По корпусу В-2, как барабанная дробь, застучали пули из крупнокалиберных пулемётов. Искры, сорванная обшивка, пыль и песок на зубах — а мы в самой гуще всех этих прелестей и спецэффектов.

— Радуйся, теперь никто не обвинит тебя во лжи, — вжимаясь в песок, прокряхтел я, удерживая рвущуюся куда-то в сторону идиотку. — У В-2 теперь и правда масса «существенных поломок».

Головой я понимал, что Лидия в панике: когда люди попадают в такой замес, у многих срывает крышу и они интуитивно пытаются бежать, сломя голову. Но делать этого категорически нельзя. Пока у тебя есть хоть какое-то укрытие, под шквальным огнём нужно держаться за него до конца.

На секунду всё стихло.

— Сейчас, быстро в кабину. У нас шесть секунд на корректировку системы наведения, — быстро поднялся я и чуть ли не забросил в кабину Скворцову, сам запрыгивая вслед за ней, — Закрывай-закрывай-закрывай, — прокричал я, опускаясь в кресло стрелка.

Видя, что девушка в панике и нажимает все кнопки подряд, я отвесил ей звонкую пощёчину и, перегнувшись через спинку к её приборной панели, в три движения сделал всё сам:

— Приди в себя, дура! Валим отсюда, прямо сейчас, пока это корыто ещё на ходу. Теперь, даже если нас за жопу возьмут, всё спишем на аффект и панику — мол, спасались от дружественного огня, со страху и не соображали ничего.

Ой, не так я себе представлял свой побег с этой базы. Вообще не так! В моих планах было тихо-мирно уйти, не разбудив при этом ни жучка, ни мошки, а на деле — пожалуйста, распишитесь.

В лучших стилях кинематографа, остросюжетных триллеров-боевиков. Только собак не хватает. Ну, справедливости ради, была одна белая собачка, которая не переставала материться и лаять на всё, что движется, только вот уж больно симпатичная.

В общем, стоило нам только перемахнуть за периметр, как началось ещё хлеще представление. Честно сказать, ума не приложу, как вообще это ржавое ведро удерживалось ещё на ногах и не рассыпалось на болты. Только ведь недавно хаял его защиту, а вот оно как на самом деле получилось: сто сорок первый оказался живчиком. За это низкий поклон его конструкторам. Половина корпуса уже валялась в песках марсианской пустыни на полигоне, а он упорно держался на ногах.

Но долго так продолжаться не могло. Под этим шквальным огнём максимум сможем ещё продержаться минуты две, а то и меньше.

— Лида, включи внешку! — крикнул я во всё горло, понимая, что Скворцова впопыхах отключила и внешнюю связь.

Удивительно, но она меня услышала. Даже не рассчитывал, что с первого раза получится до неё докричаться — внутри кабины стоял такой грохот, что я сам собственных слов не слышал.

Через пару секунд всё в один миг утихло. Такое впечатление, будто кто-то выключил рубильник, и эта бесконечная барабанная дробь прекратилась.

— Они что, прекратили обстрел?! — ещё на эмоциях продолжала орать Скворцова, отчего у меня аж в ушах зазвенело.

— Скорее всего, старший сержант Гунько связалась с ними, когда догадалась, что происходит, — поделился я своими соображениями.

— Не спешила она… сообразить… — уже чуть тише пробормотала Лидия, упрямо направляя шагоход к одной ей ведомой точке.

Я промолчал на этот счёт. Как по мне, очень даже быстро Гунько сообразила, в чём дело. Ну, в плане того, почему с нами пропала связь, и связала всё в единую картину. Пара минут — это небывалая оперативность, так что Скворцова зря наговаривала на свою «подружку».

Теперь вопрос уже стоял, насколько быстро она сообразит, что мы все же «делаем ноги». Оставалось надеяться только на то, что старший сержант Гунько девушка молодая и ей не хватает опыта, чтобы быть слишком догадливой и дальше. Но даже при таких раскладах, если сойдутся все звезды на небе, что делать дальше. Без шума и пыли мы не вышли за периметр, так или иначе, старший на полигоне поднимет тревогу. По факту боевая единица покинула полигон, а это ЧП.

