Регенерация Троллей, магическая совместимость Эльфов, интеллект Гномов и Гоблинов, крепость Дворфов, мощь Драконов и так далее. Все это особенности вида.

Людей, кажется, всем обделили… Но наша креативность и способность адаптироваться, кажется, что к любой силе, по мне окупает все лишения.

Наш общий низший потолок как расы удручающе низок, уступая разве что кобольдам. И то относительно, жестокий подземный выродок вполне может задрать трусливого крестьянина.

Но и высочайший так же высок, как у лучших из лучших других рас. Численность Людей делает так, что мы никогда не уступаем в количестве гениев никому другому.

Природа жестока, но справедлива.

— Странно такое узнавать, — с непонятным лицом говорит Генрих. — Но спасибо за новые вопросы, которые я никогда не хотел иметь в своей голове.

— Не за что, — спокойно отвечаю я. — Знание не доброе и не злое, его красят люди. Противность тоже зависит только от моральных рамок и терпимости. Так что если хочешь еще чего такого узнать, обращайся.

Генрих неопределенно промычал в ответ.

Всегда рад поделиться таким счастьем с любопытным ближним своим.

Я еще не такого дерьма навидался и начитался от Некромантов и иных тупых ублюдков, использующих для вскрытия столовые ножи на живую, без обезболивающего, на бедных жертвах. В подвалах их же домов.

Думающим, что все позволено из-за силы темным магам всегда нравится разорять поселения. Отдаленные деревни их любимая добыча. Еда, женщины или мужчины для утех, подопытные, слабая охрана. Все в одном месте, очень удобно.

Моему презрению и ненависти к темным магам есть причины, но к добытому им знанию нет. Потому я всегда проверял все их записи, какими бы тошнотворными и безумными те ни были.

Если дело касается чистого знания, то меня можно назвать по-настоящему нейтральным человеком. Буду ли я использовать их, вот это уже вопрос морального выбора. Но не знание само по себе.

Что до развращающих свойств некоторых знаний — это байки не понимающих что говорят людей. Меняют и развращают не знания, а темная сила, заложенная в книгу или артефакты. Это продукт злого умысла существа или мага, что их создало. Ловушка, упрощая смысл.

Виновна ли сталь в капкане, что отхватил кому-то ногу? А нить в веревке, затянувшейся на чьей-то шее?

Нет. Виновен тот, кто ловушку поставил.

То же мнение имею по поводу знаний в «развращающих» книгах. Кирин-Тор давно научился изолировать, а при нужде безопасно читать самые ужасные труды в Аметистовой Библиотеке. Когда сила темных книг и артефактов запечатана, а вездесущий шепот замолкает, все эти «ужасные» знания превращаются в обыденные слова и знаки на бумаге. Это лишь подтверждает мое мнение.

— Так кто сейчас правит, Генрих?

— Можно назвать это Советом Агилара, — с видимым презрением пожал плечами воин. — Но это просто кучка едва держащихся торговых семей, наемных ватаг, мелкой знати и ремесленных гильдий. Они просто куча разноцветного песка. Единственный раз, когда я увидел в них здравый смысл, это когда они послали подальше Годрика и установили скорпион на маяке против дракона.

— Слабая сила бы не выгнала солдат Годрика, не так ли?

— Армии у Агилара нет, от зверей и чудовища защищают наемники. Несколько офицеров кроваво умерли в своих домах, — без особого страха рассказывает воин. — Потом еще солдат стали находить мертвыми прямо на улицах. Три дня и они сбежали, как кучка трусливых гиен. Говорят, их убил знаменитый убийца, Принц Ворон. Некий скрытый, неуловимый убийца, почему-то убивающий только плохих людей. Но по мне он просто городская легенда, страшилка для непослушных детей. А солдат Годрика прирезали наемники.

Зная, на что способны ходоки кинжала и тени дома, я не так скептичен, как Генрих.

Убийца это нехорошо… Легендарные убийцы в Азероте могут прирезать старого дракона во сне так, чтобы он не проснулся. С чуткостью и живучестью этих существ тот еще подвиг.

