Я почесал подбородок, задумавшись о некоторых не совсем этичных методах… Ничего меня тут не сдерживает, кроме совести и здравого смысла.

Эксперименты на людях запрещены в Даларане. В городе. Запрет не касается самого Кирин-Тора, оставляя его в серой зоне, как и многие другие. Но всё равно никто из магов не хочет заиметь репутацию безумца с руками в человеческой крови. Заклеймят Темным Магом и убьют. Если повезет, попадешь в тюрьму Аметистовой Крепости, откуда еще никто не сбегал.

Но это в Азероте. На многие вещи ради силы в Междуземье люди готовы не просто закрывать глаза, а даже приветствовать.

Самый яркий пример, пришедший мне в голову, это один из путей фракций Культа Дракона. Радикальной ветви, готовой уподобиться драконам в смертном теле.

Церемония Пира Дракона, когда воин, убивший Дракона, пожирает его сердце в ритуале, перенимая силу драконьей родословной… С каждым сердцем Убийца Драконов обретает всё большую мощь, вместе с чертами дракона.

И в конце концов становясь мерзостью, мутируя в Магмового Змея, бескрылого дракона, утратившего разум. Когда-нибудь следующий драконоборец убьет былого товарища по Пути Дракона, чтобы пожрать уже его сердце…

Меня эти сектанты напрягали, даже ужасали такой судьбой. Но это считается здесь просто справедливой платой в конце за путь сильного, даже честью в каком-то смысле. Доказательство доблести и подвига.

Ради Святого Света, Культ Дракона — признанная религия в столице, Лейнделле! И это было еще до Раскола Кольца Элден. Разве это не безумие?

Разница в мышлении в разных мирах, которую я только начинаю усваивать.

Сила — это всё. Сила — это право, закон, последняя истина.

Для мира, раздираемого вечной войной, нет более чистой правды. Люди всегда стремятся к ощущению безопасности, только личная сила может дать ее. Только сильный человек, за которым можно идти, укроет от бури впереди.

Глядя сейчас в глаза Генриха, раненного, но не примирившегося с собственной слабостью, я понимаю это как никогда ясно. Особенно после своих потерь и поражения Даларана.

Мышление Междуземья пустило во мне свой несгибаемый корень, расцветая медленно, но верно, отодвигая так называемую цивилизованность и мораль в сторону.

У них уже есть проверенные практики и безумцы, проведшие эксперименты за меня… И даже целый Дракон и прочие твари поблизости в избытке. Только иди и забери.

Немного экспериментов с родословными… Это даже в Кирин-Торе считалось бы в белой зоне, верно? Просто в Азероте это было бы уроном чести любому воину, полагавшемуся на себя.

А тут желающие готовы выстроиться в очередь. Желание силы и надежда во взоре Генриха почти причиняют боль.

Потому что я правда могу.

Немного посомневавшись, я все же аккуратно обещаю без конкретики и времени:

— Да. Да, Генрих, я сделаю.

Блондин ослепительно улыбнулся, не обращая внимания, что с уголка треснувшей губы капает кровь.

— Это всё, что я хотел знать. А теперь, пока я не ушел менять свой щит, который честно служил мне три века… Что-нибудь еще?

— Готовь ребят, Генрих. Ночью мы пойдем разгромим несколько бандитских притонов. Я закончил составлять карту появлений Мараша. Метка на нем истощилась, но я думаю, что успел узнать достаточно. Всего пять мест в городе, где он останавливался за прошедшее время. Где наткнемся на него, там и прикончим.

— Прекрасно, — оживился в настроении воин. — Немного вражеской крови как раз то, что нужно, чтобы успокоить мои напряженные нервы. И Мараш нам кое-что задолжал.

Вспоминая о едва не погибшем охраннике, я понятливо кивнул.

Неожиданный стук в дверь и знакомый голос прозвучал в подземелье от зашедшего рослого воина:

— Господин Бальтазар, вы здесь? Управляющий направил меня сюда. Я вернулся с подарком… Сиськи Марики, что это за тварь?!

Безмолвный Страж Арканы смотрит на бледного мужчину с мешочком в руках, застывшего как кролик перед удавом. Смешок от Генриха привлек его внимание.