— Скворцова, надеюсь, у тебя есть план? Потому что в лучшем случае через пять минут за нами вышлют патруль.

Девушка молчала.

— Алло! На другом конце провода! Спрашиваю, у тебя есть план или нет?! Если ты не заметила, то я сейчас по твоей вине в таком положении, так что будь добра, не молчи пожалуйста.

Пусть я и немного слукавил, но по факту тут к моим словам не придраться. Я не рассчитывал на “шоу”, когда покину сие прекрасное заведение.

— Сейчас сам всё увидишь, подожди ещё минуты три. Нет, пять. У нас несколько критических повреждений, я выжимаю из машины максимум, но больше восемнадцати километров в час В-2 сейчас не выдаст.

«Критические повреждения»! Да я в шоке, что он вообще ещё может передвигаться. А в остальном всё пока что относительно приемлемо. На тоненького, но и так сойдёт.

Ну что ж, поступили и приятные новости. Все же у девушки был какой-то план, а это уже хорошо. Значит, действовала она не наобум. Не ошибся в ней. У людей с её складом ума случайности не происходят… На что-то она ведь рассчитывала. То есть не всё настолько безнадёжно, как мне казалось с первого раза.

На радаре появились сразу три точки. Система опознавания идентифицировала их как «Страж-12». Юркие и весьма непримечательные военные дроиды, от которых можно было ждать уйму неприятностей. Точно утверждать не могу, так как с этой моделью раньше не сталкивался, но мне хватило и беглого взгляда на них, чтобы прийти к самым базовым выводам. Уверен, этих моно-колёсных гадов как раз для таких вот перехватов и конструировали.

Они катились по марсианскому грунту на единственном массивном, покрытом красноватой пылью пневматическом колесе, прикрытом по бокам защитными кожухами с гидравлическими рычагами балансировки. Над ходовой частью возвышался угловатый оружейный модуль с ребристыми радиаторами и турелью, ощетинившейся стволами спаренного пулемёта и блоком направляющих. Простые, дешёвые и функциональные — абсолютно безжалостные механизмы, созданные без единой лишней детали. И эта троица уже целеустремленно брала нас в клещи. Вскоре к ним начали подтягиваться и другие их товарищи-однополчане — такие же опасные игрушки.

— Лида, у нас проблемы уже сейчас намечаются, — решил я поинтересоваться, предусмотрено ли у моего механика что-нибудь на этот случай.

— Бочкин, придумай что-нибудь! Надо ещё три минуты продержаться.

Теперь стало предельно понятно. Ничего интересного на случай непредвиденных обстоятельств в запасе у Скворцовой предусмотрено не было.

Отличненько.

— Включи общую связь, только поклацай тумблером, типа помехи, — ничего ничего лучше придумать я чем просто импровизировать.

— Ты уверен? — она даже обернулась на меня.

— На все сто. Гарантировать тебе не могу полных три минуты спокойствия, но думаю, что всё получится.

Девушка кивнула головой включила общую связь, с какой-то надеждой глядя в пол-оборота на меня.

— База, база, приём, это сто сорок первый… База, база, приём, это сто сорок первый.

На другом конце тут же ответили:

— Сто сорок первый, это база, приём! Что у вас, чёрт возьми, происходит?

— База, база, приём, это сто сорок первый, ответьте, — продолжал я крутить свою пластинку, словно в упор их не слышал. — База-база, приём! Это сто сорок первый, ответьте, если слышите.

Гунько автоматически повысила голос, крича в микрофон:

— Сто сорок первый, я вас слышу! Говорите!

Старый армейский трюк со «сломанной рацией» и игрой в глухого — классика, когда нужно выиграть драгоценные секунды, заставить на том конце провода растеряться, пытаясь понять, что за сбой у них в эфире. Это при должном терпении можно растянуть на пару минут.

— База, если вы меня слышите, передаю положение дел. Нас атаковали. Повторяю, атаковали! Дружеский огонь. Вышли из-под обстрела. Сержант Скворцова ранена, взял управление машиной на себя. Электроника и управление не отвечают должным образом на команды. Не могу справиться с управлением. Запрашиваю помощь. Это сто сорок первый. База, приём. Если вы меня слышите, запрашиваю помощь. Сто сорок первый.