— Сегодня.

— Точнее.

— Несколько минут до рассвета.

— Что почувствовали?

Я не любил отвечать на вопросы, не понимая их цели. Но Левард был одним из немногих магов, которым я доверял достаточно, чтобы не требовать объяснения каждого шага.

— Боль. Чужие эмоции. Образы.

Он перестал двигать кристалл.

— Какие?

— Чёрные перья. Женщину. Детей.

Левард поднял голову. Его взгляд стал внимательнее.

— Конкретную женщину?

Я помолчал. Произнести это вслух означало сделать связь реальнее.

— Бывшую жену.

Магистр закрыл глаза. Выдохнул.

— Разумеется.

— Объясни.

— Я пока ничего не объясняю.

— Ты уже сделал вывод.

— Я сделал несколько. Все неприятные.

Он сменил кристалл. Второй был прозрачным. При приближении к метке внутри появились тонкие чёрные нити. Левард нахмурился.

— Это может быть парная метка.

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро. Даже для меня самого. Магистр медленно посмотрел на меня.

— Почему?

— Я бы почувствовал раньше.

Истинная связь дракона проявлялась при первой встрече. Так говорили родовые книги. Дракон узнавал пару мгновенно. Запах. Магия. Голос. Что-то становилось бесспорным. Отрицать можно было чувства. Не сам факт.

— Не обязательно.

— Я дракон.

— Именно поэтому вы считаете, что обязаны знать всё о собственной природе. Очень характерная ошибка.

Я нахмурился. Жар в комнате усилился на несколько градусов.

— Следи за словами.

Левард даже не повернул головы к камину.

— Я магистр, а не ваш секретарь. Мне платят за неприятную правду.

— Тогда говори её быстрее.

Он снова изучил знак. Провёл кристаллом вдоль края. Чёрные нити внутри дрогнули и стянулись.

— Метка подавлена. Сильно. На ней несколько слоёв чужой магии.

— Чьей?

— Не могу сказать без исследования второй стороны.

— Предположения.

Левард поставил кристалл на стол.

— Старый родовой ритуал. Возможно, проведённый в детстве. Есть следы пространственного запирания и подавления эмоционального отклика.

Я посмотрел на знак.

— На мне?

— На связи. Это могло воздействовать на вас обоих.

— Каким образом?

— Глушить узнавание. Искажать ощущения. Превращать притяжение в раздражение, тревогу или желание увеличить расстояние.

Последние слова прозвучали слишком точно. Я выпрямился.

— Ты утверждаешь, что Аннета — моя истинная пара?

— Я утверждаю, что знак похож на след истинной связи, которую долго удерживали под барьером.

— Это невозможно.

Левард спокойно ждал.

— Очень убедительный довод.

— При первой встрече дракон должен узнать пару.

— Если ему позволят.

— Никто не способен полностью скрыть истинную связь от взрослого дракона.

Даже сильнейшие ритуалы могли запутать чувства, но не лишить дракона узнавания. По крайней мере, так считалось. Левард посмотрел на знак.

— Судя по вашему состоянию, кто-то был с вами не согласен.

Я отвернулся. Подошёл к окну. Город постепенно просыпался. По улице проехала первая телега. В соседнем доме зажгли свет.

Нет.

Я встретил Аннету много лет назад. Ей было восемнадцать. Тихая. Светловолосая. Слишком мягкая для дочери Натали Ноарфламм. На первом официальном приёме она сидела возле окна и почти не участвовала в разговоре. Но когда один из старших лордов пренебрежительно высказался о младшей служанке, Аннета спокойно ему возразила. Без страха. Без попытки понравиться. Тогда я впервые действительно её заметил. И рядом с ней дракон вёл себя странно. Беспокойно. Требовал подойти ближе. Раздражался, когда рядом с ней появлялись другие мужчины. Я решил, что причиной была магия Ноарфламм. Тёмная линия. Неизвестные чары. Возможная попытка повлиять на дракона. После свадьбы это ощущение почти исчезло. Не сразу. В первые месяцы мне постоянно хотелось знать, где она находится. Возвращаться раньше. Проверять, всё ли в порядке. Я сопротивлялся. Не любил необъяснимых желаний. Постепенно потребность ослабла. Осталось раздражение. Иногда тяжесть. Иногда необъяснимая необходимость вернуться, которой я особенно старательно сопротивлялся. Когда слишком долго находился на юге, становился беспокойным. Работал больше. Раздражался на секретарей. Не мог спать. После короткого приезда в северное поместье всё проходило. Я считал это усталостью или привычкой. Потому что потребность казалась навязанной. Потому что ни один зверь не должен был управлять моими решениями.

