Лютая совершенно ничего не понимала. Ей только что просто пожали руку и радостно поздоровались. Никто не скручивал руки за спиной и не надевал браслеты на запястья. Всё выглядело так, словно эта девушка из третьего отдела заявилась сюда в качестве стажера… или кого-то еще. Но точно не по её душу, чтобы утащить в холодные подвалы подземелий для допросов.

Старик, весело рассмеявшись, чуть ли не скороговоркой заговорил:

— Вартуша, да прекрати ты стоять столбом, как неродная. Не дури, дочка. Накрывай на стол, нам есть что отпраздновать. Вот к нам мой друг прислал — посмотри, какую красавицу! — мужчина уважительно указал рукой на Елизавету. — Между прочим, лучшей была на своем курсе! Видишь, какое уважение мне выказал старый друг, а ты не верила.

Варта лишь проглотила ком в горле и, глупо улыбаясь, подошла к сейфу на негнущихся ногах, быстро открыв его своим нехитрым ключом. Старшина вообще ничего не понимала из того, что происходило. Викторович как-то выкрутился из ситуации и затеял свою собственную игру — или как вообще его понимать?

В любом случае для начала ей стоило помалкивать и прислушиваться к его словам. Глядишь, старый плут и догадается выложить всё, что задумал и как обстоят дела.

— А можно мы перейдём с вами на «ты», товарищи? — тут же предложила Елизавета, скромно присев на свободный стул у стены.

За Лютую ответил Викторович:

— О чём речь, дорогая. Естественно, давай сразу на «ты» для удобства. Ведь работать нам вместе предстоит долго, без взаимоуважения и доверия с такой задачей не справиться.

«Да что за абсурд?» — окончательно пришла в замешательство Лютая. — «Работать вместе»? «Долго»? Сюрреализм происходящего начал зашкаливать, выпрыгнув за рамки естественной логики.

Старшина выставила на стол три чистых гранчака, бутыль медицинского спирта, литровую бутылку водки и для приличия — бутылку газированного красного вина, которое досталась ей в качестве подарка пару лет назад. К подобной «шипучке» на базе никто не испытывал влечения, и она задержалась в служебном сейфе очень надолго. На закуску Варта достала коробку конфет и пять банок консервированного мяса разных сортов. Тарелок, к сожалению, не было, так как на базе с посудой наблюдались проблемы, а стальные подносы с мисками в сейф не поставишь, чтобы не позориться.

Колёсин, радостно потирая руки, улыбнулся и достал из кармана халата лазерный скальпель. За несколько секунд вскрыв консервы, мужчина повернулся к скромно сидящей у стены девушке и властным жестом позвал её «немедленно» за стол.

Варта уловила тон Викторовича, отчего у неё чуть глаза на лоб не полезли.

— Товарищ генерал, рада работать под вашим началом, — заискивающе и тихо произнесла Елизавета, пододвигая стул к рабочему столу старшины роты.

— Тихо-тихо-тихо, — отрицательно закачал головой Колесин. — Ты это прекращай, Лиза. Во-первых, я давно в отставке и никакой не товарищ генерал. С седьмым отделом меня больше ничего не связывает, я ушел на покой уже слишком давно. Сейчас я товарищ капитан медицинского блока воинской части Б10112, или товарищ главврач. Так что будь аккуратнее со своими словами. Во-вторых, ты с этого момента тоже никакой не младший лейтенант, а переведенный старший сержант Гунько Елизавета на стажировке в нашу воинскую часть.

Девушка, словно ошпаренная кипятком, перевела взгляд на старшего сержанта Лютую.

— Вот именно, моя хорошая. Товарищ Лютая не из нашего ведомства, и ты только что знатно напортачила. Для первого раза делаю тебе устный выговор, пусть это останется между нами. Но на второй раз не жди поблажек, и выговор будет занесён в твоё личное дело, что очень не понравится Роману Николаевичу Бойко. Понимаешь?

— Так точно, товарищ капитан, — тут же исправилась Гунько, собираясь снимать форму.

