.

— Тогда — разъезжайтесь, разъезжайтесь! Нечего тут толпиться!

Всадники, кто с удивлением, кто с руганью, принялись разворачивать коней. Немногие упавшие взгромоздились в седла, и приехавшие под хриплые заверения Валентина о том, что остаток он заплатит в городе, принялись отступать, разворачиваться и скоро неспешно удаляться прочь по дороге.

Очень скоро на дороге остались лишь четверо подъехавших ближе всадников в черном и сам Валентин, едва стоявший на ногах. Его конь ушел следом за остальными.

— Идем, сюда, — подошедшая Лиана проворно закинула руку мужчины к себе на плечи и обхватила его за талию. — Давай к телеге, посмотрю, что с тобой можно прямо сейчас сделать.

Агата могла поклясться, что Валентин облегченно выдохнул.

— Вы живы…

— Более чем.

— Так что тут, во имя Света, происходит⁈

— Чудеса, господин стражник, — подал голос Оглаф, — мы в город из Речного ехали, смотрим — а тут, на дороге, наемники передрались. Хольды с нашими поссорились, кажись. Один только в живых остался, — он кивнул на пленного, который боялся шевельнуться, — ну мы и решили — добро-то им уже ненужное, а деревне пригодится.

— То есть они передрались, по-вашему, прямо на дороге? — старший из людей барона, уже спрятавший фальшон, разгладил усы. — И только один в живых остался? То есть эта девушка — с вами?

— Со мной, — согласилась магесса, устраивая Валентина у колеса телеги, — совершенно точно.

— И почему она в крови с головы до ног?

— Так тела свежие были, господин стражник, — нашелся староста. — Я-то наученный, в Рутении бывал, а она — нет, девка и есть девка.

— Хм… А лошадь в крови почему?

— Так наступила неудачно. Любопытные они.

— Ну и лошадка — сама к мертвецам подходит, да еще и наступает так, что кровь аж на брюхе…

— А вон, у крайнего, — влез в спор один из стражников, — голова-то разможжена копытом лошадиным, видел я такое, это не топор сделал.

— Простите, господин, ошибаетесь вы, — Оглаф не отступал, — это от топора. И, может, вы вообще эту шайку перебили, а?

Говоривший от имени барона расправил усы.

— Мы перебили… Ну так и трофеи тогда наши по праву.

— Четверть, — негромко бросила магесса, — не стоит деревенских обирать, да и нам в пути припасы пригодятся, вон, детям одежка нужна. А нашли их мы.

— Четверть — ваша, — важно согласился тот из стражников, который говорил насчет разможженной головы, — и…

— Четверть — вам, — отрезала Лиана, — а еще почет, уважение, слава за убитых ватажников. Остальное, включая этого юношу — наше.

— Да как ты смеешь!

— На «вы», прошу. Я все же фон Тир. Добавлю к предложению еще исцеление геморроя.

Стражник покраснел и закашлялся.

— Вы — магесса, так? — уточнил главный из стражи. — Лиана фон Тир?

— Все верно.

— И с вами, эээ…

— Люди из поселения Речное и моя компаньонка, Агата.

Клинок притворно улыбнулась. В усаче явственно боролись долг, страх и жажда неожиданной наживы.

— Думаю, будет справедливо, если три четверти отойдет тем, кто их первым нашел. Но этот юноша…

— Я его спасла, — хладнокровно заметила Лиана, — так что могу распоряжаться его жизнью в счет долга за лечение. Которое могу предложить вам совершенно бесплатно. Всем четверым. Вам и вашим семьям. Только вашим, учтите, ложь я легко замечу.

Стражники переглянулись.

— Только если этот человек не совершил никаких тяжких преступлений на нашей земле.

— Ничего такого, клянусь! — подал голос пленный. — Я только наняться решил, думал, в Ничейные земли пойдем… А тут вышли так, кости поразмять, как Харальд с Александром сцепились из-за ерунды, хольд на своем орет, наш его кроет, подтянулись остальные, все все друг другу припомнили, передрались, я разнять пытался и… получил, вот.