— Что разрушило барьер? — спросил я.

Левард убрал кристалл в футляр.

— Сильный выброс второй стороны. Пробуждение дара. Смертельная опасность. Эмоциональная катастрофа. Иногда всё сразу.

Метка вспыхнула. Боль ударила возле сердца. Перед внутренним взглядом возник образ. Афина. Я узнал её не сразу. Она стала старше с тех пор, как я в последний раз внимательно на неё смотрел. Светлые волосы. Бледное лицо. Она лежала на полу. Кровь на виске. Рядом — чёрные крылья. Аннета стояла на коленях. Нет. Не стояла. Склонилась над ней. И я почувствовал её ужас.

Образ исчез. Я схватился за край стола. Дерево треснуло сильнее.

— Что вы увидели? — спросил Левард.

— Ребёнка. Раненого.

— Кого?

— Афину.

Имя вырвалось прежде, чем я успел подумать. Магистр поднял брови.

— Сейчас?

— Не знаю.

— Связь обычно не передаёт точные образы на таком расстоянии. Если только выброс не был чрезвычайно сильным.

Я подошёл к двери. Резко. Тело уже приняло решение раньше разума.

— Подготовить экипаж.

За дверью наверняка находился слуга. Нужно было только открыть её. Отдать приказ. Левард приподнял бровь.

— Вы едете?

Я остановился. Рука лежала на дверной ручке. Переговоры. Договор. Представители кланов. Через два дня ожидалась главная встреча, но предварительное обсуждение начиналось сегодня. Южная компания подписывала договор на добычу красной руды. Сделка готовилась почти год. От неё зависели новые шахты. Поставки. Рабочие места. Положение рода среди южных компаний. Если я уеду сейчас, партнёры воспримут это как неуважение. Конкуренты воспользуются моим отсутствием. Сделка может сорваться. Тысячи работников. Доход рода. Будущее компании. Ответственность перед людьми, зависевшими от моих решений. А на другой стороне находилась Аннета. Она уже вызвала врача. Должна была. Рядом Марта. Управляющий. Слуги. Аннета умела действовать в кризисе. Всегда умела. Даже если потом обвиняла меня в отсутствии. Я ничего не изменю, если приеду через несколько часов. Только создам новую сцену.

— Нет, — сказал я.

Дракон взревел. Ударился о внутренние границы так сильно, что перед глазами на мгновение потемнело. Левард долго смотрел на меня.

— Вы уверены?

— Я не принимаю решения под влиянием непроверенной магии.

Фраза прозвучала правильно. Сдержанно. Рационально.

— Даже если это истинная связь?

— Особенно если это она.

— Почему?

Я повернулся. Объяснять был не обязан, но Левард продолжал ждать.

— Потому что я не позволю древнему инстинкту определять мою волю.

Если я сейчас полечу на север только потому, что возле сердца загорелась метка, это станет признанием власти связи. В следующий раз зверь потребует другого. Остаться. Вернуться. Отказаться от решения. Где тогда закончится инстинкт и начнётся моя собственная воля?

Левард медленно убрал инструменты. Каждый предмет поместил в отдельное отделение.

— Иногда инстинкт сообщает не приказ, а факт.

— Факты проверяют.

— А люди тем временем умирают.

Жар вспыхнул в комнате. Камин загудел. Огонь в нём поднялся почти до верхней решётки. Воздух стал сухим и тяжёлым. Левард не отступил. Только посмотрел на пламя. Я взял себя в руки. Огонь опустился.

— Ты свободен.

— Разумеется.

Магистр закрыл чемодан. Надел плащ. Дошёл до двери. Остановился.

— Господин де Фенуар.

— Что?

Он не обернулся полностью.