Причём тут ничего удивительного не было, особенно когда большая часть командного состава базы «болели» марсианской чесоткой ступней. Вредная и привязчивая болячка, с которой только справлялся чистый медицинский спирт. Его стоило втирать на пораженные участки тела. Так что «втирали» его по стаканам очень многие, включая самого болезненного товарища Краснова. Того вообще невозможно было вылечить, и в месяц на его недуг уходило неприлично много этого самого спирта. Естественно, исключительно «для растирания».

— Зубов поставил какие-то условия? — тихо спросила Варта, когда оба новобранца пробежали мимо них.

Сорвав ещё два яблока Колесин открыл было рот, но затем просто отмахнулся рукой,

— Вартуша, тебе не стоит переживать об этом. Не забивай голову себе лишним. Лучше скажи, почему ты решила провести… эти внеплановые снятия биологических показателей этих молодых людей, прямо в яблочном саду?

Старший сержант протянула планшет капитану медицинской службы,

— Сами понимаете, Святослав Викторович, здесь меньше всего любопытных глаз. К тому же, у меня есть для вас новости. Посмотрите сами на их показатели, товарищ капитан. Сравните со вчерашними.

Мужчина принял из рук старшины планшет и пробежал глазами по цифрам.

— Согласно полученным данным, от вашего друга, мы имеем дело с девяносто седьмым из предоставленного списка и триста тридцать седьмой. Откройте закладку и ознакомьтесь, с кем нам предстоит иметь дело, — нервно стуча пальцами по отполированной поверхности лабораторного столика произнесла старший сержант.

Вытерев одно из сорванных яблок о свой халат, мужчина осмотрелся по сторонам в поисках удобного места, где бы ему присесть в этом уютном яблоневом саду. Лютая, к его сожалению, не догадалась взять с собой хоть пару раскладных стульев. Затем старик уцепился взглядом за дроида и подозвал того к себе. Его гладкий верхний защитный панцирь очень хорошо подошёл в качестве стула. Приказав дроиду занять осадный режим без активации орудий, Колёсин удобно уселся прямо на его бронированной «шляпе».

— Который они уже круг бегут? — взглянув на поступающие данные с медицинских дронов, что привязанными следовали за парнем с девушкой, спросил Святослав Викторович.

— Сорок третий, — громко выдохнув сказала Варта, от удивления приподняв брови.

— Колоссально, — только крякнул Колесин, листая на планшете пальцем данные.

Девушка подошла к нему и указав пальцем на ребят, почему-то перейдя на шепот спросила,

— Вы мне можете сказать, каким образом они так изменились после вчерашнего дня? Как это вообще возможно? Когда я их вчера видела в капсулах, они выглядели… мягко говоря, не столь крепкими, как сейчас. Мышечная масса возросла на двенадцать процентов. Святослав Викторович, это что за фантастика? Для синтеза такого объема белка у организма просто нет ни ресурсов, ни энергетической базы. Кто они вообще такие? Как люди способны так быстро… в столь короткое время набрать такую массу. Они распухли как на дрожжах. Я начинаю побаиваться их. Это вообще люди?

Старик только недовольно отмахнулся:

— Чудеса, правда ведь, Вартуша? Понимаю твою озадаченность. Откуда взялся материал для таких разительных перемен? Мне самому крайне любопытно это узнать. Чтобы построить килограммы новой мышечной ткани, организму нужны колоссальные объемы аминокислот, воды и энергии. Перераспределить питательные вещества из других органов?.. В общем, глупости. Печень и сердце бы просто отказали в первую очередь. Но это так только думаю я, руководствуясь своими знаниями. Ковчеги строили далеко не идиоты, ещё и накинь сверху четыре года роста. Кто знает, какие именно программы зашили генетики в капсулы для “Золотого запаса Союза”.

