Ну а дальше началось. С первой же минуты, как я пришёл в себя, меня не покидало ощущение какого-то катастрофического, системного сбоя. Проблемы не просто возникали по очереди — они наслаивались одна на другую, сворачиваясь в один непрошибаемый ком.

И первая из них обухом ударила по голове, когда я понял, что на дворе 2289 год. Хоть я и оказался на Марсе, как и было изначально запланировано, на нужном мне материке, но был один нюанс.

Согласно полученному мной заданию, мне нужно было в течении сорока пяти суток отыскать на Марсе экспресс “Снежная Королева”. Дальнейшие инструкции, приказы и прочее я получу, как только вскрою модуль центрального энергоблока локомотива. В прямом смысле этого слова. Нужно было физическое присутствие и вмешательство в указанный узел. Виртуальную подготовку, что, где и как добраться до данного узла локомотива я прошёл несколько раз.

Иными словами, всё нужное мне должно было находиться в восьмом предохранителе узла. Его месторасположение я запомнил так же чётко, как и собственную фамилию. Как и то, что там меня ждёт финальный элемент всей этой безумной схемы.

Разблокировка на седьмой день была лишь первой фазой. Угрюмов и Белкин прекрасно понимали: если просто взломать защиту и выпустить память Мартынова наружу, искусственно созданный матричный каркас «Бочкина» начнёт сопротивляться. Мозг не может долго удерживать две конфликтовавшие системы координат — либо произойдет откат обратно к «заводским настройкам», либо наступит полное разрушение личности. Смерть мозга.

Чтобы этого не произошло, требовалась вторая фаза — ингаляционная стабилизация.

Внутри того самого восьмого предохранителя находилась герметичная стеклянная ампула с аэрозольным взводом. Нужно было просто раздавить её и сделать глубокий вдох. Внутри содержалась взвесь целевых наноботов-нейтрализаторов. Попадая через лёгкие в кровоток и преодолевая гематоэнцефалический барьер, они должны были физически заблокировать повторный синтез депрессантов, выжечь остаточные матрицы фальшивой личности Бочкина и намертво сцепить нейронные сети с памятью Сергея Мартынова.

Это был не просто антидот. Это был финальный биохимический замок. Без него моя настоящая личность рано или поздно просто растворилась бы, уступив место послушному четырнадцатилетнему фантому.

И на то, чтобы добраться до этого локомотива, вскрыть энергоблок и впустить этих чертовых роботов себе в лёгкие, мне отводился ровно сорок пять суток с момента пробуждения.

Теперь вернемся в реальность. Никто не отменял того простого факта, что без этой ампулы с наноботами моему мозгу крышка.

Биохимический счетчик не интересовался системной датой на Марсе. Капсула в затылке растворилась. Таймер включился. У меня оставался совсем мизер времени до того момента, как нейронная сеть начнет отторгать настоящие воспоминания или просто схлопнется, превратив меня в психованного калеку.

Самый паршивый расклад всей этой затеи: никаких «гарантий» и каналов поддержки. Всё зависит от меня самого.

«Снежная Королева». Надо найти этот экспресс. Черт с ним, с самим составом — нужен именно локомотив. Плевать, в каком он состоянии. Главное — чтобы в его энергоблоке, под восьмым предохранителем, всё ещё находилась эта герметичная капсула. Более чем уверен, что с наноботами ничего не произошло и от старости они не умерли. Если, конечно, сама стекляшка цела.

Я посмотрел на экран коммуникатора.

18:59. До указанных в сообщении 19:20 оставалась всего двадцать одна минута.

Если это сообщение предназначалось Радиону Ничейному — чьи документы я нашёл в сумке, — то этот товарищ уже должен был либо мчаться к точке назначения, либо ждать на месте. Если, конечно, эта точка в тоннеле, где я сейчас нахожусь, не являлась тем самым тысяча тридцать вторым километром. Но это вряд ли. Налицо сразу несколько несоответствий того, что всё идет не по плану.

Пыль. Телефон и вещи. Их не трогали минимум пару суток.

