Я взялась за перила.

— Мне нужно в кабинет, — сказала я.

Лоран посмотрел на мои руки.

— Книги можно принести.

— Я не хочу книги.

— Тогда что?

— Счета.

Он посмотрел на меня не удивлённо. Скорее с разочарованием человека, который надеялся, что остановка сердца хотя бы временно избавит меня от хозяйственных вопросов.

— Вам нельзя волноваться.

— Счета не волнуют. Они убивают медленно.

В отличие от ритуалов. Те хотя бы не притворялись.

— Финансовое положение…

Он остановился. Вот оно. Если Лоран не хотел продолжать предложение, финансовое положение было значительно хуже, чем моя способность спускаться по лестнице.

— Насколько плохо?

Он молчал.

— В кабинет, - скомандовала я.

Лоран убрал письма под мышку и протянул руку. Я посмотрела на него. Он медленно опустил её.

— Разумеется.

Мы спустились. Я почти сама. Лоран шёл рядом, не касаясь. На последней ступени пол немного качнулся. Я схватилась за перила. Он сделал движение ко мне, но остановился, когда увидел, что я удержалась. Хороший человек. Умеет помогать так, чтобы человек мог продолжать считать, что справился сам.

До кабинета дошла без происшествий. Дверь была открыта. Внутри пахло пылью. И ещё старым воском, травами и солью. Луиза несколько раз мыла пол после ритуала, но часть белых крупинок всё ещё оставалась между досками. На одном участке дерево потемнело от магического ожога. Ковёр так и не вернули обратно на пол. На столе лежали стопки бумаг. Две недели расходов. Письма. Счета. Требования. Жизнь не остановилась, пока я лежала. Очень невоспитанно. Поставщики продолжали требовать оплату. Лошади — корм. Дети — еду, одежду и тепло. Оранжерея — землю и ремонт. Даже дождь не стал ждать моего выздоровления и снова протёк через крышу восточного крыла.

Я села в кресло. Слишком быстро. Перед глазами потемнело. Сделала вид, что рассматриваю бумаги. Лоран сделал вид, что поверил. Он положил книгу расходов на стол.

— С чего начать?

— С хороших новостей.

Лоран открыл книгу.

— Продажа первого урожая трав принесла меньше ожидаемого.

Я посмотрела.

— У нас разные представления о хороших новостях.

— Но урожай продан полностью.

Уже лучше.

— Почему меньше?

— Малый объём.

— Логично.

Первая партия едва заполнила несколько корзин. Мята дала больше всего, мелисса — меньше. Зимний корень пока нельзя было срезать. Мы продали травы сырьём, почти сразу после сушки. Покупатель заплатил по весу. Вес оказался удручающе небольшим.

— Но покупатель заинтересован в регулярных поставках.

— Это уже лучше.

— Нужны новые ящики и ещё одна оранжерея.

Я посмотрела на итоговую сумму. Потом на смету.

— Денег нет.

— Да.

Лоран умел подтверждать неприятные факты без лишнего сочувствия. Очень полезно.

— Что ещё?

Он не сразу перелистнул страницу.

— Пришёл окончательный акт о разводе.

Я замерла. Сердце сделало один неровный удар.

— Утверждён?

— Да.

Лоран протянул документ. Плотная бумага. Печать Совета. Подписи. Дата. Всё. Я взяла акт. Буквы слегка двоились. Пришлось несколько раз моргнуть. Совет признавал брак между Гермондом де Фенуар и Аннетой де Фенуар расторгнутым. Северное поместье окончательно переходило мне. Обязательства по содержанию детей вступали в силу. Права Гермонда в отношении Теодора сохранялись. Решение окончательное обжалованию не подлежит. Брак завершён официально.

Я прочитала и не почувствовала ничего. Наверное, потому что всё уже закончилось раньше. В день, когда Гермонд не приехал к Софи. В момент, когда юрист положил документы на стол. Когда из дома вынесли его портрет. Когда я вплела связь с ним в узел и заперла вместе с собственной магией. Бумага только сообщала то, что дом знал давно.

— Как меня теперь называть?

Лоран явно не ожидал этого вопроса.

— Госпожа Аннета де Фенуар, если вы сохраняете фамилию детей.

