Староста вздохнул. Помолчал немного, но, когда Агата притащила безногого и свалила рядом с остальным, тихо заметил:
— Я сражался в составе «Белых Львов».
— Крестьянин?
— Крестьянин. Это почти смешно… Но им нужны были люди, и не из Сияющих, «Львы» редко берут к себе ветеранов, не любят переучивать. А мы как раз понесли большие потери, торчали в лагере, пока командиры решали, куда оставшихся в строю приписать. Командир «Львов», фон Хауц, договорился за мзду — и нас забрали. Тех, кто хотел. Мне тогда было плевать, где сортирные ямы копать… Ну а там — пара стычек, немного удачи и кулачных поединков — и меня натаскали и поставили в строй. Так и провоевал до самого конца той компании.
Агата вернулась с ногой и положила ее туда, где уже лежали трое раздетых, лишившихся брони и оружия мертвецов.
— Эй, сапог!
— Он в крови.
— Отмою, тоже мне проблема. За дорого не продам, но в Речном каждая копейка на счету, и будет что скинуть в казну. Если отдашь мне, конечно.
— Отдам. Все равно понятия не имею, где продать окровавленные сапоги.
Хотя кое-какие мысли на этот счет у Агаты имелись. Четыре года в компании боевого мага подарили достаточно знаний о притонах, далеко не все из которых Гюстав посещал с карательными экспедициями.
— Потом поделим. На многое я не претендую, разумеется. Но могу подсказать, кто выкупит большую часть добра без лишних вопросов. За, скажем, одну пятую долю.
— Одну десятую, — подала голос Лиана, — и то за личное участие. Без нас и Спокойной ничего бы из этого тебе в руки не попало бы. Да и вмешался ты только в самом конце.
— Я что — дурак, лезть под руку Клинку? Остаться без головы? Нет, спасибо, видел я, как это бывает.
— Я сама попросила сторожить с той стороны, — вмешалась Агата. — Там мог кто-то быть. Даже был, думаю, но сбежал. А если бы напал?
— Тогда этому кому-то было бы худо, — хмыкнула магесса. — Я — не воин, но и целителей недооценивать не стоит. Увы, у их главаря имелась кое-какая защита, не получилось свалить. Поэтому оставьте его напоследок, лучше не трогать голыми руками. И давайте ускоряйтесь. Наш скворец готов петь, а я хочу сегодня добраться до города и попасть внутрь, и, значит, нам надо найти речку.
Агата кивнула, зашагав к следующему мертвецу. Речка действительно не помешала бы. Засохшая кровь ощущалась неприятной, липковатой пленкой. Хотелось искупаться, переодеться, посмотреть, что там с плечом — целительница только заговорила кровь на ноге и руке, отложив все остальное…
Но для начала стоило разобраться с нападавшими. И с мертвыми, и с живым. Агате совершенно не нравилась идея обирать павших, но Оглафа, уверявшего, что взятое в бою принадлежит победителю, поддержала Лиана, заметившая, что деньги и странствующим целителям нужны и что нечего оставлять их валяющимися на земле в прямом смысле этого слова.
Один раз мимо них проехал какой-то путешественник верхом на лошади. Помедлил, видимо, думая, что кому-то может понадобиться помощь, но едва понял, что тут на самом деле случилось, как тронул коня и галопом понесся прочь.
Агата ускорилась, и довольно быстро все мертвые ватажники улеглись рядом кто в одном исподнем, кто в верхней рубашке и штанах, а на принесенной отдельно мешковине разместились и целые, и поврежденные брони, оружие, фибулы, гривны, подсумки и сапоги. Отдельно лежал главарь, которого обирать по просьбе Лианы не стали.
— А неплохо… — магесса подошла ближе, присмотрелась к ближайшему топору, — необычный узор.
— Хольдский, — согласился староста, — их топор. Их наемники воевали с рутенами, я их видел. И кольчуги по плетению их, и узоры на щитах. Не знаю уж, все ли из этих парней — северяне, вот этот топор например — наш, местный, — Оглаф указал на тот, которым был вооружен один из неодоспешеных нападавших. — А по лицу и не скажешь, может кто с Ничейной земли, или из детей пленных с побережья…
— Ладно, сейчас и узнаем. Оглаф, если не затруднит — оттащишь это все добро в телегу? Все равно до города идти вместе, заночуем на постоялом дворе и там уже решим, куда нести и как делить.
— Без проблем, госпожа. Ваши дела — ваши дела, я — простой староста.
