Нажав на восклицательный знак, я увидел стандартную надпись: «Введите код пользователя либо смените пользователя».

Я просто нажал «ввести код». Четыре цифры: ноль-ноль-ноль-ноль. «Пароль принят», заиграла музыка, и открылось меню компьютера. Я ничего не понял: из-за чего так ругалась товарищ Скворцова? Не может быть, чтобы она проигнорировала самый элементарный код и полезла в обход системы… Нет, скорее всего, очень даже может быть. Люди с её инженерным складом ума вряд ли додумаются до банальной мысли, что прежние владельцы этого авто совсем не парились и оставили стандартный заводской пароль.

Из душа выскочила Лидия — в одном нижнем белье — и прямиком направилась ко мне. За несколько секунд она точно не успела бы помыться, так в чём же дело?

— Ярик, ты молодец! Как ты его вскрыл? — радостно попискивая от восторга, ликовала девушка.

Я же в этот момент не знал, что ей и ответить.

Проснулся я от того, что меня будила Лидия. С трудом открыв глаза, я попытался разобраться, что стряслось и в чём причина.

— Ярик, нам жопа! Натуральная жопа! Я тебе точно говорю. Мы с тобой влипли по самое не могу, — расхаживала передо мной из стороны в сторону охваченная паникой Лидия.

Поднявшись с кровати, я посмотрел по сторонам ничего не понимающими глазами. Всё на месте, без изменений. Никакой «жопы» нигде не видно. О чём она вообще? Накрыло после криосна, или в чём дело?

Глянув на меня, Скворцова уныло и нервно усмехнулась:

— Ярик, нас направили на «Арену». Мы как чёртовы гладиаторы в Древнем Риме, только доспехи у нас немного отличаются, понимаешь? Теперь таким образом решаются все конфликты между Союзом и империалистами. Каррак — не просто материк на Марсе, это огромная арена с боевыми действиями. Это не война на выживание или до победного конца. На арене нет победы в том смысле слова, который нам понятен. Здесь всё штучное, одноразовое.

Я проснулся, но всё равно ничего не понимал из того, что говорила Лидия. Какая победа, какая арена, о чём она вообще толкует?

— Для начала успокойся, — присел я на кровать. — Попытайся объяснить с самого начала, что произошло? Что стало причиной твоего стресса? Отчего ты такая взволнованная?

Девушка запрокинула голову к потолку и нервно провела рукой по ещё не высохшим волосам. Судя по всему, она только недавно вышла из душа — но почему тогда её так трясет?

— Ярослав, нас достали вовсе не ради светлого будущего. Вот что я тебе хочу сказать, — очень серьёзно произнесла она, сжимая кулаки. — Здесь, на Марсе, происходит какое-то сумасшествие. Шоу для всех обитаемых миров. Каррак, можно сказать, — огромный колизей. Ты понимаешь, о чём я говорю?

Честно сказать, понятнее мне не стало ни на грамм. Арена, колизей, гладиаторы… всё это история, о которой можно говорить долго, но каким образом она связана с реальностью нынешних дней?

— Товарищ Лидия, соберитесь. Колизей, или Флавиев амфитеатр, известен тем, что использовался для зрелищных массовых мероприятий, — по памяти произнес я, — гладиаторских боев, травли диких животных, морских сражений и публичных казней.

— Вот именно, товарищ Бочкин! — как-то нехорошо округлила глаза девушка. — Метафора была мной подобрана неслучайно! Масштабная арена жесткой конкуренции, зрелищного противостояния, публичных боев, жестоких испытаний, где участники выступают на виду у публики, отдавая самое ценное, что у них есть, — свою жизнь!

Старший сержант Варта Лютая не любила тупиковые расклады. Поймав себя на глупой заминке, она замерла у потёртой двери кабинета товарища Краснова. В третий раз перелистала на планшете досье на «новобранцев» из восьмого ковчега и мысленно выругалась. Цифры и факты буквально обжигали пальцы, обнажая чужую служебную халатность — или чей-то очень грязный умысел. Хотя сама Варта была больше склонна списывать всё на банальный сбой системы.

