— Выключай, — тихо я шепнул Лидии, прикрыв рукой микрофон на всякий случай.

Скворцова догадалась, о чём речь, и опустила тумблер.

Я же переключился на оставшиеся две камеры внешнего наблюдения, полностью сосредоточившись на «Стражах». Их уже было около восьми штук возле нас. Пять с правой стороны и три с левой.

Судя по их поведению, командование ещё не решило, что с нами делать. А вот когда через пятнадцать секунд над головой показался летун, тут уже надо было быть осторожным. Сканируя нас, пилоты летуна по инфракрасному излучению определят, что в кабине двое, и на этом всё. Вроде бы всё сходится. Но может поступить приказ «скосить» нас, то есть ударить по шагающим опорам, чтобы остановить. Это самое первое, что приходит в голову, а нам это абсолютно не на руку.

— Сколько надо ещё времени? — крикнул я Скворцовой.

— Полторы минуты, не больше, — тут же ответила она, сверяясь с показателями на левом голографическом мониторе.

— Включай связь, постараюсь ещё немного.

Лидия без промедления опять щёлкнула тумблером.

— База. База. Ответьте, это сто сорок первый. Ответьте.

— Слушаю вас, сто сорок первый! — снова мгновенно отреагировала Гунько.

— База. Я нашёл неисправность. Коротит электрическую цепь… — резко оборвал трансляцию, потом снова включил. — Перехожу на вспомогательные… Получается сбросить ядро мини-реактора… Две минуты до охлаждения…

Лидия сама оборвала связь и, обернувшись, подняла забрало шлема:

— Бочкин, кто ты такой? Как у тебя так всё хорошо получается? Молодец, идеальное решение про реактор.

Я только невесело улыбнулся на её похвалу.

— В том-то вся и проблема, товарищ Скворцова. Старший сержант Гунько, как и ты сейчас, задастся тем же вопросом. А в ваших глазах я полный идиот, абсолютно ничего не понимающий в технике. Так что решение может быть и хорошее, вот только мои слова наведут её на определённые мысли.

На командной вышке полигона атмосфера была накалена до предела. Воздух пропитывался густым запахом дешевого табака и раскаленного за пультом управления железа. К Елизавете Гунько, напряженно влившейся в мониторы, бесшумно подошел отец — Роман Николаевич Бойко. Он остановился за ее спиной, тяжело опираясь рукой на край пульта, и молча уставился на экраны.

На главных дисплеях в режиме реального времени шла трансляция: угловатые кадры с камер преследования от «Стражей-12» сменялись стабильной, но дрожащей картинкой с борта патрульного конвертоплана, висевшего в небе над беглецами. Для такой техники в уставе и на словах использовали казенные маркеры вроде «борт наблюдения», «летун» или армейский «тип», хотя старый служака Бойко мысленно давно звал их просто жестянками с пропеллерами.

Из динамиков донесся заунывный, полный показной паники голос Бочкина, вещающего про сброс ядра мини-реактора и аварийное охлаждение.

Роман Николаевич слушал трансляцию молча. На этих словах он нахмурился, медленно вытащил из кармана мятую пачку, выудил оттуда сигарету и щелкнул старой зажигалкой. Едкий дымок поплыл по вышке.

Елизавета знала, отец закуривал сигареты только в особых случаях.

В этот момент на мониторе взбесившегося В-2 шагающий мех резко дернулся, остановился и из всех технологических щелей повалил густой, едкий дым, имитирующий аварийный сброс. Бойко глубоко затянулся, глядя на неподвижно замершую машину, в один миг сложил всю хитроумную комбинацию пацана в голове и тяжело выдохнул серое облако.

— Хватит спектаклей, — холодно бросил он, не отрывая взгляда от экрана. — Отставить игры. Огонь на поражение. Уничтожить цель.

Когда мы выпрыгнули из кабины, я увидел рядом с нами Черта, то не слабо так удивился. Я-то его уже давно похоронил, а он оказывается цел и невредим. Ещё так быстро и ловко открыл технический люк, словно был создан именно для этой цели. В открывшийся проём без раздумий прыгнула Лидия, я следом за ней.