— Хорошо владеющий топором.
— Бурная молодость. Сейчас все соберем. Готье, иди сюда!
— Я н-не…
— Иди, сказал! Или ты только визжать, как поросенок, годен? Не можешь ни воевать, ни убирать, так хоть тащить помоги.
— Да, было бы неплохо, — усмехнулась Агата, решив проверить идею старосты. — Или трус?
Готье дернулся и подался назад, словно их не разделяло два десятка шагов.
— Агата, подойди, — позвала ее Лиана, — пускай мальчики сами разбираются.
— Сейчас.
Магесса расположилась у ствола старой осины, к которому привалился сдавшийся в плен нападавший. Сейчас живот длинноволосого блондина перехватывала повязка, был он бледен, но вполне жив. Полуголый, без брони и оружия, он еще больше, чем раньше, напоминал Готье.
И боялся не меньше сына священника, хотя и старался держать себя в руках, пусть чувства Клинка обмануть и не мог.
— Не убивайте, пожалуйста… — он не сводил глаз с подошедшей Агаты.
— Не будем, — пообещала магесса. — Пока. Но, мальчик, от того, что ты сейчас скажешь, зависит твоя дальнейшая судьба. Решишь что-то утаить — и тел вон там прибавится.
Блондин сглотнул, против воли бросив взгляд на мертвых товарищей.
— Я не думал, что все так обернется…
— Ну разумеется, Даниэль. Ты ведь думал, что вы убьете ведьму, не так ли?
— Нет, нет! Я не знаю, как к этому все пришло, не знаю…
— Так, у меня нет бездны времени. Соберись и расскажи, почему вы напали.
— Да не знаю я! Это все Харальд, вождь. Он… ну вроде он нормальный был, раньше. Я его недолго знаю, присоединился только месяц назад, когда узнал, что он в хирд человека ищет. Говорил, что собирается идти в Ничейные Земли, брать там трофеи…
— Кости, — уточнила Лиана.
— Кости, да. Но и на Кладбище Кораблей хотел, и в город какой-то.
— И тебя не смутило, что у него всего тринадцать человек?
— Я спрашивал. Харальд говорил, что для него это число священное, ведь ровно столько воинов взял с собой Тар в последний поход на север. Ну и что меньше людей — больше скорость и все такое.
— И ты поверил.
Даниэль вздохнул.
— Поверил. Тем более что это действительно так. Спрашивал у Александра, это тот, ну, с большим топором, все ли нормально, но тот говорил, что так положено, и что, мол, нужны сначала малые дела всякие важные. Мы сходили раз в порт, поколотили там ребят, которые Харальда оскорбили, но ничего такого, ну, смертельного. А тут он сказал, что пора испытать хирд в деле. Взял всех — и своих старых друзей, и новичков, вроде меня, Жерома и Валюе, велел брать оружие и доспехи. Говорил, что к городу идет нечисть, и нам поручено ее убить. Мы сели в засаду, ждали, потом один из молчаливых хольдов, кажется, его Эрик звали, наблюдатель, сказал, что нежить тут, рядом, но нас заметила и надо первыми нападать. Он и Гутти начали стрелять, а мы… побежали.
Агата не сдержала смешок. Лиана подняла бровь и Клинок высказалась:
— Ерунда. Можно придумать что угодно, но мы даже издалека от нежити отличаемся. Да и держать оружие ты умеешь.
— Умею, — не стал отрицать парень, — мой отец имел рыцарское звание. Правда, земли проиграл, титул потерял, меч с доспехами продал… Но воевать я обучен. А насчет нежити… Не знаю, госпожи. Морок это или что… Но я как побежал, так ни о чем и не думал. Хольды завыли и казалось что вот оно — время битвы… А с кем — оно и не важно. Как мне кровь пустили, так я ослабел, а потом вдруг раз — и все. Нет никакой битвы. Только тела — и вы… Не знаю, как так получилось.
— Не знаешь… Ладно, посиди-ка тут пока, попробуем выяснить, что и как. Агата, привяжешь? Только резко не дергай, разойдется все наживленное. Веревка у меня в вещах должна быть, посмотри где-то в большой сумке.
Клинок кивнула и пошла за веревкой. Пока искала, придерживая Спокойную — запах крови так близко лошади совсем не понравился — пока вязала узлы, пожилая невысокая целительница споро стащила с мертвого главаря наборной доспех немалого веса, да еще и оставила его без рубахи и верхней, и нижней.