По уставу следовало немедленно доложить наверх и закрыть вопрос: пусть с ним разбирается оперчасть. Но Варта слишком долго варилась в этой каше, чтобы питать иллюзии насчёт справедливости.

Если подобное вскроется, наверх потянутся ниточки, и у кого-то возникнут большие проблемы. Вот только этому «кому-то» явно не понравится инициатива того, кто выставил напоказ чужое грязное бельё. Независимо от срока давности ответственного за произошедшее найдут. Или назначат — что было гораздо ближе к правде. Лютая отлично понимала, что может случайно подставить не только товарища Колесина, но в первую очередь себя. Ей осталось дослужить всего ничего, и если маховик системы закрутится, она точно не выберется сухой из воды. О том, что удастся когда-нибудь покинуть Марс, можно будет и не мечтать. Причём это в самом лучшем случае.

Проблема.

Ведь она сама приняла «расконсервированных» новобранцев, нарушив регламенты, — просто пошла на поводу хорошего отношения к Святославу Викторовичу. В случае чего к делу это подошьют как намеренную халатность. А это от трёх до пяти, только по одной статье.

Когда компетентные товарищи начнут разбираться, каким образом на заштатной марсианской базе оказался особо секретный блок с Ковчега, мало никому не покажется.

С другой стороны, игнорировать полученную информацию — мина замедленного действия под собственной пятой точкой. Если сбой вскроется без неё, спросят по всей строгости. Хотя кого она обманывала: вляпались они с Колесиным уже по самые уши. Так что, куда строже?

Резко развернувшись на месте, Лютая решила всё же посоветоваться со Святославом Викторовичем. Старику стоило знать, в какое дерьмо она вляпалась благодаря ему.

Сидя третий час на маленькой кухонке жилого блока капитана медицинской службы, Варта невесело попивала чай, наблюдая за хозяином. Тот словно ужаленный метался от терминала к личному компьютеру, сводя в единую картину обрывки данных из разных источников.

— Теперь я прекрасно понимаю, почему ни один дурак не совался в одиннадцатое хранилище, — проворчал капитан, с грохотом стукнув пальцем по клавиатуре. — Ох и Сашка. Молот, его в душу мать! Надеюсь, этот паскудник закроет эту дыру раз и навсегда — так, чтобы ни один инспектор в жизни не смог до неё докопаться.

Девушка лишь невесело усмехнулась, проводя указательным пальцем по кромке чашки.

— Викторович, ничего, что ты его снял с дежурства? Как перед Зубовым будешь объясняться? Два часа ночи, так-то.

Колесин даже не удостоил Лютую взглядом:

— Сама знаешь, что Зубов должен мне как земля колхозу. Думаешь, станет оспаривать решение старшего офицера?

— Никак нет, товарищ капитан, — подыграла Варта, прекрасно зная, что хоть Викторович и старше по званию, но прямого отношения к их разведроте не имеет, а следовательно, законных прав распоряжаться личным составом второго звена у него нет и в помине. Всё держалось исключительно на личных договорённостях и авторитете старого медика.

— То-то и оно, Вартуша. Нечего щеглам песни заводить, когда сокол в небе.

Девушка только тяжело вздохнула. Старику сколько лет, а он всё хорохорится. Стоило бы уже намекнуть Святославу Викторовичу, что пора бы соколу умерить пыл да посидеть тихо в своём тёплом гнёздышке.

— Нашёл! — радостно произнёс мужчина, потирая руки и подбегая к старшему сержанту. — Сейчас мой старый друг скинет полностью всю информацию, что есть у него есть в архиве.

Варта недоверчиво покосилась на Колесина, который тем временем налил себе кипятку в чашку и одним махом проглотил бутерброд с красной икрой.

— Сомневаешься, товарищ Лютая? — Викторович поймал её скептический взгляд. — А зря, Вартуша. У дяди Святослава есть нужные люди, имеющие вход в серьёзные организации.

После такого объяснения верилось с трудом, что какой-то мифический приятель капитана сможет вытащить на свет детали этого дела. Пока что добытые ею случайно крохи уже представляли собой готовую петлю для собственной шеи. О каком спокойном будущем могла идти речь, если в любой момент мог сработать триггер армейской бюрократии?