– Память народа, – внезапно поднял руку сидевший рядом с блондинкой Лёша, да так шустро, что его сосед справа дёрнулся.

– Да, – кивнула Софья Маратовна и на этот раз задержала проницательный взгляд на студенте. – И это очень красивый ответ, но опасный. Потому что когда мы говорим «память народа», нам обычно сразу представляется что-то далёкое: старые сказки и люди в лаптях, которые почему-то всё время поют грустные песни и знают, как правильно жечь чучело на Масленицу, но мы тоже народ.

По аудитории пробежали смешки.

– Неплохо! – Блондинка повернулась к слегка покрасневшему от смущения Лёше.

– А ещё вчера он говорил, что фольклор – это «страшилки, которыми бабушки пугают детей», – шепнул девчонке лопоухий парень с задней парты.

Лёша бросил на одногруппника убийственный взгляд и сквозь зубы процедил:

– Антон приводит несколько упрощённую интерпретацию.

Сосед тихо хохотнул:

– Какие слова знаешь, Лёх! Красавчик!

Настя улыбнулась, отчего Лёша гордо выпрямился абсолютно довольный произведённым впечатлением, но всё же снова угрожающе зыркнул на болтливого соседа. Несмотря на перепалку, лекция продолжалась, и оставшаяся часть группы уже была увлечена дискуссией на тему сказок.

Маша едва успевала записывать мысли, которые ей казались особенно интересными для реставратора: о культурной памяти, о том, как народное знание должно сохраняться и почему сказки в этом помогают. Отдельно, на полях, она фиксировала забавные присказки Софьи Маратовны. Вдруг в аудитории стало тише.

– Иди, – прошептал голос где-то рядом. – Ищи.

Она вздрогнула и оглянулась на звук. За ней сидели одногруппницы, которым, кажется, совсем не было дела до занятия: обе улыбались своим телефонам, полностью погружённые в переписку. Маша застыла, вцепившись пальцами в ручку, а затем подняла взгляд. Софья Маратовна смотрела на неё с лёгкой, едва заметной улыбкой, будто тоже слышала голос.

– Так вот, – совершенно спокойно продолжила преподавательница свой рассказ. – Когда мы изучаем фольклор, важно помнить, что перед нами не просто набор старых текстов.

Маша вернулась в реальность, полную звуков: кто-то перелистывал тетрадь, кто-то щёлкал ручкой, кто-то сзади тихо кашлянул. За соседней партой Настя что-то записала и тут же наклонилась к Лёше, показывая ему строчку в конспекте.

Ничего не изменилось, никаких посторонних в аудитории. Никто не был напуган внезапным голосом и не озирался по сторонам. Только Маша сидела с бешено колотящимся сердцем и пыталась вспомнить, когда именно её жизнь успела превратиться в мистический сериал.

После пары аудитория опустела быстро. Первокурсники, ещё недавно внимательно слушавшие лекцию, теперь с гораздо большим энтузиазмом обсуждали столовую и возможность успеть в общежитие до начала вечерней очереди в душ.

Маша как раз собирала вещи, когда рядом остановились два парня. Они были похожи достаточно сильно, и девушка сразу догадалась, что они братья.

– У вас тут занятие? – спросила она, чувствуя, что её нагло разглядывают, как экспонат в музее. – Я уже ухожу.

Один парень держался расслабленно и улыбался так, словно был знаком с Машей несколько лет. Второй стоял чуть позади, внимательно наблюдая за происходящим.

– Не торопись, – сказал тот, что выглядел увереннее. Его голос был чуть хриплым и низким, но довольно приятным. – Ты Маша?

– Д-да, – замялась она. – А вы?

Парни переглянулись, и тот, что стоял ближе, присел на край парты.

– Я Егор Воронов, а это мой брат Артём. Мы с третьего курса, тоже на реставрации учимся.

– Очень приятно, – Маша вежливо кивнула. Она не понимала, чем вызван столь пристальный интерес к её персоне, но и спрашивать в лоб некрасиво. – Я вас раньше не видела.

– У нас сейчас практика, – сказал Артём, чуть склонив голову. – Поэтому в корпусе почти не появляемся.

– Это потому что Тёмыч умудряется исчезнуть именно в те дни, когда надо заполнять документы, – добавил Егор.

– Это клевета, – немедленно возразил брат.

