После терраформирования планеты потребность в данной подземной магистрали тоже не должна была исчезнуть. Это был хорошо отлаженный и чётко работающий механизм, который было бы грех просто так бросить.

Но в то же время с экономической точки зрения система должна была себя оправдывать. И вот здесь, скорее всего, именно этот аспект и сыграл важную роль. Возможно, кто-то счёл данный проект нецелесообразным, чтобы поддерживать его дальше на плаву. Что для Великого Союза, честно говоря, очень странно: в Комитете и Госплане такими объектами не разбрасывались и подобные стройки века по чьей-то прихоти или из-за смены руководства никогда не консервировали.

Должна была быть ещё какая-то логическая, гораздо более серьёзная причина, побудившая Союз пойти на этот шаг, чтобы бросить или урезать финансирование готовой артерии. Но это уже вопрос к архивам, до которых мне ещё только предстояло добраться. Союз никогда не разбазаривал ресурсы без серьёзного фундаментального обоснования.

И пока я строил из себя Шерлока Холмса, отвлекаясь на смутную историю освоения планеты, справа от меня неожиданно вспыхнул яркий свет, который быстро приближался.

Я огляделся вокруг. Проблема заключалась в том, что прятаться здесь было абсолютно негде. Голый бетонный тоннель, один рельс по центру и никаких технических ниш в радиусе видимости.

В данной ситуации я не нашёл ничего лучше, кроме как просто максимально плотно прижаться к холодной стенке, закрыть голову руками и сжаться в комок, искренне пытаясь притвориться брошенным строительным мусорным мешком. Впрочем, учитывая то, во что я был одет, от мешка с мусором я сейчас отличался не так уж и сильно.

А вот и появился тот самый транспорт, о существовании которого я только что размышлял.

Это была дрезина на магнитной подушке. Она передвигалась бы абсолютно бесшумно, если бы не гул работающего генератора, смонтированного у неё на крыше.

Аппарат сбросил ход и плавно остановился ровно в том месте, где на гравии лежали брошенные вещи. Меня, к счастью, не обнаружили — хотя мощный свет главного прожектора выхватил из темноты всю стенку тоннеля вместе со мной.

С платформы дрезины спустился человек. Судя по отсутствию других звуков и движений, он был один. Начал копошиться у вещей, что-то неразборчивое вслух недовольно проговаривая про себя.

И тут до меня дошло.

На такой штуке добраться до указанного в сообщении тысяча тридцать второго километра за оставшиеся пятнадцать минут не составит ровно никаких проблем. Подобные машины на магнитной подушке при желании способны без проблем выжать от ста восьмидесяти до двухсот тридцати пяти километров в час — в зависимости от состояния пути, профиля тоннеля и геометрии участка.

Через пару минут я уже скрытно устроился на дрезине и «с ветерком» ехал в неизвестном направлении. Срисовав взглядом табличку на борту аппарата — «Метель 11», я лишний раз убедился, что подобные названия логически связаны. Это было вполне в духе Великого Союза — давать имена объектам из одной тематической серии. Можно сказать, характерный почерк.

И сразу же в подтверждение этой мысли мы прибыли на станцию «Зима 4». А чуть ниже названия я отчётливо рассмотрел цифры: 1032 км.

«Зима 4» даже на первый взгляд, в тусклом свете вспомогательного освещения, впечатлила своими масштабами. Это была не какая-то средней руки станция метро или подземный вокзал. Даже близко не сравнить. Размеры станции следовало измерять масштабом приличного футбольного стадиона. При желании здесь можно было устраивать гонки на грузовиках. Одним словом, было где развернуться.

Но больше всего мое внимание привлекла парочка вагонов на добавочных ремонтных путях. Белые капсулы с фирменной синей полосой и эмблемой со снежинками, метров двадцати четырёх в длину каждая. Именно из таких вагонов и компоновался в своё время экспресс «Снежная Королева».