— Лизонька, ну что ты творишь, дорогая? Вот ключик, — старик достал из кармана ключ-таблетку на брелке и стандартный армейский распознавательный жетон-удостоверение. — Инструкции ты уже получила, куда идти — знаешь. Повтори свою легенду. Волосы покрасить, подстричься, переодеться и привести себя в порядок. На всё про всё двадцать минут. Выполнять!

Девушка, схватив жетон и ключ, сорвалась с места и выбежала за дверь, оставив Лютую в полном шоке от произошедшего.

Старик повернулся к старшине и виновато пожал плечами:

— Дочка моего друга. Романа Николаевича. От первого брака. Младшенькая. Девушка хорошая, но это её первое крещение, так что не суди строго. Переволновалась. Впервые в «поле» работать придётся. Только выпустилась из высшей школы и — под моё крылышко. Надо присмотреть за девочкой, так сказать, направить на путь истинный. Чего не сделаешь по старой дружбе для хорошего человека.

Лютая налила себе полный стакан водки и, зажав пальцами нос, крупными глотками осушила тару. В голову мгновенно ударил хмель, но дрожь в пальцах не прошла.

«Старый лис. Так он изначально… Вот паскудник дряблый. Я чуть от страха не… Ох и гад! Всё он знал с самого начала. Всё! Прикидывался тут передо мной божьим одуванчиком».

Старшина молча схватилась за бутылку водки, чтобы налить себе второй стакан. Её стало колотить еще сильнее — только теперь она уже не понимала, от страха или от злости. Колесин тут же подставил свой стакан и намекнул, что — «В одно рыло пить некрасиво, старший сержант, в присутствии офицера».

Вообще не знаю, как товарищ сержант Скворцова решила пойти на столь радикальные меры. Ведь можно было всё сделать согласно установленному внутреннему распорядку, придерживаясь основных правил: подать заявку с требованием, получить одобрение в установленные сроки и забрать со склада так необходимые, по её мнению, запчасти.

Она, видать, была не из тех, кто строго следует созданным инструкциям.

Когда Лидия попросила меня о помощи, я и не подозревал, что мы на некоторое время «позаимствуем» несколько малых шагающих ремонтно-грузовых платформ из девятого ангара, чтобы с их помощью обнести склад. Это уже было перебором. Но Лидия меня убедила:

— Рядовой Бочкин, ты разве не понимаешь, что это нужно нам в первую очередь?

— Так точно, товарищ сержант, понимаю, — шепотом согласился я. — Но почему мы поступаем как воры? Разве не…

— Закрой наконец свой рот, рядовой! Хватит вести себя как идиот. Чтобы составить бумаги и отнести их на подпись, нужно семь календарных рабочих дней, и ещё три уйдёт на ответ со склада. При этом сомневаюсь, что летуны вообще станут делиться с нами своими припасами.

Я ухватил стропы с крюка кран-балки и стал крепить модули для подъёма и транспортировки, доставленные на погрузочных платформах.

— Бочкин, включи голову — это приказ. Давай рассуждать здраво, — начала Лидия, стоя в стороне с пультом от кран-балки. — Мы с тобой оба граждане Великого Союза. Оба сейчас в рядах Вооруженных Сил. По-твоему, всё, что мы позаимствовали на складе летунов, принадлежит им или трудовому народу? Ангар, в котором они расположились как зажиточные куркули со всеми своими вертушками, — это собственность нашего рабочего народа. Правильно?

С подобной логикой товарища сержанта я спорить не мог.

— А вот эта груда старого металлолома, которую нам выделили, по-твоему, кому принадлежит? Тоже великому трудовому народу и Партии! — Скворцова кивнула в сторону стоящего у ворот В-2. — И раз нам доверили имущество Великого Союза и его граждан, то мы просто обязаны доукомплектовать его, немедленно приступив к починке и модернизации тем же имуществом Союза и Партии — разве мы воры после этого? Мы с тобой просто сократили путь процедурной бюрократии, взяв ответственность на себя. А то, что у них числится на балансе, не значит, что имущество покинуло территорию базы, и не означает, что мы что-то «украли» для личного обогащения, как ты выразился. Лично нам двоим с тобой пользы от этой кучи железа никакой.

— Троим! — раздался голос откуда-то со стороны.