Колёсин надкусил яблоко, хрустнул мякотью и задумчиво прищурился вслед бегущим, убирая кусочки плода попавшие ему на бороду:

— Хотя… нам ведь ничего не известно, согласно какому протоколу подготавливали наши далекие предки этих ребят. Что, если дело не в росте, и мы совершенно не туда смотрим, куда надо? Вспомни механику глубокого анабиоза. При предельном сжатии клетки теряют всю влагу и ужимаются до микроскопического состояния под прессом криопротекторов, чтобы лед не покромсал мембраны.

Старик хмыкнул, отломил кусок яблока и продолжил уже спокойнее:

— Они не набрали массу. Они просто расправились. Получили доступ к кислороду, влаге — и сжатые за годы заморозки ткани резко вернулись в исходные параметры. Как сухая губка, брошенная в таз с водой. Только представь, каково это для их суставов и связок — за пару часов распрямиться на двенадцать процентов. Уверен ли ты, что физические нагрузки — это именно то, что им надо в этот момент?

Лютая, опомнившись, взяла свисток и громко дунула в него три раза, сигнализируя об остановке. Затем приблизилась к мужчине и переключила страницу на планшете, куда дроны транслировали актуальный поток данных.

— Да эти кони даже не запыхались, Викторович! Два с лишним часа бегали, а посмотри на… — старший сержант осеклась на полуслове, заметив, что с Лидией Скворцовой происходит что-то непонятное.

Когда девушка бросилась к ней со стимулирующим набором, Колесин лишь молча продолжил сидеть на броне, наблюдая за ними со стороны.

Парень числился за детским домом «Спартанец-17» — девяносто седьмой в общем списке. Теперь стало понятно, почему он так легко раскидал трех неудачников в казарме.

Минут сорок назад Колесин получил по своему закрытому каналу еще одну весточку от Романа Николаевича. В проекте «Аврора» юноши из подготовительных домов «Спарты» были далеко не обычными выпускниками. По сути, это были натренированные с пеленок диверсанты, приспособленные выживать в самых жестких условиях. Так что троице в казарме еще очень сильно повезло отделаться легким испугом.

Как теперь от этого груза избавиться и вправе ли он вообще вмешиваться после всего услышанного — оставалось большим вопросом.

Имею ли я право жаловаться? Думаю, что нет. Крыша над головой была, было во что одеться, и кормили три раза в день.

Единственное — мне было скучно. Товарища Лидию вот уже третий день держали в медицинском блоке. Сказали, что из-за последствий разморозки что-то в её теле пошло не так и ей потребуется еще какое-то время побыть в капсуле для полного восстановления мышечных тканей.

Надеюсь, с ней всё будет хорошо и в скором времени она поправится. В общую казарму меня по истечении трех суток наказания так и не распределили, и я продолжил жить в тринадцатом ангаре. В том своём уютном уголке, среди кучи металлолома. Не знаю почему, да я и не спрашивал. Честно сказать, мне и тут было хорошо. Не хватало только кого-то для компании. Днем я обучался. Один. В учебном классе. Не больше часа, а потом отправлялся на боевые тренажеры, осваивать программу своей специальности. Крутился я на этом симуляционном кресле часов шесть. Ничего сложного. Детская забава, стреляй себе в движущиеся мишени в виртуальном пространстве, отыскивая слабые места и бреши в бронировании разного рода техники условного противника.

В тот день, когда Лидию госпитализировали после пробежки в яблоневом саду, меня отвели на энцефалограф, после чего я получил новое распределение. Теперь я числился за отдельным экспериментальным пятым взводом в качестве стрелка-наводчика штатного четвёртого звена механизированной разведгруппы. Как объяснила товарищ старший сержант Варта Лютая, формально я был приписан к боевой ударной группе, но числился лишь как вспомогательная единица поддержки.

Что всё это значило, я так до конца и не разобрался — просто потому, что мне было не особо интересно. Главное, что я для себя уяснил: с рядовой Лидией Скворцовой мы теперь в паре. То есть у нас будет одна машина на двоих. Малый разведывательный мех, предназначение которого — выявление целей, сбор информации, а также корректировка огня союзников и позиций противника в реальном бою. Надеюсь, я всё правильно пересказал, а то мне все эти мудреные слова старшины роты Лютой давались с трудом…