“Вот тебе и спасибо товарищ Радион, что подбросил попутчика” мысленно я про себя отметил, как мужчина средней комплекции вышел из дрезины. Со стороны пирона я услышал несколько шагов в нашем направлении. Аккуратно высунув голову из-за наваленного хлама я решил собственными глазами увидеть, как выглядят эти люди. И вот не могу сказать, что увиденное мне понравилось. В первую очередь бросилась форма Единых Наций, одетая на них, а затем, уже в довершение я услышал их речь. Империалисты, мать их так.

— Ron, what the hell took so long? Where the fuck have you been?

Вот оно значит как. Радион-то этот на самом деле — Рональд.

Неприятно. Был бы Радионом — куда проще у нас получился бы разговор. Но тут уже ничего не попишешь. Видно, на роду мне написано постоянно вариться в этой интернациональной солянке.

Больше всего мне не нравилось, что у них имелось при себе оружие. Пистолеты хоть и находились в кобурах, но воспользоваться ими в случае необходимости встречные могли в любой момент. К тому же ещё неизвестно: их тут вместе с Роном всего трое, или где-то в тени притаилась целая рота таких же красавчиков? Станция слишком большая для трёх человек. Пусть и законсервированная, но по всему видно — за ней присматривают. Никакого хаоса и бардака: всё опечатано, огорожено, повсюду висят предупреждающие таблички на имперском.

Короче говоря, вот оно что. Каким-то образом на эту ветку наложили свою лапу ЕН. Теперь всё сходилось и становилось понятно, почему Союз не использует этот проект в своих нуждах.

Сразу вспомнил Лидию, о чём именно она мне говорила в первый наш день: на Марсе какая-то непонятная возня. Из её слов я понял, что на этом материке была и война не война, а сплошное шоу. Скворцова назвала это… дай бог памяти вспомнить… «гладиаторскими боями» или «писькометром».

Одна четвёртая часть Марса принадлежала Союзу, остальная часть Империи. В две тысячи двести сорок шестом году очередная шестнадцатилетняя шумиха на красной планете была окончена и подписанты пришли к единому решению мериться силами на «арене Колизея», так Лидия назвала часть условных квадратов на Карраке.

Отлично помню, сколько она мне тогда гадостей в тринадцатом ангаре наговорила, когда я заикнулся про звёздные войны. В общем тогда Ярославу Бочкину пришлось знатно краснеть за своё невежество, когда случайно затронул эту тему. Это в книгах и фантастических фильмах всё выглядит здорово, красиво, и можно сказать логично. Но на практике ни о каких звёздных войнах не могло быть и речи. Человечество ещё не достигло того уровня, чтобы даже думать о нечто подобном. Запомнил её слова навсегда: «Твоя глупость и невежество не знают границ. Ты сейчас на полном серьёзе заявил, что годовалый младенец способен поднять настоящий меч, построить корабль, выйти в море и участвовать в морских баталиях? Какие, к чёрту, космические войны? Один единственный серьёзный обмен ударами на орбите — и всё: орбитальный мусор навсегда закроет нам путь в космос, а логистика между колониями и орбитальными станциями коррекции атмосферы сломается в тот же день. Ни одна экономика этого просто не выдержит. Человечество пока слишком слабое, нищее и зависимое от тонких технологических цепочек, чтобы позволить себе роскошь полномасштабной войны в космосе. Все эти "звёздные войны" закончатся, не успев начаться — банальным голодом и дефицитом необходимых комплектующих от альма-матер для жизнеобеспечения всей планеты».

Всё же хорошо, что пистолет я оставил себе. С оружием за поясом куда спокойнее в такой компании. А этот Рональд своего ствола, похоже, и не хватился. Хотя чёрт его знает, что у него там в голове. Может быть, он про него и не знал, а может быть… да всё что угодно. Короче говоря, озадаченным по поводу его отсутствия он внешне не выглядел.

Дальше эта троица стала удаляться от меня, и мне вообще перестало быть слышно, о чём они там разговаривают между собой. Уловил только, что эти люди выразили ему своё негодование из-за задержки и наговорили всяких гадостей. И судя по тону, с каким ему всё это сообщалось, Рональд в этой компании был явно на шестых ролях.