По сути дома все толковые убийцы используют силу Тени так же, как воины Гнев. Смесь своей маны, выносливости и решимости в определенном спектре. Вот только убийцы или рейнджеры больше в сторону магии, чем физического укрепления. Они немного могут управлять самой Тенью, не как темные маги, в своем стиле, но этого хватает.

Если тут есть нормальные убийцы, умеющие Сливаться с Тенью или владеющих аналогом подобных способностей, то мне необходимо соблюдать более суровые правила безопасности.

Не то, чтобы большая проблема, за столько лет Кирин-Тор научился справляться и не с такими угрозами. Видеть сквозь Невидимость — базовый навык для желающего пожить дольше волшебника. Просто было бы неприятно, вступи я в противостояние с профессиональным убийцей.

Их главная проблемность в двух вещах. Внезапность. Быстрый отход. Всегда нападают в неприятный момент и легко могут сбежать, если не получилось.

У Даларана дома есть договоренность с влиятельными теневыми организациями, они не смеют трогать магов Кирин-Тора, если не хотят однажды проснуться от летящего в их убежища Тайного Метеора, ощутить тепло вулкана под ногами или моргать, заключенные в айсберг. Магические предметы тоже всем нужны, а с главным производителем ссориться такое себе.

Но тут никакой договоренности с местными убийцами у меня нет. Придется вспоминать, как правильно находиться начеку против убийц.

И хорошо, что понял это сейчас, а не когда лезвие уже щекочет ребра.

Что я однажды столкнусь с убийцей, даже не обсуждается. Я буду богат и влиятелен, это гадания не требует. Рано или поздно кто-то захочет меня убить с помощью ножа в тенях по сотне разных причин.

— Я иду спать, но сначала расположу вокруг лагеря Сигнальную Паутину, — сказал я Генриху, поднимаясь на ноги. — Но караул тоже не помешает. Не выходите дальше десяти шагов, чтобы не потревожить магию.

— Понял.

Время отдыха. Завтра я увижу, что из себя представляет Агилар, город, который все же пережил тысячу лет Войны Раскола.

Мы подходим к городу с юго-востока, следуя по грунтовой дороге. Немного размокшая, всё же она лучше, чем грязь и трава по бокам, в которых вязнут сапоги.

Чем ближе мы к разрушенным старым стенам Агилара, тем больше признаков цивилизации по обоим сторонам дороги. Распаханные поля здесь соседствуют с заросшими и запущенными участками, словно в матче клеток хаотичных шахмат.

Тут нет деревень в нормальном понимании, но много разбросанных домов фермеров, иногда по два или три хозяйства, но не более. Казалось, никто и никогда не заботился о правильном распределении земли, просто строил где захотел и пахал где мог.

Причиной, по которой всё сработало, являются реки. Две больших реки стекаются к Агилару полноводными пресными потоками, в которых водится и нерестится рыба. Почти у самого города эти две реки скрещиваются и сливаются в один поток. Именно на нем, по обоим берегам, расположился сам город Агилар, пользуясь услугами реки для своих нужд, от перевозки грузов до роли канализации.

Хлипкие мосты, смесь старого камня и более новых, но подгнивших балок, раскидываются тут и там через две реки, соединяя эту землю в нечто подходящее для путешествий. По рекам даже двигаются хлипкие плоскодонные лодки, груженые товаром или пустые.

Что же, теперь я вижу причину былого процветания и хоть какой-то жизни сейчас в городе. Транспортный речной путь с Юга до Агилара, плодородная земля и выгодная торговая позиция дали ему неоспоримое право на существование.

На дороге стали попадаться другие путники, отдыхающие на обочине, идущие в город и из него, идущие пешком или едущие на повозке с ослом.

Какие бы ни были, все они опасливо сторонятся вооруженного отряда в нашем лице, не пытаясь заговорить или как-либо привлекать внимания, люди предпочитают молча дать нам дорогу и подождать, пока мы уберемся подальше.

— Люди не ожидают от нас ничего хорошего, — замечаю я. — Страх, кажется, въелся в них.