— Привет, Альрик. Это новый страж господина. И не богохульствуй с именем Богини, ублюдок!

— Генрих! Ты чего в крови весь?

Альрик вернулся. Хорошие новости сегодня приходят одна за другой.

Теплый свет Древа Эрд померк, погружая мир в полумрак. Настала ночь.

В Агиларе ночь не время отдыха, скорее открывается вторая глава жизни, где переплелось правильное и неправильное.

В окнах домов по всему городу почти нет темноты, на подоконниках внутри горят свечи. Свет из окон заостряет тени на улице. Кто-то быстро мелькнул от одной до другой, крыса или вор?

Житель, заметивший движение снаружи, отшатнулся назад в комнату и сжал кухонный нож еще сильнее. Он присел на кровать с соломой и набросил на плечи выцветшее одеяло, готовясь ко сну и не выпуская оружия из рук.

Без ножа под подушкой в Агиларе даже дети не спят.

— Папа? — ворчит детский голос из угла, где виднеется кровать поменьше.

— Спи, малыш, все хорошо.

— А когда мама вернется?

— Утром, она работает по ночам, ты же знаешь. Спи.

— Ладно, — полусонный голос стих, слышно сопение.

Мужчина не расслаблялся. Он соврал. Инстинкты тревожили его нервы, возбуждая осторожность и не давая заснуть.

— Мира, будь осторожна, — холодный сквозняк подхватил и унес мужской шепот.

Бессильные могут только молиться. Что еще может сделать обычный плотник? Ударить головореза киянкой?

Его жена была убийцей в местной банде. Он был просто плотником.

Сегодня суматоха на улицах сильнее обычного, многие ощущали что-то неладное. Что-то новое.

Ночной закон вступил в силу. Настало время извращенного веселья для человеческой природы.

Арены в трущобах наполняются бешеными зверями и рабами, где люди, твари и полулюди рвут друг друга на части ради веселья толп и азартных ставок.

Грязные бары принимают самых разных гостей, а звуки драк внутри не утихают. В реку могут сбросить один или два трупа, но всплеск воды даже не привлечет ничьего внимания.

На углах домов полураздетые женщины пытаются привлечь праздных гуляк, а еще глубже в темноте алчно блестят глаза бандитов.

Люди с масками от подбородка до глаз похожи на крыс с точным глазомером, зная, кого можно тронуть, а кого лучше не надо.

Опущенные дубинки в руках запачканы черной, высохшей кровью, показывая, что они не очень заботятся о человеческой жизни. Или же частенько отбиваются от конкурентов.

Укрепленные дома и поместья красуются внешней охраной из наемников, работающих на кого-то влиятельного или захвативших часть города для себя. Оснащенные кольчугами и вареной кожей, воины ходят с факелом в одной руке и обнаженным оружием в другой, готовые вступить в бой в любой момент.

В доках на пирсах кораблях суетятся ночные матросы, ради прибыли рискующие столкнуться с недовольным драконом на озере.

Под гневный мат бригадиров и капитанов потные мужчины несут коробки к лодкам и кораблям, натужно дыша под звук скрипящих досок под ногами.

Все как обычно… Но не сегодня.

Что-то гулко грохнуло в глубине города, осветив огненным всполохом ближайшие крыши.

— Что там происходит?

— Не отвлекайтесь, грузите быстрее! — мужчина с повязкой на глазу и саблей с позолотой кричит на матросов: — Нас это не касается!

За ближайшими домами слышен звук передвижения множества людей, шаги тяжелых сапог, перезвон кольчуги и оружия, которые он узнал бы где угодно. Так двигается армия.

Настоящая, а не кучка отбросов, как обычно. А хотя бы близко подобная сила в Агиларе сейчас только одна… Стража.

Капитан знатно нервничает, стискивая рукоять сабли в руке, но старается не показывать виду ради репутации и чтобы успокоить своих людей.

Наемники «Красной Скалы», номинальная стража города на зарплате Вадельди, которые должны прятаться на время ночи или хотя бы убрать цвета и повязки со своим знаком, неожиданно показали свои клыки.