А если он наоборот подготовился? — предположил я. — И там не какая-то помощь, а ментальный вирус реинкарнаторский? Ты же сам говоришь, что он подчинялся Сотне.

Никто не хочет быть рабом. Применяй.

Н-да.

Когда Старик упрется, в него хоть авианосец запрягай, а все равно с места не сдвинешь. До последнего будет на своем стоять.

Ладно…

Сосредоточившись, я вызвал таблицу способностей. И, наклонившись к телу, активировал Просмотр.

Ожидал, честно, худшего.

Но ощущение оказалось совсем другим.

В отличие от всех предыдущих раз, тут меня словно ждал пакет с тщательно отобранными сведениями.

Причем не за последний день, как по идее, должна была работать способность. Восемьдесят Восьмой, похоже, специально перед смертью сформировал цепь емких последовательных образов, которые описывали…

Нет, не только его взаимоотношения с Руфусом Греноби — так звали полковника Имперского Секретариата, который сейчас стоял перед нами. В этом слепке памяти были скомпонованы события, похоже, не одного года.

В нем описывался путь Никиты Звездного еще с тех времен, когда Лирой управлял наш род. То же касалось жизни Никиты на Новой Агоре, его взаимоотношений с Синдикатом и многого-многого еще.

А я ведь был уверен, что с помощью Просмотра Памяти подобное вырвать невозможно.

Те из реинкарнаторов, кто обладал достаточно дисциплиной ума, смогли научиться передавать фрагменты своей памяти друг другу. Единственное условие — искреннее желание. А также любая из способностей, имеющих ментальный элемент.

Тут есть какие-то пустоты, — заметил я почти сразу.

Образов было много, с ходу я с ними разобраться было мудрено. Но в нескольких местах воспоминания были будто специально затерты.

Вероятно, это места, связанные с Сотней. Те, на которые он установил более тщательный запрет, через который Восемьдесят Восьмой не смог пробиться.

Тогда почему он вообще их не удалил? Все равно ведь ничего непонятно.

Сейчас да. Но со временем мы сможем тщательнее проанализировать вырезанные фрагменты. То, что Восемьдесят Восьмой пытался нам сообщить, все еще здесь. Со временем мы сможем все узнать. Пока что нужно сосредоточиться на текущих делах.

Я уж думал, ты никогда этого не скажешь! — хмыкнул я мысленно.

Тряхнув головой, я отошел от тела и остановился перед Греноби. Офицер к тому моменту окончательно отошел от воздействия Восемьдесят Восьмого.

Я ощутил, как плотность Стихийного Доспеха вокруг него еще увеличилась. И он уже явно готовил атакующие техники. Собственно, Ясновиденье подсказывало, что оставалось у меня секунды три в лучшем случае…

— Мистер Греноби, — сказал я. — Сразу хочу вас заверить, что вашим родственникам ничего не угрожает. Убийцы, которые были наняты предателем, — я кивнул в сторону тела Никиты, — будут отозваны при первой же возможности.

Глаза офицера в ответ широко расширились.

Я пытался увидеть в них какое-то облегчение, благодарность, но… нет. Вместо этого я заметил в его глазах ощущение возможности.

Выводы Восемьдесят Восьмого из его воспоминания подтвердились. Греноби не боялся, что что-то случится с его родными. Точнее, он бы этого не хотел, но готов был смириться с потерями. В образах, которые послал Две Восьмерки Греноби выглядел прожженным карьеристом. И угроза убийцами — они, кстати, реально существовали — выступала лишь одной из сдержек. Причем, в случае с офицером, не самой сильной.

— В то же время, — продолжил я невозмутимо, — собранное на вас досье никуда не делось. В том числе это касается сотрудничества с Никитой Звездным и убийств нескольких офицеров ИС, к которым вы имеете прямое отношение. Какие бы подвиги вы не совершили в дальнейшем, информация будет представлена так, что будущего в Империи у вас не будет. И речь не о карьере, а вообще о жизни. Вы, разумеется, должны понимать, как в вашей организации поступают с предателями.

Имперец слушал все это молча.