Следовательно, этот самый Радион Ничейный, или кто он на самом деле не знаю, к этому месту по какой-то причине не добрался. Что сыграло мне только на руку. Приди он сюда вовремя, я бы не обнаружил тут столько зацепок столь нужной мне “Снежной Королевы”. С большой долей вероятности допускаю, что этот фирменный пластиковый стаканчик и прочий мусор остались бы мною не замеченными, даже пройди я рядом, если бы не сумка, блеск пряжки.

Я посветил на окурки, выхватывая их из темноты. Очень уж любопытно было узнать, осталась ли на фильтре помада?

Подняв эту улику с земли, стал внимательно рассматривать в руках. Пока что сказать мог только одно: у человека, который оставил после себя «бычки», была привычка втаптывать их в землю, чем он только усложнил мне задачу. Но всё же при детальном визуальном осмотре я заметил следы помады. Интересное дело получалось. Могу предположить, что эти вещи сюда принесла женщина, хотя далеко не факт — цветной помадой могут пользоваться не только представительницы прекрасного пола.

А ещё на этом месте очень мало следов. И они никуда не ведут. Человек ведь имеет массу тела. Всё упирается в логику. Выкурено несколько сигарет — то есть какое-то время здесь кто-то находился. И не минуту, и не две. Явно ждал, или поджидал.

Стаканчик с кофе. Тоже вопрос: если ты идёшь в определённую точку, чтобы просто оставить вещи, какой смысл брать с собой кофе, если не планируешь задерживаться? Ну допустим, кто-то большой любитель кофе и принёс с собой горячий напиток… Внимание — термос! Никаких остатков само-разогревающихся пакетов не видно, тем более костра, печки или кофемашины.

Поэтому вариантов оставалось два: либо кофе принесли откуда-то очень неподалёку, либо в термосе.

И тут сама мысль про «где-то неподалёку» звучит абсолютно нелепо. Этот туннель находится на глубине не меньше тридцати метров от поверхности. Рассчитывать найти в подобном месте работающий кафетерий, кофе-автомат или закусочную — полный абсурд. А спускаться сюда с горячим напитком по этой технической кишке не имело никакого смысла: пока цепляешься за скобы и пробиваешься вниз по узкому лазу, раз десять этот маленький стаканчик выпьешь или на себя выльешь.

В общем, оставался ещё один вариант. Что если отбросить мысли про абсурд и посмотреть на вещи чисто прагматично?

Предположительно — девушка, которая находилась здесь, добралась до этой точки не на своих двоих. Только транспорт и объяснял полное отсутствие цепочки следов.

Вернёмся к истории.

Острое требование строить подземные магистрали такого масштаба существовало только в одну эпоху: когда у Марса не было нормальной атмосферы. Когда на планете кипело терраформирование и суровый радиационный фон с пылевыми бурями не оставляли человеку других вариантов. Поэтому столь сложное подземное инженерное сооружение и оправданно. Всю массу людей нужно было постоянно перебрасывать между жилыми секторами, шахтами и техническими узлами. «Снежная Королева» не из серии роскошных лайнеров для отдыха, а главная рабочая лошадка, которая круглосуточно гоняла составы из одной точки в другую по условно обозначенному материку.

Само понятие «материк» на Марсе, конечно, звучит своеобразно — привычного мирового океана тут не было, и сушей называли просто огромные изолированные плато и промышленные зоны. Но не будем уходить в географию с полемикой.

Сам факт: этот тоннель был сооружён изначально под «Снежную Королеву», не вызывал никаких сомнений. Черт его знает, до какой протяжённости его дальше расширили, так как мои данные слишком устарели. За столь огромный отрезок времени моего отсутствия под землёй Марса могли настроить очень много. И не стоит сбрасывать со счетов, что впоследствии возникла необходимость в дополнительных поездах, когда люди стали сюда прибывать.

А раз здесь проходила основная артерия, то эту магистраль неизбежно требовалось обслуживать. Жизнеобеспечение, автоматика, пути, ремонтные цеха, сборочные, вспомогательные — всё это не работает само по себе. А значит, вдоль всей ветки обязательно должны быть разбросаны технические станции, разъезды и распределительные карманы на случай аварийных или непредусмотренных ситуаций. Вся эта инфраструктура просто обязана здесь находиться. Вдобавок ко всему есть такая народная истина: «свято место пусто не бывает».