— Не вините себя. Вы этого не знали.

Оглаф повел плечом.

— Я с Дикатаром говорил, он ведь чувствовал, что с девочкой что-то не так, что в ней что-то есть… Надо было прислушаться. В Криожоне-то есть городской чародей, да и армейский есть, они бы ведь поняли, что и как… А так лишь случай помог.

— Случай. Или судьба. Лишь Богине ведомы дороги.

Некоторое время ехали в молчании, но вскоре Оглаф вновь подал голос:

— И кто она? Кем станет?

Агата усмехнулась про себя. Все же, этот староста не глуп, но ограничен. Даже Клинкам известно: сила мага зависит от места рождения. Богиня в милости своей создала души людей такими, чтобы маги разных земель подчиняли себе разные силы и легко могли договориться с соседями, и по одному виду и одежде другого Искусника могли понять, кто он и что может. Лишь некромантия, проклятое наследие Некроса, распространялась по миру словно чума, вспыхивая черными искрами то там, то тут… И к Божественному Свету мог прикоснуться любой жаждущий, но на то он и свет.

— Пока сложно сказать. Но если в ней нет рутенской крови или крови людей из Каменных Земель или каких-то других мест, то или целительницей, или заклинательницей растений и животных. Если дар окажется слабоокрашенным, то просто алхимиком, артефактором… Со столь поздним пробуждением пока рано о чем-то судить.

— А…

— Тихо, — вмешалась Агата, различив хруст.

Ветка хрустнула далеко, но Клинок все же услышала. Сосредоточилась — и поняла, что лес вокруг вовсе не пуст. Порадовалась про себя: не польстилась на осеннее тепло и одела и шерстяную рубаху, подаренную Ивонной, и кольчугу. Вряд ли все миром закончится…

— Девка, ты…

— Заткнись, — бросила магесса, и Готье закрыл рот с такой скоростью, что Клинок услышала щелканье челюстей.

— Слева, — проговорила Агата, оглядываясь и вытаскивая топор.

Не самый частый лес тянулся слева и справа, скрывая за переплетением стволов осин поворот дороги. И там, дальше, их ждали. Агата не могла сказать точно, сколько человек, но явно не один и не два.

— Близко, — шепотом проговорил Оглаф. — Город совсем рядом.

Агата повела плечом, осторожно вытаскивая из ножен меч.

Криожон и правда рядом. Да, вокруг лес, но лес проезжий, и навстречу им возы встречались, и до того шли колесо в колесо с одной из телег, чей хозяин остановился отдохнуть… Но факт оставался фактом — в этом лесу кто-то таился.

Лиана легко спешилась, Спокойная же, словно удивленная этим фактом, принялась перебирать копытами. Всхрапнула и запряженная в телегу лошадь старосты.

— Ишь ты… Волнуется.

Готье рухнул между тюков, стараясь не шевелиться. Жан же, наоборот, поднял голову.

— Что-то не так?

— Ляг и не высовывайся, — бросил староста, отпуская вожжи.

— Знаешь, где они? — тихо-тихо спросила Лиана, держалась за Спокойной.

— Сейчас.

Агата еще сильнее сосредоточилась на собственных ощущениях. Зрение, слух, запах…

— Один тут, рядом, слева. Дальше… Несколько человек. Не двигаются, а дыхание на таком расстоянии мне не расслышать.

— Сейчас найдем, — усмехнулась магесса, направляясь к обочине.

Агата не стала уточнять, как целительница собиралась искать людей, лишь встала рядом, прикрывая от нападения из леса. Лиана достала нож, сняла дерн и принялась чертить какие-то знаки.

Лес замолк. Казалось все вокруг ждет исхода ритуала…

Пара слов на чужом языке, донесшихся из леса — и по усиленным чувствам Агаты ударили бряцанье металла и треск ветвей. Сидевшие в засаде решили не дожидаться, когда магия их достанет.

— Они идут! — рыкнула Клинок. — Магесса, вам лучше…

— Да, да, — Лиана поднялась на ноги и шустро направилась к телеге, в которой Оглаф уже перекладывал тюки так, чтобы за ними было легче спрятаться. — Лучше держаться за твоей широкой воинской спиной. Постарайся не получить стрелу в голову, вытаскивать ее оттуда будет очень неудобно.

Агата не сдержала усмешки, отступая к телеге просто чтобы иметь возможность среагировать на летящие из леса стрелы.