Я просто обрисовывал ему ситуацию, а он решал достаточно ли хорош тот шанс, который, как он думал, он получил со смертью Никиты.

До этого Греноби, очевидно, уже смирился с тем, что не сможет дальше служить Империи. Восемьдесят Восьмой связал его по рукам и ногам. Сначала использовал для этого свою способность, но после обеспечил, чтобы и без нее у Греноби не было никаких шансов на то, чтобы отмотать все обратно.

— В то же время у вас все еще остается шанс служить роду Звездных, — продолжил я. — Не буду притворяться. У меня совсем другие взгляды и принципы. Не такие как у моего двоюродного брата. Потому обещать, что все преступления будут забыты, я не стану. Но что я могу обещать — шанс на свободу у вас будет. Если я получу, что хочу, то вы и те люди, которых вы выберете, получите быстроходный корабль и достаточно Металла, чтобы с комфортом обосноваться где-то за пределами империи. Лично я рекомендую Конфедерацию, но можете податься и в Нижний Рукав, и даже в Плотное Ядро. Тут уж вам выбирать. Таково мое слово. Какое ваше?

Греноби ответил мне долгим взглядом.

Матерый комитетчик, очевидно, очень не хотел терять упавшую на него внезапно возможность. И, конечно, увидев перед собой подростка, он испытал что-то вроде диссонанса. С одной стороны, ребенок, а с другой, этот ребенок прикончил своего двоюродного брата, который до этого показал себя как очень сильный продуманный противник.

Прикончил, а потом стал ковыряться у него в голове.

Но, опять же, за свою жизнь Греноби, наверняка, видел немало странного. Если он все-таки решит рискнуть…

Покажи ему Волю, — вдруг предложил Старик.

Ты про… давление Меча?

Не то, чтобы я был в себе совсем не уверен, но все-таки Греноби — взрослый мужик. Еще и не последний стихийник.

Передавить его будет нелегко.

Не забывай, Восемьдесят Восьмой уже сломил его сопротивление. Значит, тебе будет легче. Но даже если забыть про это… Думаешь, существуют другие способы увеличить свою Волю, кроме как выковать ее в борьбе ?

Гм… Да!

Верно. Существуют. Но этот способ остается одним из лучших. И через пять секунд он в любом случае попробует тебя убить.

Через… вот же, паскуда!

А еще такими честными глазами смотрел!

Вот не зря я имперцев не люблю!

Выдохнув, я заставил сайдер зажечься.

Несколько минут спустя

Я стоял на месте, изо всех сил стараясь держаться попрямее. Если бы сейчас моя жизнь зависела от того, что я должен был бы зажечь сайдер, я бы этого сделать не смог.

Одним только Давлением Меча заставить стихийника пика четвертого ранга снять Стихийный Доспех — это, конечно, то еще испытания.

Со стороны, наверное, было бы увлекательнее понаблюдать за тем, как на стене сохнет краска. Потому что по факту мы просто стояли друг напротив друга, а спустя две минуты Греноби свалился с потухшим в груди источником.

И теперь я вообще не был уверен, что он когда-нибудь сможет применить хоть одну технику. Может, конечно, в итоге отойдет. Я не слышал про то, чтобы из-за Давления Меча кто-то потерял способности. Но контузило его знатно.

— Мое обещание в силе, — сказал я ему, подойдя. — Я получаю дредноуты, а вы сможете улететь. Если нет, то нет. Тогда помогать вам у меня никаких причин не будет.

В сочетание с демонстрацией силы это все-таки произвело нужное впечатление. Пара минут у Греноби ушла, чтобы прийти в себя.

— Я в курсе плана, который вы разработали с Никитой, — сообщил я. — Действуем по нему.

В ответ Греноби поморщился. Он все еще тяжело дышал после Давления Меча.

— Этот план больше не подходит, — сказал он.

— И почему же?

— Со вчерашнего дня я больше не главный офицер на корабле.

— А кто главный?

— Адмирал Норман Александрит. Он прибыл сутки назад. И теперь все важные решения только через него.

Звездная Империя. Внешняя орбита планеты Лира