— Сохраняю.

Ответила сразу. Не ради Гермонда, а ради них:

Виолетта де Фенуар.

Афина де Фенуар.

Софи де Фенуар.

Теодор де Фенуар.

Я не хотела, чтобы на официальных бумагах между нами появилось ещё одно различие. Кроме того, менять печати, договоры и записи стоило денег. Практические соображения иногда прекрасно маскировали чувства.

— Или госпожа Аннета Ноарфламм, — добавил Лоран.

Я посмотрела на него. Фамилия матери. Рода чёрных птиц, пространственной магии и подавленных воспоминаний. Фамилия отца, который более двадцати лет жил с другой семьёй и ни разу не приехал к дочери. Фамилия людей, которые позволили запереть силу пятилетнего ребёнка. Возможно, пытались спасти. Возможно, избавиться от неудобной наследницы. Я пока не знала точно.

Нет. Не сейчас. Ноарфламм требовала ответов. Де Фенуар хотя бы давала детям ощущение, что мать принадлежит к той же семье.

— Де Фенуар.

— Хорошо.

Лоран сделал отметку в своём блокноте.

— Письмо от Гермонда есть?

Спросила почти случайно. Так случайно, что сама услышала ложь. Лоран замялся. Всего на мгновение.

— Нет.

Разумеется. Кто бы сомневался? Официального акта достаточно. Максимально корректно. Гермонд не написал, что получил решение. Не спросил, как дети. Не сообщил, когда планирует их увидеть. Возможно, считал, что всё необходимое уже указано в приложениях.

— Что с содержанием?

Лоран назвал сумму. Я закрыла глаза. Не из-за зрения.

— Этого не хватит.

— Да.

Расчёт производили по минимальным нормам. Еда. Базовая одежда. Обучение наследника в установленном объёме. Никто не включил ремонт дома, оплату слуг, отопление или музыку Виолетты. Вероятно, дети должны были жить в пустых холодных комнатах, но питаться согласно нормативу.

— На сколько?

— Если сохранять нынешние расходы — на половину месяца.

Я открыла глаза.

— А вторую половину дети могут не есть?

— Не рекомендую.

— Очень разумно.

В голосе Лорана не изменилось ничего. Но уголок рта дрогнул. Совсем немного.

Я взяла перо. Рука задрожала сильнее, когда пальцы сомкнулись вокруг деревянной ручки. Пришлось положить запястье на стол.

— Нужно увеличить доход.

— Согласен.

— Что можно сделать без денег?

Лоран подумал.

— Много работать.

— Отлично. У нас этого достаточно.

У нас было множество людей, которые уже работали больше, чем получали. Марта почти не спала. Луиза готовила, считала запасы и спорила с поставщиками. Лоран вёл хозяйство, искал покупателей и всё ещё пытался удержать кредиторов. Афина проводила в оранжерее каждую свободную минуту. Даже я, едва научившись спускаться по лестнице, уже сидела над счетами. Если труд можно было превратить в деньги напрямую, мы должны были разбогатеть к вечеру.

Мы составили план. Маленький. Смешной. Почти невозможный. Расширить посадки трав. Не ждать ремонта большой теплицы. Использовать ящики, корыта, старые горшки и всё, что могло удерживать землю. Начать сушить смеси для сна и простуды. Продавать не сырьё, а готовые сборы. Сырьё покупатель оценивал по весу. Смесь — по пользе и красивому названию, хотя этого мы пока не знали. Использовать рецепты Натали. В зелёном травнике находились десятки составов. Некоторые требовали редких растений. Другие можно было приготовить из мяты, мелиссы, коры и ягод, которые росли в наших лесах. Попросить Луизу разработать лечебные пастилки. Она умела превращать сахар и травы в нечто, что дети соглашались принимать без угроз. Когда Софи болела в прошлом году, Луиза приготовила леденцы с мёдом и корнем солодки. Дочь требовала лекарство даже после выздоровления. Очень перспективный товар.

— Нужна упаковка, — сказал Лоран.

Даже для того, чтобы продать высушенные листья, сначала требовалось потратить деньги.

— Бумага.

— Дорогая.

Хорошая плотная бумага защищала травы от сырости. Но стоила почти столько же, сколько содержимое.