Она перевернула страницу и зацепилась взглядом за следующую строку: «В особенно трудные дни, Лихославль можно поддержать у старого дуба». Ниже Анна оставила несколько знаков, как на схеме, а рядом короткую пометку: «Для обряда нужно минимум трое. Разная сила – лучше. Каждый отдаёт только то, чем может поделиться. Не тянуть из себя последнее!»

Старый дуб. Маша вспомнила его толстый ствол, тёмные корни, которые уходили в землю, и странное ощущение, будто дерево слышит каждого, кто к нему подходит. А затем в воспоминаниях всплыл сон. Девушка взяла зеркало и провела пальцем по краю.

Раз.

Два.

Три.

– Софья Маратовна?

Гладкая поверхность пошла рябью, и в серебристой глубине появилось лицо преподавательницы.

– Что случилось?

– Я нашла.

***

Софья Маратовна связалась со Ступиной, а та, выслушав её, без долгих раздумий предложила взять пару студентов. Выбор пал на Варю и Лёшу. К старому дубу они пришли к полуночи. Софья Маратовна двигалась первой, за ней – Татьяна Александровна. Варя, Лёша и Маша остановились у дерева последними.

Город к этому времени почти уснул. На улицах горели редкие фонари, но их свет казался тусклым, будто жёлтые круги на асфальте нарисовали плохим мелом. Даже ветер стих.

– Все готовы? – спросила Софья Маратовна.

– А что конкретно мы собираемся делать? – нервно уточнил Лёша.

– Поддерживать город, – сообщила Татьяна Александровна.

– То есть… – Он кинул испуганный взгляд на дерево. – Отдавать ему силу? А это не опасно?

– Опаснее бездействие. – Ступина посмотрела на любимого ученика.

Софья Маратовна достала из кармана небольшой мешочек с солью и тонкой серебряной нитью. Татьяна Александровна расставила вокруг дуба четыре маленьких свечи. Их огонь качнулся, хотя ветра не было.

– Это не жертвоприношение. Никто не отдаст больше, чем может. – Софья Маратовна положила ладонь на кору. – Просто представьте, что делитесь с дубом своим теплом. Как будто хотите согреть руки замёрзшему человеку.

Маша подошла ближе. Вокруг стояла тишина. Дождь прекратился. Она повторила движение преподавательницы и почувствовала шершавую кору под ладонью. Ей показалось, что дерево вздохнуло, а затем невидимая нить протянулась от её руки к корням.

– Не бойся, – тихо сказала Софья Маратовна. Маша закрыла глаза. Тепло ушло из ладони. Внезапно, делиться стало проще: Варя и Лёша тоже коснулись коры. Мария почувствовала их силу рядом: у Вари она была быстрой и лёгкой, похожей на движение воды; у Лёши – более тяжёлой, плотной, будто тёплый воздух перед грозой. Теперь несколько отдельных потоков постепенно сплетались, соединяясь в один. Дуб словно пил энергию, медленно и жадно.

Они стояли так совсем недолго, и Маша ощущала, что городу становится легче, а потом ноги вдруг подкосились. Варя успела подхватить её за плечо.

– Маша!

– Всё нормально, – прошептала она, но голос прозвучал слишком тихо даже для неё самой.

Софья Маратовна сразу убрала руку с дерева.

– Всё. Хватит.

Остальные послушались. Маша прислонилась к стволу, тяжело дыша. Город действительно ожил. Сначала загорелся фонарь у дальней дороги – ровным, уверенным светом. На улице залаяла собака, ей ответила другая. Река за деревьями зашумела громче. Ветер прошёлся по кронам, и дуб тихо зашелестел листьями, которые ещё секунду назад висели совершенно неподвижно.

Маша снова услышала голоса. Неразборчивый шёпот старого дома, довольное потрескивание деревянного крыльца. Всё было ещё очень тихим, но город отвечал.

– Спасибо, – прошептал он.

– Никому ни слова, – сказала Софья Маратовна, когда они отошли от дуба. Она говорила спокойно, но пальцы всё ещё крепко сжимали рукоять трости, выдавая её тревогу.

Лёша кивнул.

– А если Златогорский вернётся? – Варя посмотрела на преподавательницу, лицо которой на секунду дрогнуло, будто ей сделали очень больно.

– Тогда я ему всё выскажу. – Она постучала тростью по земле. – Идите отдыхать. Сегодня мы больше ничего не можем дать городу.

