Скворцова поморщилась, ощущая, как под грубой робой намокает от быстрого шага разгорячённая спина. База части B10112 не просто воевала — она местами, скорее всего, трещала по швам. И если «вчерашние» планы отомстить конкретным людям рассыпались в прах о безжалостный холод марсианского двухвекового прыжка, то теперь перед ней встала задача куда более приземлённая и неотложная: дожить хотя бы до завершения её договора.

Впереди маячила серая дверь казармы с тусклым световым индикатором. Рядом шёл этот простак — Ярослав, рассматривая всё вокруг с открытым ртом. Да, такому лопуху, как он, здесь быстро применение найдут, в этом Лидия даже не сомневалась. Любое общество нуждается в рабочей силе, а любая ячейка общества находит своего раба.

Каких-то десять минут — и младший сержант, товарищ Рябоконь, уже силой выхватил из рук её личные вещи, даже не выделив койко-место и не проводя первичный инструктаж. Полагаться на стоявшего рядом идиота Ярослава вообще не было смысла: этот дурак безропотно отдал свою сумку сам, ещё при этом радостно улыбаясь.

Не казарма, а какая-то блатная хата. Шесть солдат, которым явно было за двадцать, вылезли на стол и лавки ногами, демонстрируя свою превосходство, насмешливо глядя в нашу сторону.

— Гляди, братва, что нам молодёжь на общак принесла, — ухмыльнулся младший сержант, вываливая на стол содержимое её сумки.

Мало того что обобрали ещё в карантинной зоне, выпотрошив из сухпайка всё самое ценное, так теперь собирались лишить и последних крох. «На общак» означало лишь одно: ей не достанется ничего.

Вполне ожидаемо.

Драться за свое добро было бессмысленно. Они старше по званию и их больше, отберут все. Если сопротивляться, так ещё больше проблем нажить можно. Ярослав к тому же не просто сам отдал свою сумку, больше того, он прямо подошёл к ним и высыпал все содержимое на стол.

Учитывая то, что его обобрали ещё вначале, из оставшегося у него тоже было на что посмотреть. Это не её сухпаёк, на который без слез не посмотришь. Сахар, чай, кофе, всё в жестяных запаянных контейнерах. Конфеты. Настоящие плитки шоколада и…

Бочкин взял одну шоколадку из трех лежащих на столе и поднес её девушке,

— Товарищ Лидия, мне хотелось попросить у вас прощения, за моё поведение. Примите пожалуйста этот небольшой подарок в качестве моего извинения. Не хотелось бы, чтобы вы составили обо мне в первый день нашего знакомства неправильное представление.

В этот момент Рябоконь выхватил из рук этого дурачка шоколадку с грозным видом посмотрев на него,

— Ты чего удумал, консерва. Это теперь уже наше, так что никто права тебе не давал распоряжаться нашим добром. Усёк?

Ярослав растерянно посмотрел на свою руку, в которой недавно была пятидесятиграммовая плитка шоколада, затем растерянно взглянул в глаза Лидии, и перевел взгляд на младшего сержанта.

“Настоящий простофиля” только и успела подумать Скворцова, как уловила во взгляде парня что-то нехорошее.

Через две секунды о голову Евгения Рябоконя был разбит небольшой рядом находившийся пластмассовый стул.

В качестве наказания нас поселили в старый ремонтный ангар. Ремонтным он назывался только по документам, на деле же представлял собой склад для всякого барахла. От количества запчастей тут не было места вообще — даже для того, чтобы поставить наши с Лидией койки, надо было разгребать тонны металлолома.

Давайте я начну всё с самого начала.

Драку в казарме — точнее, всю вину за произошедшее — повесили на нас. Камеры зафиксировали именно мой всплеск эмоций, так как старожилы находились в «мертвой зоне» для регистраторов. Хоть товарищ старший сержант всё и понимала, наказала она именно нас.

Причём мне кажется, что из-за моей выходки Лидия на меня очень обиделась.

Мы до сих пор с ней так толком и не поговорили.