Вслед за нами в узкий проём протиснулся ремонтный паук, тяжело скрежеща манипуляторами по стенкам шахты, и задвинул за собой люк, отрезая нас от внешнего мира. Мы очутились в тесном пространстве технического колодца — подземного туннеля, проложенного для силовых кабелей, шин электропитания и прочих коммуникаций. Никакой воды, только сухой бетон, прелый запах, пыль и сплетение толстых кабелей вдоль стен и по потолку.

Едва Чёрт задраил люк, как сверху донёсся оглушительный грохот. Снаружи началась яростная стрельба изо всех орудий. Тяжёлый металл с глухим, содрогающимся звуком ударом о землю рухнул прямо на поверхность над нашими головами.

Даже сквозь метровый слой перекрытий стало понятно: сто сорок первый пал смертью храбрых, выполнив свой долг.

— Восемь километров, — тихо сказала она и указала в сторону северо-востока. — Судя по моим расчётам, мы должны успеть, как только нас хватятся.

“Интересные у неё расчёты”, — мысленно присвистнул я, совершенно не понимая, на что именно рассчитывала Лидия. Восемь километров пешком по техническому туннелю, где даже выпрямиться в полный рост нельзя? Не слишком ли оптимистично?

Лидия молча щёлкнула тумблером на шлеме, включая налобный фонарик, и уверенно залезла на спину ремонтного паука, укладываясь на нём плашмя.

— Бочкин, тебе особое приглашение надо? — зло бросила она мне, когда до меня наконец дошло, на чём именно строился её гениальный расчёт.

Твою мать! Не раздумывая ни секунды, я поспешил за ней, втискиваясь на раскаленную под солнцем броню дроида. Места для двоих там было в обрез, так что пришлось прижиматься друг к другу вплотную, повиснув над полом в этой тесной железобетонной кишке.

Нет, ну если средство передвижения такое, то беру свои слова назад — план действительно имел шансы на успех.

Через семнадцать минут этой безумной свистопляски и канители по технической кишке я проклял всё на свете.

Робот нёсся по туннелю на пределе своих возможностей, высекая манипуляторами искры из бетонных стен и подкидывая нас на каждом стыке кабельных лотков. Я никак не ожидал, что на спине механического паука «настолько комфортно» можно передвигаться. Больше никогда не совершу такую ошибку. Мало того, что Чёрт грязный и горячий, нагрелся как сковорода на солнышке, так ещё и жутко неудобный. Думал, что как минимум пару раз меня потеряют по дороге. Скворцова хоть бы ручки ему приварила, чтобы было за что держаться.

Наконец Чёрт резко присел на все шесть лап, поднимая тучу вековой пыли, и замер.

— Приехали, — глухо бросила Лидия, отлепляясь от раскалённой спины дроида и включая фонарик на полную мощность. — Здесь остановка. Выбираемся наружу.

Восемь километров для человека — расстояние вполне приличное, но чтобы оторваться от погони, это только первый шаг. Особенно при таких раскладах. Надеюсь, Лидия это учла, и на поверхности нас ждёт ещё один приятный сюрприз. Хотя очень сомневаюсь, что девчонка…

Бляха-муха! Стоило мне увидеть, что за чудо-аппарат нас поджидает снаружи, так у меня и слова пропали. Назвать это творение можно было очень просто — «я его слепила из того, что было». Признаю, до такого даже бы я не догадался. А самое главное — как подобное чудо она вообще смогла сюда доставить?

— Это что такое? — недоумённо и восхищённо протянул я, когда Лидия принялась сдергивать с него брезентовый чехол.

— Знакомься, Бочкин, это Громозека. Инверсионного теплового следа не оставляет, дымит как паровоз, всё согласно приличным стандартам пустынников.

— Пустынников? — совершенно не понял я, о чём она.

— Всё верно, Ярослав, — бросила она, открывая дверцу и залезая в кабину, чтобы завести мотор. — Местных тут так называют. Вольных жителей Каррака.

Обойдя машину с другой стороны, усаживаясь на место пассажира я отметил, как Черт по хозяйски устроился сзади авто.

Аппарат — чистое безумие и воплощение инженерного отчаяния в лучших традициях свалки.