Они попрощались. Варя с Лёшей ушли вместе, Татьяна Александровна с Софьей Маратовной задержались, чтобы что-то обсудить, а Маша решила прогуляться. Ей хотелось побыть одной. После всего случившегося ей не хотелось идти в общежитие.

Она шла медленно, почти не разбирая дороги. Внутри всё ещё ощущалось приятное тепло – не её собственное, а то, что осталось после ритуала. Маша вдруг подумала, что впервые за всё время в Лихославле она сделала что-то не для себя. Сейчас город был другим. Не таким, каким она его увидела несколько недель назад, но он дышал благодаря ей.

Ноги сами принесли её к фонтану, на её приближение отреагировал одинокий фонарь, резко вспыхнув. На бортике сидел Ваня. Маша замерла, надеясь, что он её не заметит, но парень обернулся на свет.

– Привет, – осторожно поздоровался он, будто боясь спугнуть редкого зверька.

Она столько времени его избегала, что теперь совершенно не знала, что делать. Развернуться? Пройти мимо? Несколько секунд они смотрели друг на друга.

– Привет, – сдалась Маша, осознав, что пути назад нет. – Ты чего здесь?

– Могу задать тебе тот же вопрос. Всё-таки это моё место для уединения.

– А я тут… Просто гуляла. – Она неловко улыбнулась.

– Часто гуляешь по ночам?

Мария молча мотнула головой, а Ваня указал на бортик фонтана рядом с собой, приглашая присесть. Повисла пауза.

– Ты злишься на меня? – прервал тишину куратор. Маша опешила от этого вопроса и подняла на него удивлённый взгляд.

– Нет! Почему я должна злиться?

– Ну зачем-то же ты меня избегаешь. – Он смотрел ей прямо в глаза, чуть наклонив голову.

– Я не… – начала оправдываться Маша, но потом согласно кивнула. –Ладно, я немного избегала…

Ваня улыбнулся краем губ, и от этого что-то тёплое и приятное разлилось внутри.

– Почему?

– Потому что не понимала, что происходит. – Это даже не было ложью. – И ещё потому, что мне показалось, что вы с Настей… близки. И ей не нравлюсь я.

Ваня тихо усмехнулся, отчего-то слишком горько.

– Это не совсем так, мы друг друга неправильно поняли.

– Не понимаю.

– Я не могу быть с человеком, которого зависть съедает изнутри. Мы с Настей поговорили. И всё закончили.

Маша посмотрела на него, не понимая, зачем он ей это сообщил, но уточнила:

– Когда?

– Несколько дней назад.

Теперь она поняла, почему Катя так странно повела себя во время того завтрака в кофейне. Ваня, видимо, поделился с ней своими переживаниями и попросил не распространять это дальше, а она чуть не проболталась про секрет друга. Маша улыбнулась от того, что Катька была главной сплетницей и болтушкой Лихославля, но всё же сдержалась. Она даже не могла представить, какие усилия пришлось приложить соседке.

– Ты поэтому здесь?

– Я не хочу, чтобы это выглядело, будто я мечусь меж двух огней… – замялся Ваня. – Но я очень рад, ты тут появилась.

– Не торопишься? – усмехнулась Маша.

– Кажется, уже опоздал, – пожал плечами он, и Краснова непонимающе на него взглянула. – Ну… Ты же с Вороновым…

Она не смогла сдержать смех.

– Что я с Вороновым?

– Пьёшь кофе, – смутился куратор.

– А с Катей я сплю. И что теперь? – хихикнула Маша. Ваня виновато улыбнулся.

– Но ты же явно не хотела со мной общаться тогда… Стояла в стороне.

– А ты чего сам не подошёл? – возмутилась она.

– Потому что ты смотрела на меня так, будто я должен был держаться подальше. – Он сделал паузу и провёл рукой по волосам. – Маш, я не знаю, что у тебя сейчас происходит и не буду заставлять рассказывать. Но если ты хочешь, чтобы я был рядом, просто скажи.

От этих слов в груди вдруг стало тесно.

– Я хочу.

Ваня замер.

– Что?

Она смутилась.

– Чтобы ты был рядом.

На его лице появилась такая улыбка, что Маша тут же отвела взгляд. Она не знала, правильно ли поступает, но впервые за долгое время ей и не хотелось получить ответ.