Хотя о чём это я? Товарищ Скворцова как талантливый инженер-механик полностью сосредоточилась на поставленной задаче и тратить время на разговоры не собиралась. И здесь я не мог её винить, так как от меня пользы по большому счёту вообще не было. Особых знаний в механике и прочих точных науках я не имел, а что до остального… Ну, мог сварганить нам завтрак, обед или ужин. Всё потому, что нас ждали трое суток полного ареста в этом ангаре номер тринадцать. Без права связи с внешним миром и выходом за его границы.

В общем, когда нас заперли здесь, я думал, будет гораздо хуже. Но благодаря товарищу Скворцовой всё оказалось не так ужасно.

Первым делом она принялась изучать помещение, передвигаясь по куче мусора и стенам ангара с ловкостью опытной альпинистки. Мне даже было страшно смотреть на неё, какие акробатические трюки она выполняла. Но будучи бесполезным, я лишь молча наблюдал и переживал за неё.

Спустя примерно час у нас появился свет. Если вам кажется, что это мелочь, спешу уверить: вы сильно ошибаетесь.

Затем Лидия нашла распределительные щитки и каким-то образом — то ли магией, то ли колдовством, медной проволокой и размыкающимися контактами, отысканными в блоках непойми чего, — запустила освещение во всём ангаре.

Когда с освещением и всякими вспомогательными цепями разобрались, на этом инженерная эпопея товарища Скворцовой не закончилась. Наоборот, она только начала набирать обороты. Следующей её целью стал главный силовой щит, отвечавший за тяжелую артиллерию ангара — ту самую заржавевшую кран-балку, висевшую под самым потолком.

Нам надо было, чтобы эта махина заработала. Тогда у нас появился бы не только шанс расчистить завалы, но и удобная подвесная дорога под куполом. Вот только просто так щелкнуть рубильником проблему не решить: силовые линии на кран-балку шли через отдельный ввод, а вводной автомат выгорел ещё бог знает когда. Надеюсь что все правильно запомнил, как мне рассказала товарищ Скворцова.

Лидия устроилась прямо на металлическом каркасе щитка, подсвечивая себе миниатюрным фонариком в зубах. Откуда она его взяла, даже не спрашивайте. Помимо фонарика, у неё теперь висел на ремне и подсумок с инструментами. Попросили бы меня найти нечто подобное в этой горе металлолома, то я бы нашёл только синяки, шишки да порезы по всему телу.

Но мне повезло, в нашей команде из двух человек, один оказался настоящий специалист с золотыми руками и мне лишь нужно было время от времени подавать и подносить то, что она меня просила.

По расчетам товарища Скворцовой, напрямую запитывать двигатели моста было нельзя — сгорела бы вся временная проводка. Не спрашивайте что это такое и про какой мост идет речь. Не знаю, вообще.

— Придется делать обход через понижающий трансформатор и собирать пускатель вручную, — пробормотала она, ловко зачищая ножом изоляцию на толстом медном кабеле. — Иначе при пуске тут все просто сгорит к собачьим чертям.

Никогда не знал, что у собак есть свои черти, но я так понимаю, это выражение было фигуральным.

В общем моя работа заключалась в том, чтобы успевать подавать ей нужные инструменты из тех, которые она нашла но не могла взять в подсумок с собой.

Спустя ещё полтора часа, беготни взад-вперед и в поисках какой-то “оборванной суки” тишину ангара нарушил глухой, утробный гул. Где-то наверху, в пыльных недрах потолочных ферм, ожил мощный электродвигатель. Кран-балка судорожно дернулась, сбросив вниз тучу вековой пыли, и плавно поехала по ржавым рельсам. Лидия победно вытерла сажу со лба и бросила на меня короткий, но полный внутреннего удовлетворения взгляд.

Это был первый раз, когда она на меня выразительно, не с угрюмым видом смотрела.

Может быть, наше общение с ней наладится со временем. Причём мои надежды были связаны и с тем, что эта девушка мне очень понравилась, как бы мне стыдно самому не было в этом признаться. Знаю, об этом слишком рано говорить, но в некотором роде я был даже счастлив, что нас оставили наедине с ней вдвоём. Знал бы я, что всё так изначально выйдет, то вообще бы не сдерживался в той глупой драке.