— Я здесь! — Оглаф закончил с тюками и спрыгнул на землю, перехватив топор явно заученным движением.

— Прикрой с той стороны, — бросила Агата, прислушиваясь к приближающимся шагам.

— Нет, там…

— Прикрой, там кто-то есть!

В следующую момент через треск, ругань и бряцанье прорезался новый звук. Знакомый свист.

Один, второй, третий…

Клинок, сосредоточившись на внутреннем свете и собственных ощущениях, подалась влево, пропуская мимо одну стрелу и отбивая взмахами меча и топора две следующих.

— За телегу! — рявкнула она старосте. — Пока в ежа не превратили!

Новый свист…

Оглаф ругнулся, но все же перемахнул через телегу. Агата едва успела смахнуть лезвием топора устремившуюся к нему стрелу. Прицельно бьют, гады!

К ней летели еще несколько стрел. Пришлось развернуться, отбивая две из них, подпрыгнуть, уходя от третей, а четвертой дать скользнуть по бедру. Ладно хоть не срезень, простая стрела, лишь вспоровшая плоть. Двигаться не помешает, а боль для Клинка значения не имела.

На дорогу с яростным воем высыпали до того молчавшие разбойники. Тринадцать бойцов, кто в кольчугах, кто в стеганках. У главаря, самого массивного, бородатого и где-то раздобывшего себе наборной доспех, в руках и вовсе был вполне себе настоящий, полноразмерный меч, ну и массивный круглый щит, обитый металлом, выдавал старшего. Имелись щиты еще у пятерых ватажников.

Для бандитов с большой дороги действовали нападавшие уж больно четко и слажено. Шестеро щитников прикрывали друг друга по центру, двое с луками заходили сбоку, один мчался к Спокойной, остальные обходили с другого бока…

Агата ругнулась про себя. Зажмут в клещи, доберутся до остальных…

Не бывать этому.

Она глубоко вдохнула, сосредотачиваясь на том свете, что был внутри нее. Свете, делавшем мир четким и ясным, а разум — спокойным и собранным. Вдохнула, погружаясь за один удар сердца в самые глубины боевое медитации, в око бури.

Мир изменился. Мгновение, другое — и Агата рванула с места, изо всех сил отталкиваясь от земли. Шаг, другой, третий, нырок — и она подрезала ногу под щитом у крайнего разбойника. Тот открылся — и получил топором в голову. Агата присела, пропуская летевшую меж лопаток стрелу. Та воткнулась в соседнего ватажника. Тот вздрогнул, замешкался — и узорчатый клинок лишил его руки.

Агата оттолкнула калеку в сторону, разворачиваясь вместе с ним и ловя его телом еще одну стрелу. Шагнула в сторону — и бросила топор. Тот попал прямо в центр груди лучника. Не острием, но это и не требовалась — сила удара все равно отправила противника на землю.

Двое щитников атаковали одновременно. Агата, двигавшаяся быстрее их, ушла левее, подшагнула и схватила свободной теперь рукой ближайшую деревянную кромку. Дернула на себя — и тут же нашла острием меча чужую уже неприкрытую шею. Уловила движение и, выдернув клинок, подставила его под опускавшийся топор второго бойца. Поймала удар так, чтобы лезвие соприкоснулось с топорищем — и деревяшка с треском раскололась на две половины. Меч же двинулся дальше и пропорол кольчугу. Удар неприятно отдался в запястье, но нечеловеческая сила измененного тела и небесный металл были сильнее, чем проржавевшее железо. Противник остался жив и на ногах, и Агата оттолкнула его в сторону, разрывая дистанцию. Пнула как следует — и отправила раненного и лишившегося оружия врага на землю.

Осталось восемь.

Она отбила еще одну стрелу и краем глаза заметила, как Спокойная одним ударом копыта отбросила подошедшего к ней бандита.

Семеро.

Второй лучник, уже нацелившийся на нее, схватился за сердце и упал.

Осталось шестеро. И один, с топором, уже на телеге… Прыжок, удар, толчок — и детина, лишившийся одной ноги, завалился в сторону.

На Агату с громким воплем устремился еще один боец со здоровенным топором, взявший хороший разбег. Испуганный, вон как вращает топорищем… Она шагнула вперед и в сторону, пнула как следует — и потерявший равновесие бегун кубарем покатился по земле, прямо под копыта Спокойной.