Егор закатил глаза и снова обратился к Маше:

– В общем, сегодня мы наконец-то дошли. – Он указал на папку, которую держал в руках. – А заодно решили познакомиться с той, о ком все говорят.

– Со мной? – удивилась Маша.

– Ну да, – Артём пожал плечами. – Весь университет обсуждает, что ты из Питера приехала.

– А, ну да, – ответила она осторожно и добавила, предвосхищая вопросы: – Здесь просто реставрационный факультет сильный…

– Ты уже освоилась? – Артём сделал шаг ближе, словно до этого ему не хватало духу подойти. – Если нужна помощь с учёбой или с чем-то ещё – обращайся.

– Мы здесь всё знаем, – с важным видом добавил Егор.

– Особенно ты! Подскажешь и где кофе выпить, и где звездюлей отхватить, – хохотнул брат, за что был награждён недовольным взглядом.

Маша улыбнулась. Несмотря на первоначальное раздражение от того, что её так бесцеремонно разглядывали, она неожиданно почувствовала к этим парням симпатию. Егор был шумным и самоуверенным, Артём выглядел заметно спокойнее, но вместе они разговаривали так легко, словно продолжали какой-то бесконечный диалог, начатый ещё в детстве.

– Он шутит, – отчеканил Егор, сверля взглядом брата. – Я никогда не отхватываю… Я просто регулярно оказываюсь среди идиотов, неверно толкующих мои намерения.

Маша не удержалась и рассмеялась, её действительно забавляло, как важно этому красавцу, что о нём подумают. Или для него главное, чтобы последнее слово оставалось не за братом?

– Ну вот. Хоть кто-то здесь понимает меня, – он довольно повернулся к Артёму.

– Не обольщайся, дурашка, – тут же сказал тот. – Она смеётся над тобой.

Между братьями вновь завязалась перепалка. В этот момент кто-то тронул Машу за плечо.

– Я тебя везде ищу!

Девушка обернулась и увидела куратора. Он улыбался, но, заметив Вороновых, на секунду стал серьёзнее.

– Ваня? – удивилась она.

– Ванчелло, привет! – радостно протянул руку Егор.

Куратор посмотрел на него немного брезгливо.

– Воронов, – ответил он довольно напряжённым рукопожатием.

Маша перевела взгляд с одного парня на другого и почувствовала себя человеком, который случайно включил телевизор на середине сериала и теперь совершенно не понимает, почему эти персонажи друг друга ненавидят.

Егор наконец убрал руку, а Ваня развернулся к первокурснице.

– Маш, ты не против, если мы с тобой поговорим? – его голос звучал холоднее, чем обычно.

Девушка перевела взгляд на братьев. Егор, кажется, заметил перемену в настроении Вани.

– Мы не будем мешать, – сказал он. – Приятно было познакомиться, Маша. Ещё увидимся.

– И удачи, – добавил Артём вполне миролюбиво. – Она тебе понадобится. Первый курс самый тяжёлый.

Он кивнул брату, и они направились к выходу. Ваня проводил их взглядом. Когда Вороновы скрылись за поворотом, Маше показалось, что куратор выдохнул.

– Что они хотели?

– Сказали, что слышали обо мне. Что я из Питера. И что если нужна помощь, я могу к ним обращаться.

Ваня усмехнулся, но вышло совсем невесело.

– Они такие заботливые, эти Вороновы. Лучше обращайся за помощью к кураторам.

– Почему? Это какая-то кураторская ревность? – хихикнула Маша, но тут же столкнулась с совершенно серьёзным взглядом Вани. – Прости… Тебе они не нравятся?

– Я такого не говорил.

– Да тебе и не надо, – хмыкнула Краснова. – У тебя лицо с субтитрами. Даже Егор заметил, как ты его одним взглядом послал.

– Да просто они мутные! На кураторство не прошли, а к первокурсникам липнут… А там где они, постоянно какой-то кипишь. В общем, не вдавайся в подробности, просто лучше с ними не связывайся.

– Ладно, – сказала она. – Спасибо, что предупредил. Ты о чём-то хотел поговорить?

– Да. У меня тут пары в субботу воткнули, поэтому я смогу только после обеда. Ты как?

– Хорошо, – пожала плечами она. – Если у меня тоже что-то изменится, я сообщу. А ты в пятницу нас на колокольню ведёшь?