Агата подавила смешок. А парень соображает…

Стражники еще раз переглянулись.

— Это мы проверим. Артемиас, давай в город, нам тут пара телег потребуется, хоронить-то все равно на нашем кладбище придется. Ле Шторр в Широкую Балку не потащится, хоть она тут и не далече, а без мага иноземцев не нужно закапывать, их-то милость Богини не хранит. Гутульф — остаешься тут. А мы с Францем, госпожа, вас сопроводим, а то мало ли, дороги-то не простые.

— Только если знаете, где тут река неподалеку.

Стражники еще раз переглянулись. Самый молодой протянул:

— Можно к Фортемель выйти повыше города, если к Безымянному свернем, а потом пойдем кругом. Там чисто, можно все отмыть.

— О, голова, Франц. Вот тогда и поведешь нас.

— Да, господин Ивес.

— Вот и прекрасно.

Агата бросила взгляд на Готье, который косился на стражников и старался слиться с повозкой. Стоило парню оторваться от отцовской рясы, как жизнь для него заиграла новыми красками.

Один из стражников ускакал, двое спешились, чтобы помочь с погрузкой того, что Оглаф не успел отнести на телегу, а сам названный Ивесом командир остался гордо восседать в седле. Смотрел, смотрел на то, как Клинок сначала вернула меч в ножны, а потом принялась снимать тетиву с лука, и задумчиво так поинтересовался:

— Ты, женщина-воин, не из Алебастровой ли Цитадели?

— Оттуда, — смысла врать Агата не видела. Меч знающему человеку и так все скажет, а в городе, расположенном относительно недалеко от вотчины Клинков, знающих людей наверняка достаточно.

— То есть — Клинок Света, так?

Она кивнула.

Проходивший недалеко молодой стражник, тащивший на и так нагруженную сверх меры телегу разом несколько топоров, споткнулся и едва не выронил ношу. Вздрогнул — и ускорил ход.

Ивес разгладил усы. Посмотрел на тела, на Агату, опять на тела, еще раз разгладил усы…

— Думаю, мне стоит отправиться в город, к ле Шторру, пока он домой не ушел. А то ночью его не добудишься, а отец Йормас наверняка не захочет оставлять тела иноземцев на церковной земле без мажеских обрядов, а в холодовую они могут и не влезть все разом… Надо будет ему все объяснить, подготовить… Франц, отведи госпожу магессу и ее спутников к реке, а потом в город. Потом возвращайся в казармы.

— Да, господин, — с глухой обреченностью произнес молодой стражник.

Уважение Агаты к юноше немного возросло. Не стал спорить, хотя приказ ему и не по нраву.

Мнение о стражнике улучшилось еще больше, когда Франц предложил свою лошадь сидевшему на земле Валентину, места которому в итак груженной телеге не было.

— Даниэль пусть сядет, — распорядилась целительница, — и Жана к себе возьмешь. Как раз место в повозке появится. Из Валентина пока так себе всадник.

— Госпожа, он ведь…

— Он, думаю, не дурак, и понимает, что если сделает глупость, то от плахи его и чудо не спасет.

— Никаких глупостей, — заверил пленник, — ни единой.

— Вот и договорились.

— Агата, садись, — магесса похлопала Спокойную по крупу. — Она от крови не в восторге, но не понесет и не сбросит, если я попрошу.

— Я могу идти.

Бедро болело, пульсировало плечо, в которое кто-то из всадников еще и ткнул сапогом, и в целом Клинок после двух боевых медитаций, пусть вторая и была недолгой, чувствовала себе не самым лучшим образом. Но все это никак не помешало бы ей передвигаться на своих двоих.

— Можешь, но не будешь. Садись, или прикажу.

— Если вы уверенны…

— Залезай давай, не тяни время.

Стоило вскочить в седло, как штаны на бедре вновь начали намокать. Спокойная переступила на месте, но не побежала, хотя и шумно выдохнула. Агата перехватила поводья одной рукой, второй пытаясь зажать рану. Еще запачкает все…